Она, мой вездесущий друг,
Своими нежными руками
Луч света превращает в пламя
И в голос превращает звук.
Она, укрывшись в речке горной,
О чем-то шепчет мне тайком,
И белый аист, ей покорный,
Со шпиля колокольни черной
Меня приветствует крылом.
Она у печки раскаленной
Сидит со мною в поздний час,
Когда на нас из тьмы бездонной
Глядит, мигая утомленно,
Звезды зеленоватый глаз.
Влечет видений хороводы,
Когда блуждаю меж руин,
И эхо сотрясает своды,
Как будто там грохочут воды,
Подобные волнам стремнин.
Когда в ночи томят заботы,
Она, незрима и легка,
Приносит мне покой дремоты,
И слышу я то шум охоты,
То зов далекого рожка.
Будь то Урганда иль Моргана,
Но я люблю, когда во сне,
Вся из прозрачного тумана,
Склоняет фея стебель стана
Ко мне в полночной тишине.
ОХОТА БУРГГРАФА
...А старый фавн меж тем смеялся в диком гроте.
Сегре
Старый бургграф с сенешалем у гроба
Оба.
«Готфрид святой, ты для нас господин
Один.
В наших лесах уже нету былого
Лова;
Если охотничьих дашь нам побед, —
Обет
Ныне даю почитать твои мощи.
Мощи
Дай своему, о лежащий в гробу,
Рабу!
Рог подарю тебе кости слоновой.
Новый
Склеп возведу с драгоценной плитой
Литой.
Будет у гроба всегда для поминок
Инок;
Сам средь монашьих паду власяниц
Я ниц!»
В склепе сыром выступает из мрака
Рака.
Знает бургграф, что избавит обет
От бед.
Солнце на небе высоко пылает.
Лает
Свора борзых: их не кормят псари
С зари.
«Паж, пусть печется получше о конях
Конюх.
Всыпать в кошель не забыл ты монет?»
«О нет!»
«Полно вам, бросьте вы карты и кости, 
