Виктор Гвор – Харза из рода куниц (страница 33)
И всё это время девушка вспоминала Тимофея Куницына. Она влюблялась и раньше, но чтобы полдекады думать об одном и том же мужике⁈ Впрочем, от этого есть отличное лекарство. Очаровать, переспать, убедиться, что этот экземпляр ничем не отличается от остальных. И забыть! Но неплохо сначала хотя бы познакомиться.
К портному Надя подъезжала с предвкушением грядущего приключения. Сердце чуть слышно колотились в груди.
Хотене и Наташу тоже трудно было назвать спокойными. Несмотря на разницу в возрасте, обе впервые получали платье, сшитое лучшим портным Сахалина! И неважно, что Наташу на прием к наместнику не пустят, а у Хотене нет ни малейшего желания туда попадать. Новое платье — само по себе событие!
И только Харзе было наплевать. Если он и испытывал чувства, то лишь голод и лёгкую досаду. Пора возвращаться на Кунашир, в Корсакове дел выше крыши, а он по портным шляется!
— Добрый день, Наденька, — хозяин поцеловал девушке руку. — Чайку с дороги, или сразу к делу?
— С Вашего позволения, мастер, — гостья кивнула в сторону примерочных.
— Люди нетерпеливы, — тяжело вздохнул портной. — Ещё ни один человек на моей памяти не позволил чашке чая встать между ним и заказом. И все они упустили возможность продлить непередаваемое чувство предвкушения… Анна, проводи нашу гостью…
Следом за помощницей Надя прошла в просторную примерочную. Огромное зеркало, развешенные на манекенах наборы. Платья, юбки, блузки, брючные костюмы… Каждый ансамбль дополнен всевозможными аксессуарами и обувью. Надевай, и прямо из примерочной на бал.
Надя не собиралась отдельно разглядывать каждую вещь, восхищаться, выделять цвет, фасон, всяческие мелкие и не очень детали. Ее учили, что хоть дьявол и кроется в мелочах, куда важнее общее впечатление. И не столько от одежды, сколько от соответствия платья и самой женщины, её поведения, манер, жестов, выражения лица. Наденька с порога определила назначение каждого ансамбля, прикинула образ, к которому он подойдёт, и как ей надо держаться для нужного эффекта. Затем перемерила всю одежду, каждый раз принимая выбранный образ и убеждаясь, что не ошиблась.
А после вернулась к рваным джинсам и болеро, ибо для ожидаемого действия они подходили идеально.
Вот теперь можно и чаю попить.
Когда распахнулась входная дверь, девушка весело болтала с Ганнибалом о видах кокеток и высшем обществе империи, по второму разу наполнив пиалы.
— Ма шломха, Тимофей Матвеевич! Приветствую вас, прекраснейшие! — поднялся портной. — Чайку с дороги, или сразу к делу?
Естественно, девушки умчались в примерочные. Тимофей же, только пожал плечами:
— А я не откажусь и от чая. Одежда не убежит.
— Вот Вам, маэстро, — рассмеялась Надя, — и первый человек, не упустивший упомянутую Вами возможность продлить непередаваемое чувство предвкушения… Вы не представите нас?
Ганнибал, конечно, представил, но Тимофей слушал вполуха. Он смотрел.
Женщина перед ним была ровесницей Барчука. Может, старше на пару лет. Именно Женщина. С большой буквы. Сотканная из красоты и сексуальности. Пришедшая в современность из легенд, где падающие ниц люди называли её Астартой, Иштар, Афродитой, Венерой, Фрейей, Ладой и ещё сотней имён и мечтали об одном только взгляде Прекраснейшей. Вернувшаяся, дабы пленять и покорять, дабы показать возомнившим о себе потомкам Адама, кто и что правит в этом мире на самом деле.
Барчук бы уже валялся на полу, истекая бессильной слюной. Харза усмехнулся про себя. Как всякий наёмник, он делил женщин на три категории: целки, шлюхи и боевые подруги. Первые не интересовали; вторые рассматривались, как расходный материал; а третьих следовало холить, лелеять, прикрывать в бою и делиться патронами. И хотя стоящая перед ним красавица не укладывалась ни в какие градации, привычный цинизм, давно ставший частью личности, не позволил потерять лицо.
Тимофей глянул на Надежду другим взглядом. Сто процентов, что нашлась загадочная «она», рассаживающая обезьян по пальмам. Источник поменьше, чем у Тимофея, но с резко очерченными границами и явно сдерживаемыми протуберанцами. Сильный и хорошо обученный маг. Эта дамочка скрутит Тимофея в два счёта. Или не скрутит. Но Сахалин их схватку точно не переживёт. Да и не хотелось драться. Хотелось постучать по груди кулаками, почесать хвостом затылок, поорать грозно и завлекающе… И, затащив богиню в постель, не выпускать пару недель. Хотя бы местную декаду.
Интересно, как она отнесётся к такому предложению?
Озвучивать возникшие фантазии не стал. А «богиня», словно что-то почуяв, сбавила напор. Конечно, внешние данные никуда не делись, но теперь это была всего лишь красивая девушка, ведущая ни к чему не обязывающую светскую беседу. Поделились городскими сплетнями, не пропустившими и вчерашних событий в Корсакове, поболтали о большой политике императорских домов, и, постепенно возвращаясь с неба на землю, обсудили предстоящий приём.
