Виктор Гвор – Большая охота (страница 2)

Чёрт! Зачем проснулся? Может старый Ганнибал ещё что-то дельное подсказал бы! Но ложиться смысла нет. Его уже ждут. Новый день и много-много работы…

[1] Саргон Древний — правитель Аккадской империи, считающейся самой первой на Земле.

Глава 2

Давным-давно, ещё в прошлой жизни, Харза познакомился с человеком, ходившим на Северный полюс на собачьих упряжках. Каким ветром норвежца занесло в Киншасу, Тимофей так и не понял. Видимо, хотел прожарить промерзшие на арктических просторах косточки. А может у него в заднице ворочался большой и ржавый гарпун, тот, что вечно толкает неугомонных на подвиги, приключения и мучительную смерть. Согревшись при помощи африканского солнца снаружи и бутылки «Джека Дэниэлса» изнутри, Кнут любил поговорить о Севере. Отчасти это были «охотничьи рассказы», но лишь отчасти! За полярным кругом хватало трудностей, к которым и прибавить-то нечего. Сумасшедшие морозы, бешеные ветра, незамерзающие полыньи, голодные белые медведи и прочие радости и прелести… Это всё Куницын понимал.

Но оказалось, что столь рутинная задача, как расчет количества необходимых животных, совсем не так проста, как кажется. Недостаточно посчитать количество необходимого груза, поделить его на грузоподъемность нарт, умножить на число собак в упряжке. Неожиданно выясняется, что пёсики тоже хотят кушать. И корм для них надо везти. А для этого нужны дополнительные нарты и собаки. А чтобы кормить этих собак… И так далее. Но хитрость, которую опытным путем выяснили еще в «героическую эпоху»[1], в том, что сами собаки могут служить кормом для других собак. И начинаются пляски с бубнами и счетами. На эту собачку возьмём корма на десять дней, и на эту тоже. Но первую пристрелим через декаду, а вторая ещё дня три пройдёт, поскольку полакомиться первой. А следующая… И не будем забывать, что какую-то возможно придется съесть раньше — к примеру, лапу сломает, бедолага, навернувшись с тороса… У Тимофея сложилось впечатление, что без высшей математики тут не обойтись. Либо придётся дифференцировать собак по корму, либо интегрировать корм по собакам, либо что-то раскладывать на гармоники[2]… Но цифры съедаемого поголовья фантастические!

Правда через пару лет попалось интервью какого-то тольяттинского парня, хваставшегося, что они дошли до полюса на единственной упряжке, потеряв лишь одну собаку. Собирались и дальше идти, до Канады, но норвежцы запретили выход на принадлежащий стране лёд. Скорее всего, из ревности, поскольку сами так не умеют[3]. Но важен факт: на цивилизованном Западе «зелёных», как грязи развелось, а собак сотнями кладут. А на диком Востоке, где «Гринпис» считается грязным ругательством, одну потеряли. И то, по этому поводу переживали.

Собачье-полюсная история вспомнилась, когда Тимофей попытался сосчитать, сколько времени потребуется, чтобы перегнать построенный флот Кунаширского княжества из Киля в Южно-Курильск. Казалось бы, померил курвиметром дорогу, поделил полученные тридцать тысяч километров на среднюю скорость крейсера. Шестнадцать тысяч миль поделить на тридцать пять узлов и ещё на двадцать четыре часа. Две декады! Точнее, девятнадцать суток.

И тут подходит Патраков и, ничтоже сумнящеся, называет примерное время перегона в четыре раза больше. И добавляет, что это, если всем сильно повезет. Откуда такие сроки? Мишка готов был всё обосновать с цифрами в руках, но Харза, наученный жизненным опытом, не захотел ни дифференцировать топливо по эсминцам, ни интегрировать десантные транспорты по солярке. А так же разбираться, чем крейсерская скорость отличается от экономичной, почему танкеры и транспортники настолько медленнее боевых кораблей, и ковыряться в куче других ненужных простому князю вопросов… Просто согласился с мнением профессионала и поднял тему, как можно ускорить процесс. И все же утонул в водоизмещениях, дедвейтах и прочих красивых, но совершенно непонятных терминах.

И так, пока Лёшка Тишков не приволок замызганный каталог танкеров, из которых надо было выбрать нужное, исходя из четырёх параметров, включая стоимость и сроки поставки.

На этом попытки Харзы влезть в технические детали закончились. Есть Мишка, два с половиной года торчащий на верфях, организуя сбор и подготовку команд. Есть малолетний гений, вводящий в ступор опытных франкских мастеров скоростью усвоения информации. Есть, наконец, адмирал, причем неплохой адмирал, со сворой отличных каперангов на поводке. Вот пусть у них коллективная голова и болит!

У Тимофея же забот и без того хватало.

Сформировать правительство! Хорошо приснившемуся Ганнибалу: «Назначь Вяземского, а он сам всех найдёт!» Уговорил. Назначил. Можно сказать, купил оздоровлением. А у него что, управленцев полна коробочка? Родовыми предприятиями командуют? Таких и у Тимофея хватает, и у Нади. Вот только Вяземские на острова не перебираются, и их люди на своих местах нужны. Да и Нашикские, кто переехал, уже при деле.

