На темной паперти, и доброю рукою
Старушка приняла к себе дитя чужое.
По-христиански я воспитан ею был
И после от нее в наследство получил
Немного денег — мой теперешний достаток.
Я был так одинок и путь мой не был сладок.
Я путешествовал — и я людей узнал.
Одних я не взлюбил, а прочих презирал —
Затем, что я читал на лицах сих созданий
Страницы гордости иль низменных страданий.
И пусть вам кажется, что говорит юнец, —
Я стар уже, как тот, кому грозит конец.
На что я не наткнусь, все душу ранит больно;
От мира я устал, с меня людей довольно!
Вот так я жил один, без счастья, без огня,
Когда вы подошли, утешили меня.
О, я не знаю вас! Вы вечером, в июле,
В парижской улице передо мной мелькнули...
Затем последовал ряд мимолетных встреч
Всегда сиял ваш взор и грела ваша речь.
Любви страшился я, и я бежал оттуда —
И здесь вас нахожу, как ангела, как чудо.
Любовью раненный, истерзан, весь в огне,
Я душу вам открыл — вы разрешили мне
Располагайте мной. Иной не знаю цели —
Все сделаю для вас, чего б ни захотели,
И с каждой прихотью согласен наперед.
Кто докучает вам? Мари, пред вами тот,
Кто, слова не сказав, простится с жизнью зыбкой,
Всю кровь свою отдаст за милую улыбку!
Угодно ль это вам? Ответьте, я молю.
Да, странный вы... Но я вас и таким люблю
Мари, нельзя шутить, о друг мой несравненный,
Словами этими — они навек священны.
Вы любите меня? Известна ль вам любовь,
Что превращается в наш день, и в ночь, и а кровь,
Чем дольше скрытая, тем огненней сияет,
И пламенем своим нам душу очищает,
И в глубине сердец, куда мы прячем их.
Сжигает призраки других страстей земных;
Любовь, что ни надежд не знает, ни предела,
Но все перенести, все вытерпеть умела?
Вы о такой любви здесь говорили?
Да...
О, вы не знаете, что ваш я навсегда.
С дня встречи нашей жизнь мечты озолотили,
И милые глаза мне в темноте светили.
Все изменилось вдруг. Теперь вы предо мной,
Как дух неведомый, небесный вестник мой.
Ту жизнь, где я стонал глубоко, безысходно,
Теперь увидел я прекрасной и свободной,
Затем, что я до вас блуждал, был одинок,
Боролся и страдал, но счастлив быть не мог.
О мой Дидье!
Мари!
Я вас люблю, мой милый!
Люблю — как вы меня, с такой же страстной силой.
Нет, больше, может быть. Я вам обречена,
Я вас везде ищу...
О, как мне ложь страшна!
Но если на мою твоя любовь ответит,
Счастливца равного никто нигде не встретит!
В сиянье никогда не меркнущего дня
Прильну к ногам твоим. Не обмани меня!
Чтоб вы поверили, — что надо, друг бесценный?
