Виктор Гвор – Большая игра маленького лепрекона (страница 22)

— Таки они не будут делать хороших машин, пока будут покупать чужих, — сказал я.

— А им это и не надо, — ответил Вова.

Я еще немного посмотрел на что хочут эти люди, особенно на технических условий. Чем больше я смотрел, тем больше удивлялся. Если бы лепреконы так вели свои гешефты, моему прапрадедушке нечего было бы выкупать у своего отца, потому что у него не было бы семейного дела. Вы таки в курсе, как закупается сейчас наше государство? Таки нет. Тогда слушайте ушами и очень внимательно, у нас сейчас почти то же самое, хотя и немного лучше.

Если предприятие хочет купить что-то, оно не может просто пойти и купить. Нет, если предприятие частное, то может. А если в нем есть хоть немного государственной собственности, то не может. Оно таки объявляет аукцион, и говорит: «хочу купить то-то и не дороже». Чтобы все, кто хочет продать, могли предложить. Но покупатель не может сказать: «Я хочу купить «Мерседес». Если он так скажет, то нарушит антимонопольное законодательство. Или еще какое-то, но это же одинаково. Там, вообще, если человек хочет что-то, что соответствует здравому смыслу, он обязательно нарушает какое-нибудь законодательство. Чему Вы удивляетесь? Между прочим, у нас сейчас это аналогично.

Таки предприятие должно сказать: «Я хочу купить «Мерседес» или эквивалент» или: «Я хочу купить машину», и привести технические характеристики, каких машин ему надо. И все, кто хочет продать машины с такими характеристиками, могут их предложить, и покупатель не имеет права им отказать на участие в аукционе, который выиграет тот, кто даст лучшую цену и никак иначе. И заказчик купит именно машины предложенные победителем, а будет ли это «Мерседес», который он хотел, таки большой вопрос, и скорее нет, чем да.

Что Вы говорите, как Вы себе представляете, описать все характеристики автомобиля в кратком техзадании? Вы хоть представляете, сколько этих характеристик! Таки в любом техзадании не будет и сотой части!

К чему я Вам это рассказываю? А к тому, что местный Автозавод хотел купить таких машин целых сто штук за триста миллионов рублей, и имел в виду именно «Мерседесов», а ни что другое. Но написано было: «легковых автомобилей», а техзадание было совсем коротким.

И я таки кое о чем подумал и утром поехал до этого завода. Естественно, там была пропускная система, и таки намного серьезней, чем у нас на заводе имени Хруничева и, тем более, в Тяжпроме. Ну, что Вы говорите, чем сложней и неприступней система, тем Вы легче через нее пройдете, если у Вас есть немножко мозгов и капелька денег. Таки у молодого Баруха было и того и другого, и он таки недолго был снаружи, зато долго внутри. За день он прошел ногами немало километров, и имел много серьезных разговоров с разными людьми, и понял, как надо делать, и что это может получиться.

Вечером я рассказал Вове свою идею, и Вова еще раз повторил то, что говорил мне в ресторане в Рязани, только сказал немножко новых фразеологических идиом.

— Барух, — закончил он свой монолог, — это может пройти, хотя я бы никогда не рискнул. Тот, кто такое провернет, имеет очень большие шансы раньше времени покинуть этот мир. Но поскольку ты так и так его собираешься покинуть... И с нашими бандюками у тебя уже есть напряги... Почему бы и нет. Англия целее будет... Некоторое время...

Таки я опять даже полез в интернет изучать их машин, которые делались в этом мире, и даже просидел там до утра, а утром поехал до Екатеринбурга, потому так мне было надо. Я не хотел больше иметь таких удовольствий от их поездов, и полетел самолетом.

Вы себе думаете, самолетом было сильно лучше? Я Вам скажу, таки да. Лучше, потому что быстрее. Билеты совсем не проверяли, а только паспорта. Таки всё равно стояла огромная очередь, и совсем даже не двигалась. Почему не проверяли билеты? Таки здесь теперь всё было электронное и по компьютеру, и билеты тоже электронные и все пассажиры были в компьютере. То есть, фамилии в компьютере, а пассажиры в очереди. Компьютер был таким большим листком бумаги со списком пассажиров не по алфавиту, а как попало. Молоденькая дриада долго и внимательно изучала каждый паспорт и тупым карандашом вычеркивала из списка очередную фамилию, если могла ее найти. Если не могла, она начинала искать сначала, и всегда находила не позже, чем с третьей попытки. Карандаш постоянно ломался, и дриада точила его минут пять и никак не меньше, но он оставался тупым, как хотел. Вход был один на всех самолетов, и очередь тоже одна, а таких самолетов совсем даже пять или шесть. За каждый самолет у дриады был отдельный компьютер, и она в них всё время путалась.

Но таки пришло время, и я, наконец, дал дриаде свой паспорт. Она изучила мордатого бородатого орка на фотографии в паспорте, сравнила его лицо с моим, осталась вполне себе довольна, нашла нужный компьютер и взялась за карандаш. Называлось это паспортный контроль, и делало всем смешно, кто не опаздывал на свой самолет. Но человеки не смеялись, а таки ругались и толкались локтями и чемоданами.