Афанасий Иванович только Хвощёва сманил, которому, и вправду, на материке стали палки в колёса ставить, да адмирала Кузнецова. Харза уже настроился на очередное совпадение, но нет! Не Николай Герасимович, а Иван Степанович, полтора десятка лет железною рукою командовавший Средиземноморским флотом, а после отставки в охотку и с военно-морским юмором самодурствующий в имении под Вязьмой. Привлекло Кузнецова не столько омоложение, необходимое ему куда больше, чем канцлеру, несмотря на меньшие годы, сколько возможность снова выйти в море. Соскучился человек по соленой воде и дрожи могучего стального зверя под ногами. Ненаказуемо!

Кузнецов приволок с собой десяток отставных сослуживцев, которых тоже предстояло привести в форму. Но это могло подождать: и возраст позволял, и ситуация.

Но морским министром Тимофей, всё же, назначил Перуна. Сражение вести Коле сложнее, чем адмиралу, будет, а управляться со всякими бумажными делами с флотом связанными — куда как сподручнее.

За юстицию и финансы можно было не волноваться. У Хорьковых там всё и всегда на мази. Хоть в масштабах имения, хоть государства.

Главментом стал Виктор Каменев, а его брата Тимофей поставил на МЧС. Дела более-менее знакомые. А структуру вышедшего из тени Ван Ю обозвал комитетом государственной безопасности. КГБ — просто и понятно. Во всяком случае, Харзе понятно.

Экономический блок получился слабее. Транспорт — Сергей Малыгин, промышленность — дядька Атуй, рыболовство и прочая морская коммерция — дед Ресак.

Вахтанг становиться министром строительства категорически отказался. Буркнул недовольно: «Балбэса ставь! А у мэня и так дэл хватает». Котэ скривил было рожу, но приказ есть приказ!

А на сельское хозяйство — атамана Сагайдачного. Местные реалии знает не очень, но хоть в самой аграрной теме разбирается. И отношение казаков к княжеству после назначения скакнуло на небывалую высоту.

Весь социально-культурный блок забрала Наташа, назначив заместителями тётю и бабушку. Куницын боялся, что вскоре к Кунприроднадзору и Кунэпиднадзору (менять третью букву на «р» сестрёнка отказалась категорически) прибавятся Кунпотребнадзор, Кунтруднадзор, Кунобрнадзор, Кунспортнадзор и Кункультурнадзор. Но Наташа ограничилась созданием комитетов в составе социального министерства.

Взглянула на предстоящий объем работы и схватилась за голову: а учиться-то когда? И при помощи Лешки Тишкова, внезапно «вспомнившего» историю, географию, биологию и даже литературу, к провозглашению независимости Курил стала образованной барышней. Во всяком случае, экзамены сдала. Правда, «четвёрки» по математике, физике и химии расстроили наставника, оказавшимся не меньшей «приставучкой» чем подопечная.

Оставалось министерство иностранных дел, на которое не было ни одной кандидатуры. Это же надо не просто шляться по чужим столицам, прожигая казенный бюджет во всяких ресторанах. Это же надо со всякими дебилами общаться. Переговоры вести. И без мата!

Вопрос решился сам собой.

Курильское княжество было создано третьего августа. Четвертого Япония объявила новому государству войну. Пятого отправила дивизион эсминцев пощупать Южно-Курильск. Не ожидавшие сопротивления самураи нарвались на огонь береговой артиллерии, атаку сторожевиков из-за мощной дымзавесы и коварный магический удар по фронту. Грохоту было много, и хотя безвозвратных потерь никто не понёс, японцы вынуждены были отступить, оставив на прощанье два эсминца, на которых уснуло всё живое, вплоть до корабельных крыс. Шестого Юрий Третий объявил о верности Сибири союзническим договорённостям, и Владивостокская эскадра стала на боевое патрулирование, перекрыв пролив Измены и Кунаширский пролив надежным щитом. А седьмого японцы запросили переговоры. И внезапно оказалось, что на них послать совершенно некого. Самим невместно, канцлеру — тоже, Перун — не по этой части. Под руку удачно подвернулась Машка. Её-то, командирско-княжеским произволом, и назначили.

Переговоры закончились полным успехом. Сначала и.о. главы МИДа пристрелила кривоногую обезьяну во фраке, принявшуюся орать про баб в дипломатии и оскорблении чести. Мария Егоровна учить японский только начинала, но смысл уловила. То, что обезьяна возглавляла японскую делегацию, женщину совершенно не волновало. В ответ на требование вернуть корабли с командой, она скрутила фигу левой рукой (правая было занята пистолетом) и на русском командном объяснила, что господа переговорщики могут забрать своих людей завтра на мысе Весло, напротив маяка. Баржу пропустят. Но будить будут самостоятельно, а если не успеют свалить до начала прилива — кто ж им злобный деревянный андроид? И отправила дипломатов восвояси.