Виктор Гвор – Прорыв выживших. Враждебные земли (страница 23)
– Да не знаю я, спроси у Салавата! В конце концов, чего стесняешься?
– Спрошу… Не верю я в халяву.
– Вот и спроси…
Майор Сундуков в халяву тоже не верил…
Таджикистан, Пенджикент
– Ассалам алейкум, уважаемый бек!
– Ваалейкум ассалам! Какие новости сегодня принес язык Ирбиса?
– Шах Великого Хорезма передает Саттах-беку пожелание всяческих благ и здоровья и предлагает военный и политический союз.
– Еще один желающий стать моим отцом? – желчно спросил высокий худой старик, сидящий за столом. Мебель, как и весь кабинет правителя Пенджикента, была вполне в европейском стиле. В быту бек предпочитал комфорт, хотя терпеть не мог помпезной роскоши, издавна присущей Востоку. Сидеть, к примеру, любил в кресле, а не на ковре… Такая же мебель предлагалась и посетителям. Без традиционного чая, конечно, не обходилось, но и его пили не на полу, а за столом, служившим и рабочим, и совещательным.
Сейчас в комнате, кроме самого Саттаха, находились Фаррух, один из его многочисленных потомков, и совсем молодой человек, почти мальчишка, с совершенно бесстрастным лицом в бедной, но опрятной одежде. Подобную личность близко не подпустили к правителю, если бы не небольшая пластинка, висящая на шее с выгравированным силуэтом какого-то зверя. Носитель подобной пайцзы мгновенно допускался к любому из таджикских правителей, а к его словам прислушивались с уважением. Этот знак носили посланцы таинственного Ирбиса, его «язык, глаза и уши». Подделать пластинку давно уже никому даже в голову не приходило: в мире существовало множество способов менее мучительно уйти из жизни.
– Сарыбек ничего не говорил о степенях родства. Шах готов встретиться в назначенном тобой месте и на предложенных тобой условиях. Например, он может приехать в Пенджикент без собственной охраны, если ты обеспечишь безопасный проезд.
– Смело, – произнес Саттах и посмотрел на внука, – что скажешь?
– Не только смело, но и умно, – откликнулся тот. – Шах понимает, что не увидит от нас зла. Причем независимо от гарантий, данных посредником. Только войны с узбеками нам и не хватает для полного счастья. А будет ими руководить при этом Сарыбек или Умид – никакой разницы. Нам хватит любого.
– А что бы ты ответил, внук?
– Я бы предложил шаху приехать к нам в гости со свитой, достойной его величия. Не стоит заранее оскорблять того, кто готов стать союзником.
– Логично, – сказал бек и обратился к посреднику, – передай уважаемому шаху, что мы согласны на встречу и готовы принять правителя узбеков в нашем доме. Никаких условий выдвигаться не будет, Сарыбек-джан будет дорогим гостем на нашей земле. Но, – голос Саттаха стал жестоким, – мы приглашаем в гости будущего брата, а не отца. И не отчима. Думаю, ваши люди смогут подобрать более точные слова, чтобы донести до ушей Сарыбека наше решение.
– Безусловно, уважаемый бек, – поклонился посланец, – все будет сказано точно и в срок. Есть ли еще слова, которые стоит вложить в чьи-либо уши?
– Нет. Детали и финансовые вопросы обсудите с Фаррухом. Передай Леопарду Гор пожелания здоровья и счастья. И глубокое уважение…
Уфа, улица Менделеева
– Санаторий «Зеленая Роща», – прочитал Боря вывеску на воротах. – Запомнить надо, а то, чего доброго, вернуться не сможем.
– Сможем, – ответил Димка Поляков, – ты выведешь.
Вера сержанта в Борины ориентировочные способности была безграничной. Если из лесов вывел, то уж из увольнения… «Мое первое увольнение за двенадцать лет службы, надо же…»
– Лучше запомнить, – сказал Юринов, – пошли.
Идти по мирному городу было непривычно. Шли по широкому проспекту. Чистые фасады домов, витрины магазинов, таблички с названиями улиц. Боря весь в цивильном, причесанный. Одел шмотки, в которых играл в Новосибирске последний турнир, благо термобелье тянется, а куртку подбирали просторную, а то могло бы и не налезть, сильно изменилась фигура… Если бы не автомат на плече… Нет, конечно, слышали: по Уфе можно ходить безоружным. Но с «калашом» как-то привычней…
Пару раз подходили патрули, проверяли документы. Прочитав выданные мандаты, извинялись, уважительно козыряли и уходили. Боря, бывавший раньше в Уфе, только в этих патрулях разницу и видел. Точнее, в их форме. Да в том, что тогда у него документы никто не проверял. Впрочем, тогда он ходил по городу без «пушки». Гуляли уже часа два. Вышли к какому-то памятнику. На постаменте стоял огромный восьмиколесный вездеход. На его стальной хребет были навьючены четыре ребристых трубы. Каждая во всю длину кузова. Возле постамента лежали цветы. Много цветов.