Дальше было еще смешнее, чем раньше, и называлось специальным контролем. Надо было снять с себя куртку, ботинки и ремень с пояса, и, поддерживая штаны, пройти через специальную рамку, которая чует металл и визжит, как гоблин во время ректороманоскопии. Я таки и не понял, как можно спрятать оружие в ремне и тапочках. То есть, конечно, можно, но, поверьте старому лепрекону, тот, кто умеет прятать там оружие, таки умеет его прятать где угодно и умеет захватывать самолеты без всякого оружия и не одним способом.

Зато у половины мужчин без ремней спадали штаны, и это было немного смешно, потому что они держали их руками, а за рамкой стояла мавка с повадками суккуба и ощупывала всех мужчин, прошедших рамку. При этом она требовала, чтобы ощупываемые поднимали вверх обе руки одновременно. Рядом с ней стоял женоподобный мелкий эльф и делал то же самое с женщинами, но гораздо добросовестнее. В отличие от своей напарницы, эльфёнок работал очень скрупулезно, тщательно сосредотачиваясь на выступающих частях молоденьких проверяемых.

Двухметровый алмасты, только что прошедший процедуру ощупывания, резко шагнул к эльфёнку, легко оторвал его одной рукой от пола и, показывая другой на броскую почти голую дриаду, очень даже добродушным тоном произнес: «Вот только тронь мою жену за жопу или сиськи, сын недоношенной макаки! Я тебе мигом яйца на голову натяну, и скажу, что так и было». Эльфёнок побледнел, и начал бросать очень умоляющих взглядов на огров в милицейской форме. Те посмотрели глазами на алмасты, и демонстративно отвернулись, как будто не видели и не слышали. Спасла эльфенка мавка, весьма поверхностно ощупав дриаду.

За рамкой надо было быстро одеться обратно, и идти до регистрации и сдачи багажа. На сдаче средних лет кикимора настойчиво требовала, чтобы пассажиры сдавали в багаж всё, вплоть, до дамских сумочек и портмоне с деньгами.

— Мало ли, что бьется! — орала она на пару пожилых хоббитов. — Нет таких правил! Здесь я правила устанавливаю! А вдруг у Вас там бомба?

— Но мы же прошли спецконтроль, какая может быть бомба? Вы же только что разрешили вот тому человеку взять с собой саблю и кинжал, — удивилась хоббитша.

— Это не Ваше дело! — продолжала орать кикимора. — У него антикварные вещи, их положено...

Старичков было жалко. Я уже собрался вмешаться, но хоббит таки сумел меня удивить.

— Сейчас мы позовем Ваше руководство, и проясним некоторые вопросы, — спокойно сказал он. — Можно ли провозить ручной кладью сервизы, кто здесь устанавливает правила, и какое отношение имеет антикварное оружие к той купюре, которую Вам дал этот молодой человек.

— Какой купюре! — взвизгнула кикимора! — Вы еще клеветать будете!

— Я тоже видел и готов засвидетельствовать, — сказал я. — А его «антиквариат» изготовлен в этом году. И это таки вполне работоспособное оружие.

Я, правда, не успел увидеть, как этот орк давал взятку, но оно Вам не всё равно? А кикимора явно не ждала таких разговоров, и на нее стоило посмотреть. А что Вы думаете, фиолетовая кикимора — очень даже колоритное зрелище, поверьте старому лепрекону. Таки она бы могла и пойти на попятный, но хоббитша уже притащила седого волка в таком себе штатском костюме. Оборотень внимательно выслушал ее мужа, спросил у меня подтверждения и увел кикимору куда-то вглубь помещений. А на ее место села очередная дриада и никто другой. Таки там было очень даже много дриад в форме. Отходя от стойки регистрации, я успел увидеть, как двое огров тащат до служебного прохода орка с саблей.

В зале ожидания было себе людно и жарковато. В киосках продавалось всяких газет и сувениров по тройной цене и даже дороже. Был еще буфет, но им не можно было пользоваться, потому что ни у кого нет столько денег и таких желудков. Туалет работал, но, его вентиляция, судя по запаху, была выведена в зал и никуда кроме. Под табличкой «Не курить» постоянно дымило десять человеков, причем их состав постоянно менялся, а количество таки оставалось постоянным. Запахи пота, буфета, туалета и табака, смешивались, создавая неповторимый аромат редкой противности.

До самолета нам дали таких автобусов без сидений. Таки автобусов было два, но двери открыл один и не иначе. Две молоденькие дриады (сколько же их здесь!) активно пытались запихнуть всех пассажиров в него один, у них не получалось, и они бегали и кричали. Когда пассажиры стали выпадать обратно, одна из дриад махнула рукой водителю, и обе помогли дверям закрыться. Тогда остальных допустили до второго автобуса, где было совсем даже не тесно. Смысл всех этих операций остался мне неведом, но до первого автобуса я таки сумел не полезть.