Вернулись из примерочных Наташа и Хотене. Надя, мгновенно превратившись в весёлую девицу, утащила обеих обратно, и все трое пропали. Через неплотно закрытые двери доносилось: «Вы с ума сошли!.. Это так не носят!.. Перестань выпячивать сиськи, у тебя их еще нет!.. Иди, будто ожидаешь нападения, но не показываешь!.. Не одежда красит женщину, а женщина одежду!.. И пролитое вино!»
Потом девушки стали появляться, то вместе, то поодиночке, демонстрируя единственному ценителю умопомрачительные наряды. И растянули показ на три часа. В какой-то момент перешли на «ты» и по именам. Когда женские обновки закончились, погнали на примерку Тимофея, поставив перед фактом, что на приём пойдут втроём. И дома останется не Куницын, а Куницына, которая не проходит возрастной ценз. На вопрос, собирается ли кто-нибудь учитывать мнение мужчины и главы клана, дружно ответили: «Нет!», после чего так же хором разъяснили плюсы и минусы всех вариантов. Естественно, любые комбинации, кроме выбранной, выставляли всех присутствующих на позор и посмешище перед высоким Сахалинским обществом.
— Если пойдёте вы с Надей, — пылко объясняла Наташа, — то, все будут считать её твоей любовницей. Потому что она путешествует инкогнито!
— Ну так надо привести истинное положение дел в соответствие с легендой, — брякнул Тимофей.
— Ишь, быстрый какой! — фыркнула Надежда, превращая хамство на грани фола в дружескую шутку. Но глазами стрельнула так, что у Харзы ёкнуло в груди.
— Зачем тебе сейчас любовница? — вытаращилась Наташа. — Вот женишься на Хотене, тогда и будешь любовниц заводить! А до свадьбы любовниц не положено!
Пока просмеялись, пока подобрали костюмы конкретно к этому мероприятию…
— Домой пора, — решил сворачивать мероприятие Тимофей. — Нам ещё до Корсакова ехать!
— Одну минуточку! — остановил портной. — У старого Ганнибала есть небольшой подарок. — Анна и Фима раздали всем по свёртку. — Это то, о чем мы говорили в прошлый раз.
— Форма? — улыбнулся Куницын. — Вы настойчивы, мэтр!
— Вы же понимаете, Тимофей Матвее…
— А мою форму тоже Соня шила? — громко спросила Наташа.
Наступила тишина. Замер, прервавшись на середине слова Ганнибал. Наполнились слезами глаза покрасневшей Сонечки. С удивлением уставилась на сестру Хотене. Тимофей судорожно пытался придумать что-то разряжающее ситуацию…
Не растерялась только Надя:
— На самом деле? — девушка с неподдельным изумлением смотрела на внучку портного. — Вот этот шедевр — твоя работа?
Сонечка, покраснев ещё сильнее — хоть спички о щёки зажигай — кивнула.
— Мне нужно платье твоей работы на бал урожая в Хабаровске. И не спорь! Мэтр, вы понимаете, о чем идёт речь. При всём уважении к Вам, именно работы Вашей внучки!
— Конечно, прекраснейшая, — поклонился Ганнибал.
— Ну, Натка, — покачал головой Куницын…
— А чего сразу Натка? — возмутилась девочка. — Если Соня сшила такое платье, то форму-то ей сделать — раз плюнуть!
— То есть, тебе понравилось?
— Конечно! Блеск!
Тимофей демонстративно выдохнул:
— Говорить надо так, чтобы тебя понимали! А форму шьют на фабриках. Здесь сугубо экспериментальные образцы. Я же правильно понимаю, мастер?
Ганнибал кивнул. Будто голос потерял.
— Мэтр, — вздохнул Тимофей, — у Вас в горле чай догнал халву и остановился поговорить за жизнь? Может-таки, постучать Вас по спине, чтобы они впечатлились и пошли себе дальше?
— Спасибо, молодой человек, — ожил мастер. — Должен сказать, финикийский говор у Вас отвратительный.
— Да и хрен с ним, — отмахнулся Тимофей, у которого и в прошлой жизни не получалось изображать еврея из анекдотов. — Я пытаюсь Вам сказать, что мы не имеем никаких претензий. Мы хотели получить платье от великого мастера, мы его получили. А кто из вас кому внучка, решите без нас. И да, Соня никому не хвасталась своей работой. Она вообще молодец. Форму глянем дома. Пора ехать!
Прежде, чем повернуть ключ зажигания, Куницын повернулся к Наташе и спросил:
— И как эти два паршивца выбрались из закрытой машины?
Девочка грустно вздохнула:
— Наверное, где-то есть маленькая дырочка.
[1] И снова просим разделять авторов и персонажей. Краеведческий музей в Южно-Сахалинске прекрасен
[2] А. П. Чехова оба автора искренне уважают. И надеются, что Антон Палыч не обидится
Глава 19
Доставшаяся Машке машина оказалась родной сестрой разъездной кунаширской барбухайки Куницыных. Такой же поношенный «полупроходимец» свердловского завода с полным приводом, мощным кенгурятником, широкими покрышками, решёткой багажника на крыше и потертым кузовом цвета хаки. Разве что руль слева, как положено.