– Забавная штука, – сказал Борис. – Интересно, что это?
– Хрен его знает, нутром чую, что с ПВО связано, но не более, – ответил Димка. – Сейчас нам капитан по наряду влупил бы. За незнание техники собственной армии. – Он неожиданно толкнул Юринова: – Смотри!
В арке длинного девятиэтажного дома происходила какая-то непонятная возня.
– Помогите, – донесся женский крик.
Оба рванули на помощь, на ходу сдергивая автоматы.
– Стоять! Не двигаться! Руки в гору, мордой в пол!
Боря ожидал увидеть что угодно, но только не целующуюся парочку. Впрочем, уже не целующуюся. Парень с девчонкой лет шестнадцати на вид отпрянули друг от друга и испуганно задрали руки. Не подняли, а вытянули до упора вверх.
– Что здесь происходит? – спрашивать должен сержант как старший по званию, но Димка только удивленно хлопал глазами, и Юринову пришлось брать инициативу на себя.
– Ничего… – дрожащим голосом произнес парень. – Мы это… Гуляем…
– Не тебя спрашиваю! Девушка, все нормально?
– Да… – Голос дрожит еще больше.
– А кричал кто?
– Мы… это… в шутку…
Юринов зло сплюнул и повесил автомат на плечо.
– Шуточки у вас!..
Вышли обратно на проспект. Присели на лавочку. Тут же подошел очередной патруль:
– Здравия желаю, комендантский патруль. Ваши документы!
Посмотрели, вернули.
– Криков подозрительных не слышали? – спросил пожилой старшина.
– Женских?
– Да.
– Молодежь в арке дурью маялась. Мы рванули как на пожар. Слава богу, хоть стрелять не начали. В наших краях такие игры и в голову не приходят. За попытку изнасилования – расстрел. Могут на месте кончить.
– У нас тоже. Правда, давно уже не было такого…
Борис ухмыльнулся:
– А еще хорошо, что вы опоздали. Картинка бы была: вы влетаете в арку, а там мы детей под прицелом держим!
– Ага!.. Точно!.. – ухмыльнулся старший. – Обхохочешься! Только ни разу не хочется выяснять, кто бы кого перехохотал… С перепугу-то.
– А что за памятник? – собственно, ответ Борю уже не интересовал. Хотелось перевести разговор со скользкой темы.
– Это, ребята, счастливое будущее Башкирии. Или прошлое.
– То есть?
– Зенитно-ракетный комплекс С-300. Из того дивизиона, что в Войну Уфу спас. Только вместо ракет – муляж. А так тот самый. Который американскую ракету перехватил.
– Это как?
– А вот так. Когда все началось, комплекс этот на марше был. То ли передислоцировались, то ли с учений ехали. И почему-то тормознули на трассе. Причина тоже непонятна. По официальной версии – мелкая неисправность одной из машин. Злые языки поговаривают, что командиру живот прихватило. А по мне, так хоть и живот, ничего позорного не вижу в болезни, которая столько жизней спасла. Потому как, когда пришел сигнал тревоги, они прямо там, где стояли, и развернулись. И опять же по фиг мне, кто приказ этот отдал, командир с пониманием дела или его заместитель с перепугу, как утверждают сторонники «желудочной версии». Место оказалось идеальным для стрельбы по баллистическим целям. Это ведь не свойственная для данного комплекса функция. В общем, сбили они американский подарочек. В итоге вместо радиоактивного пепелища – вот этот памятник. И город живой. Парочки влюбленные ходят, – старшина кивнул на недавнюю парочку, что в обнимку вывалилась на улицу.
– Те самые, кстати, детки, – кивнул Поляков.
– Ребята, подойдите на минутку, – крикнул Боря.
Подростки подошли.
– Да мы играли только! И вообще, в этом году школу закончим и поженимся сразу…
– Ладно, что с вами сделаешь, – махнул рукой патрульный, – идите уж. И в следующий раз придумайте игру поинтеллектуальнее. Шахматами, что ли, займитесь.
– А что, шахматные кружки работают? – изумился Юринов.
– А то! У нас все как до войны. Шахматная школа в двух кварталах отсюда. У меня туда младший ходит.
– Пошли зайдем, – загорелся Борис, – посмотреть охота!