Виктор Гвор – Поражающий фактор. Трилогия (страница 140)
Ничего не придумаешь, придется ждать Олега. И отправить с ним Ленга. На всякий случай. Ты ведь найдешь внучку, песик? Тебя надо только до Мутных довести, а дальше справишься сам…
Таджикистан, Фанские горы, Мутные озера
Санька
Вовремя ты вмешался, гость мой дорогой! Как-то уж совсем неуютно становилось… Один должок можешь смело списывать, не зря я за тобой таскалась хрен знает куда в самый разгар пургеня! Пленника послушать? Почему нет? Только допрашивай сам. Я девушка молодая, слабая и нежная. К тому же красавица, сам сказал. Меня этот шак всерьез не воспримет. И придется опять чесать ему разные места и всякие нехорошие вещи делать! А это совершенно неприемлемо! Так что давай, милый, вперед и с песнями по праву мужчины и старшего товарища. Тем более что ты не возражаешь. А я посмотрю и поучусь.
Э, мы так не договаривались! Что за инсинуации? Нашел, кем пугать! Я же сказала: я девушка слабая и нежная! Фи, как грубо! Хотя интересный вариант, надо запомнить. Да! Шаков его я положила. А не хрена было обо мне вещи нехорошие думать! И говорить всякие гнусности! Понимает дама на тадже! Хорошо понимает! И на узбе тоже, если что! Вот такая я образованная и непредсказуемая! Шаков? Почему не ем? С удовольствием! А этого с потрохами сожру! Паскуда такая, весь болт переломал! Я ему, как приличному человеку, почесала, где просил, а он? Даже наконечник умудрился погнуть! И так у двух болтов трубки треснули, до Лагеря не починишь, так этот просто восстановлению не подлежит!
Спички нужны? Нету! Кресало годится? У меня промышленное, примусовское, не из двух камней! Нет? А лучинка подойдет? Подошла… Интересный способ… То есть, говоришь, главное не брезговать, и суметь ухватить, когда от страха прятаться будет?… Думаешь, раньше расколется, чем поджарит? Все кололись? Верю. Теперь верю… Ну, зачем так орать? Все, потушили, слушаем, запоминаем. А потом что? В смысле, когда замолчит? Отрезать то, что чесалось? Почему не надо? Уже отрезал? Ах, уже разговаривает… Так это же временно! Вот, теперь не разговаривает! Интересные у тебя методы, капитан Андрей…
Таджикистан, Фанские горы, ущелье Казнок
И снова бег. Выжимаем из себя силы, оставшиеся после броска к Анзобу и ночного боя. И те, что прибавила еда и шестичасовой сон в кузове едущих грузовиков. Останавливаемся только для подкормки псов. Нельзя терять ни минуты. Не заморачиваемся даже наблюдением, о любых неожиданностях предупредят собаки. Вперед, мы можем успеть. Мы должны успеть…
Нас мало, слишком мало, чтобы просто смести врага лобовым ударом. Но мы можем догнать и ударить в тыл. Связать боем, не дать уйти вперед, отвлечь на себя столько ахмадовцев, чтобы остальные не могли прорваться через заслоны старших. Никого не ждем, кто устал — отстает и догоняет потом, но отставших не будет. Мы должны успеть…
Приданная нам рота из Дивизии пока держится, молодцы. Видно, что отобрали самых крепких, молодых и здоровых. Но у ребят уже срывается дыхание, на привалах валятся, как подкошенные и, пока мы кормим псов, лежат без движения. Встают и бегут дальше. Нашим темпом. На одних морально-волевых. Увы, морально-волевые не заменят многолетних тренировок. Наших тренировок, с раннего детства. Эти люди не росли выше трех тысяч, не бегали каждое утро на перевал для разминки, не ходили голодные восхождения. Они стараются, но природа берет своё. Все уже запалились, а пройдено лишь четверть пути. И то, что мы тащим весь их груз, не поможет. Армейцы подтянутся позже. А мы должны успеть…
Крутим «вертушку», регулярно меняя ведущего. Бежать за чьей-то спиной легче. Когда первый устает, он замедляется, и вперед вырывается другой, по инерции держащий темп, пока с ним не происходит то же самое. Тогда его меняет третий. И так далее, до бесконечности, ибо первый становится последним, а потом предпоследним, чтобы через какое-то время стать вторым, и снова первым. Чтобы удерживать скорость. Мы должны успеть…
У псов другой порядок. Тэнгу впереди и никому не собирается уступать лидерство. Он вожак, и этим всё сказано. А за ним тесным клином идут остальные, не отставая ни на шаг. У каждого своё место в собачьем строю и свои функции в Стае. Черные лохматые тела рвутся вперед, задавая скорость, помогая нам. Псы тоже нагружены. Мы очень редко делали это раньше, но сейчас нет выхода. И увесистые вьюки висят на мохнатых боках. Мы должны успеть…
Арбалеты оставлены внизу. Там же всё лишнее, включая штормовки и обувь. Двух пургеней подряд не бывает, а по обычной погоде отлично бежится босиком. Обувь — лишний груз. Веса и так слишком много. Автоматы, трофейные и полученные у военных. Гранаты. Пулеметы. Запас патронов больший, чем лежит на складах всего Лагеря. И пища для собак. Нам-то не привыкать обходиться без еды, а лишний вес замедляет движение. Мы должны успеть…
Тропа вьется между деревьев и камней, теряется на осыпях, карабкается на склоны и скатывается в лощины. Утоптанная земля сменяется водой ручьев на переправах, каменное крошево — пятнами свежего снега. Мы бежим, не тормозя и не останавливаясь. Солдат рядом уже нет, отстали. Заходящее солнце поблескивает на льду далеких вершин, сгущаются сумерки, темнота пытается скрыть тропу. Мы мчимся, не замедляя движения, перепрыгиваем через мелкие препятствия и снова бежим. Размеренно, монотонно и быстро. Максимально быстро. Мы должны успеть…
Таджикистан, Фанские горы, Мутные озера
Андрей Урусов
Салам алейкум, дорогой! Ты случайно, не брат тому ублюдку, что я у чайханы пристрелил? Уж больно морды у вас похожи! — Вежливость — главное оружие вора. И оперативного сотрудника. Меня так учили. Зачем изобретать велосипед?
