Виктор Гвор – Прорыв выживших. Враждебные земли (страница 16)
Казахстан, Трасса М51, недалеко от пос. Каракога
Омичи подошли внушительной силой. Три танка, пяток бээмпэшек…
– Мы танковая бригада или хер моржовый?! – вместо приветствия выдал командир группы. И только потом протянул замасленную ладонь… – Простите, мужики. Не успели мы…
– Каким хером вас вообще сюда занесло? – майор Сундуков еще не успел остыть от боя, вот и выдал ругательную тираду…
– Переговоры перехватили. Нашли, наконец, петропавловскую волну. Послушали – и за вами по тревоге. Мы-то думали, если там и есть кто, то нормальные люди: никогда с той стороны ни проблем не было, ни набегов. А они, оказывается, круг по степи давали, чтобы не светиться. Под Астану косили. И отходили в случае чего в сторону Астаны. В общем, пройти здесь реально силами бригады. А договариваться не с кем. Только один язык понимают, отморозки фуевы. Ну да вы сами видели…
– Поздновато вы спохватились…
– Да уж как вышло. Не спецом же вас подставили…
Урусов все разговоры скинул на Сундукова. А сам забрался на заднее сиденье изуродованного «Тигра», вытащил из заначки помятую алюминиевую флягу и опростал ее почти наполовину.
Что поле боя осталось за регулярными частями российской армии, это, конечно, замечательно и прекрасно. Вот только потеряли они на том поле две машины. И восемь человек легло в омскую землю навсегда, пройдя свой путь до конца. Про раненых лучше и вовсе промолчать. Всех посекло. Кого пулей, кого осколком…
Алкоголь почти не брал. Так, только слегка отключил осознание происходящего вокруг…
Поляков сунулся с каким-то разговором, но натолкнулся на остекленевший взгляд и тихонько перетек на переднее сиденье, потеснив Юринова.
Общая колонна двинулась обратно к Омску. Искать другую дорогу. Через «дикие земли»…
Таджикистан, Фанские горы, Лагерь
– Вить! Ты можешь со мной поговорить?
– Могу.
– У меня очень большой и важный разговор.
– Слушаю.
– Сейчас, соберусь с мыслями…
Ира начинает перебирать бумажки, которые держит в руках. Бумажек много, в руках они не помещаются. Ира устраивается на ближайшем камне и зарывается в макулатуру всерьез. Ветер решает помочь ей в этом деле, и через мгновение пяток листов порхает в воздухе. Другой Ветер, тот, который щенок, с радостным лаем бросается за ними.
– Вот! – извлекает Ира какую-то бумажку и потрясает ею в воздухе. – У нас кончается российская сгущенка.
– А не российская? – спрашиваю осторожно, в последнее время жена стала раздражительной.
– Украинской тоже мало, а узбекская намного хуже. Она кислая!
– И что?
– А то, что нам скоро нечем будет кормить младенцев!
– Подожди, а старый способ чем не нравится?
– Это какой?
– Ну, маминой грудью не пробовали?
– Витя! Не говори глупости!
– Почему же глупости, меня мама так и кормила. Ты наших детей тоже! Насколько я помню, Санечка сосала еще здесь…
– Витя!!! Конечно, девочки кормят грудью. Но детей надо подкармливать. И тем, кто постарше, нужно молоко! А сгущенка кончается.
– Не выдавай взрослым хорошую сгущенку.
– Уже не выдаю. И весь удой уходит маленьким. Все равно скоро кончится. Надо что-то делать.
– Покажи цифры.
Смотрю Ирины записи. Остатки в ящиках. Количество в банках. Потребление в ребенках. Нормы в граммах. Складываю, делю и умножаю, пытаясь привести все к общему знаменателю. Получается совсем не так плохо.
– Ира, у нас запас сгущенки на два года. Если кормить ею весь Лагерь! Российской и украинской больше половины!
– Где?
Показываю расчеты. Она проверяет, опять роется в своих бумажках.
– А, вот я тут немного ошиблась! Нолик потеряла…
– Слушай, а нельзя все учитывать в одних единицах? Чтобы не делить банки на ребенков, когда ответ нужен в граммах?
– Можно, а зачем?
Финиш! Что можно ответить на такой вопрос? Что вообще можно ответить женщине? Вчера слышал диалог жены с невесткой:
– Наденька, а они зеленые или на дальних склонах?
– Да!
И ведь прекрасно поняли друг друга!
Ладно, со сгущенкой разобрались.
– Вить, есть еще один разговор.
– Какой?
– Где Санечка?
– Вроде погулять собиралась.
– Куда погулять? С кем?
– На Чимтаргу, кажется. По пятерке. С Петькой.
– Тебя не беспокоит, что этот Петька плохо влияет на ребенка?
– Почему «плохо влияет»?
– Во-первых, он старше! Во-вторых, страшный матерщинник! Вообще, в тринадцать лет еще рано интересоваться мальчиками! У девочки блестящие математические способности, ей надо в науку! А не носиться целыми днями голышом по скалам. И она все время крутится со старшими мальчишками! Надю это тоже беспокоит!
– Во-первых, не крутится, а крутит. Санька командует всеми детскими бригадами. Во-вторых, не голышом, а скудно одетая. Так сейчас вся молодежь ходит, одежду берегут. Правильно делают, между прочим, «Сиверы» под рукой нет. В-третьих, не носится по скалам, а отрабатывает навыки на полигонах. В-четвертых, Надя все прекрасно понимает. И, наконец, попроси внучку перевести твой учет в систему СИ. Раз она такой математик. Уж программу советской десятилетки точно знает.
– Она уже перевела!
– Так это у нее сгущенка считается в ящиках?
– Нет, у нее в килограммах! Но это же неудобно, хранится-то в ящиках!
– Уф!… Ира…
– Что Ира? Что Ира? Ты совсем сдурел на старости лет? Девочка в тринадцать лет уходит на неделю вдвоем с пятнадцатилетним парнем, а его это не беспокоит!
– Слушай! А то, что девочка в тринадцать лет идет в двойке Чимтаргу по Южной Стене, тебя не напрягает? Напрягает исключительно то, что второй – парень! Так вот, того, что ты так боишься, на стене случиться не может: все ночевки там исключительно в гамаках. Отдельно друг от друга.
– Ну, слава богу! Но эти игры до добра не доведут! Ей уже девушкой становиться пора! Сколько можно быть пацанкой! Кто польстится на ее ободранные коленки? Я еще хочу правнуков увидеть!
Молча пережидаю поток красноречия. Надо же человеку выговориться. Уж кем-кем, а внучкой я очень доволен. Хоть и крутовата, конечно, девочка растет…
– Ты знаешь, как ее зовут? Бешеная!!!
– Меня тоже так звали. Между прочим, одной девушке даже нравилось! И даже не одной…