— Грязный шакал! Арвой дадод барегам! — пленник на разговор не настроен. — Ничэго тэбэ нэ скажу! Керма фуч!
— Несерьезно! Неужели ты так веришь в свою стойкость? — Хочешь сначала покричать-поугрожать? Типичный восточный человек. Ничего. Мы ведь тоже немножко люди восточные. Аж на целую осьмушку… И давить умеем. Так, что морды трескаются. И не только морды…
— Отэц тэбэ яйца атрэжэт, грязный ишак!
— Значит, сынок всё-таки! — довольно потираю руки и начинаю улыбаться. Специальным образом. Смотришь сквозь клиента, в район переносицы, и растягиваешь губы в пародии на улыбку. Главное, чтобы взгляд не расфокусировался. Даже Шмель в пьяном виде признавался, что на нервы действует. А если такой глыбе неуютно, то и этому будет не слаще… — И что делает такой уважаемый человек в этой дыре? У Бодхани-баши совсем кончились джигиты, и некому гоняться за одинокими русскими? Или я теперь враг номер один?
— Да киси очат гом!!! — и замолкает, посверкивая гневными глазками. Наверное, чтобы я испугался. Щаз… — Шайтан!!! — снова орет пленный.
— Ну что ты как дитё малое! — вздыхаю с искренним сожалением. — Еще не понял, куда попал? Твоих верных абреко-нукеров положила маленькая безоружная девочка. Ты думаешь, она с вами воевала? Она развлекалась! Для ребенка это игрушки. А когда сюда придет Бодхани — с ним будут взрослые воевать. И сам прикинь, долго ли твой папашка протянет, пока его тупую голову к херам не отрежут и на кол посреди майдана не воткнут?
Молчит козлик, соображает что-то… А бисеринки пота по морде ползут одна за одной… Страх, дело такое, воду из организма гонит. Липкую, вонючую. Продолжаем сеанс, товарищ психолог? Момент истины, блин!
— Так за каким хреном ты сюда приперся? Не хочешь говорить? Ладно. Я не буду тебя пытать. Нет, дорогой, всё гораздо хуже! Ты очень обидел ребенка. Хотел обмануть при торговле! А знаешь, как это наказывается порядочными людьми? Не знаешь, по глазам вижу. Ничего. Сейчас расскажу. Только предупреждаю — я не буду мешать девочке. Рассказать, что будет? Сначала она вырежет свою стрелу. Ну и что, что ты сам вытащил? Вставит на место и вырежет! Или в другое место вставит. В тоже самое — скучно. Потом позовет пёсика. Пёсик хороший, он тебя кушать не станет. Но он в горах уже три месяца, у него тут ни одной подружки. Ты же понимаешь, как тяжело мужчине без женщины. Сейчас ты ему вполне подойдешь. Собак не брезгливый. Потом…
— Она это нэ сдэлает!
— Сделает! А потом будет отрезать кусочки сына баши, жарить их и кушать у тебя же на глазах. У них так принято. В Пасруде любят кушать «шаков». Но первый отрезанный кусок ты съешь сам. Понимаешь, какой? Ты же мусульманин, насколько понимаю… Но можно попросить ее просто прикончить врага. Выбор за тобой.
— Что ты хочэшь знать, шакал? — спрашивает, словно плюется.
— Зачем ты здесь?..
Выслушиваю всё, что рассказывает мне бандит. Расспрашиваю. Потом… Нет, ну грязное, конечно, дело, но надо же быть уверенным, что он не врет… Может, про что умолчал?
Ничего страшного. Есть старый способ. Еще ребята генерала Свиньина баловались с «несунами»… Хлопаю по карманам. Спичек нету. Ничего, у Саньки находится пара лучинок. Достаю «Амур». Обидно, конечно, пачкать нож об этого, но что сделаешь… Тихий треск. Точно, мусульманин. Ну что, проверим, как «две спички» работают на несгибаемых воинах Джихада? Вах, хорошо работают… Пламя только слегка коснулось, а уже курским соловьем заливается. И обгадился почему-то. Ладно, я не брезгливый…
Девочка смотрит без малейшего отвращения. Скорее, с любопытством. А когда Бодхани Ахмадов лишается очередного сына, молча приступает к сбору трофеев. Берет с трупов всё, вплоть до трусов и носок. Ну да, экономика у альпинистов предельно экономная, все по заветам Леонида Ильича.