Виктор Гусев – Я – комментатор! Василий Уткин, Виктор Гусев, Владимир Стогниенко, Геннадий Орлов и другие о тонкостях профессии (страница 14)
Хотя сейчас стали выходить какие-то липовые словари, где пишут, что можно говорить и так, и так. Но это – вообще за гранью. Это – полный беспредел, хотя и в менталитете нашего народа. По закону нельзя, но по сердцу можно – в этом весь русский человек. А ведь следование закону – признак цивилизованности. Уж хотя бы в нашей профессии давайте каких-то канонов придерживаться.
Василий УТКИН:
– Они меняются со временем: то одни, то другие. Дольше всех при мне прожило слово «вот».
Виктор ГУСЕВ:
– Стараешься все-таки обходиться без слов-паразитов, ненужных штампов. А так, замечал за собой, что довольно часто, где надо и где не надо, говорю «немножко». Может быть, это вызвано тем, что я как-то пытаюсь смягчить оценки, чтобы они не звучали категорично.
Владимир СТОГНИЕНКО:
– Периодически такие слова появляются. Был год, когда непонятно почему злоупотреблял одним, потом оно ушло. Но конкретное слово-паразит на протяжении долгого времени… Подобного у меня точно не было.
Константин ВЫБОРНОВ:
– Было два. Одно слово – «вот». Когда слушали с отцом мои первые репортажи, просто не понимал, откуда оно бралось. Но через четыре-пять матчей удалось его полностью искоренить… А второе – «в исполнении». Не могу сказать, что прямо уж сильно им грешил, но пришлось какое-то время потратить, чтобы убрать из лексикона.
Это – чистейшее слово-паразит. На концертах – да, ария в исполнении кого-то бывает. Но вот штрафной в исполнении… Абсолютно бессмысленное слово.
Ольга БОГОСЛОВСКАЯ:
– Слишком часто говорю слово «да». Такая вот я соглашательная. Особенно, когда устаешь. Мы же с Алексеем Васильевым даже ставили мировой рекорд 13 с половиной часов прямого эфира в день открытия чемпионата мира-2013 в Москве.
И вот, устав, понимаешь, что слова уже трудно подбираются, и ради паузы на обдумывание следующей фразы помогаешь себе словом «да». А мозг в это время ищет подходящие синонимы. Кстати, я замечала, что к комментаторам слова-паразиты редко приклеиваются надолго. Обычно периодами: понравилось слово, и лепишь его, а потом, спустя какое-то время, перестаешь.
Роман СКВОРЦОВ:
– Э-э-э, что? Ну, не знаю.
Андрей ГОЛОВАНОВ:
– Все очень просто: чем больше человек читает, чем богаче у него словарный запас и выше эрудиция, тем меньше слов-паразитов. Богатый лексикон – гарантия того, что слова-паразиты не будут использоваться. Единственное, что вызывает вопросы – ударения. У меня всегда такой специальный словарь под рукой, и даже вне эфира часто в него заглядываю.
Олег ЖОЛОБОВ:
– Таких вроде бы не было. Разве что словарный запас поначалу был небольшим. Однажды старшие товарищи мне дали совет, и я взял его за догму: напрочь перестать ругаться в повседневной жизни матом, чтобы какое-нибудь словечко потом случайно не проскочило.
Даже со своими маленькими детьми старался разговаривать правильно. Не прямо фразами из репортажа, конечно, но все равно всегда оставаясь в профессии. Потом это уже превращается в норму: как дышать, как ходить по лестнице. Но первоначально требовало усилий. Фразу: «Мы – комментаторы, нас немного, и мы должны держать планку во всем: как выглядим, как одеваемся, как говорим», – услышал от Гены Орлова, когда в 1992-м телеканал «Россия» неожиданно отправил меня на чемпионат Европы в Швецию.
А Владимир Иванович Перетурин тогда писал в «Комсомолке»: «Да как мог поехать Жолобов, он же играл в водное поло?» Для меня самого, если честно, та футбольная командировка стала шоком. Телеканал принял смелое решение.
Кирилл ДЕМЕНТЬЕВ:
– «Честно говоря».
Александр НЕЦЕНКО:
– Наверняка слова-паразиты у меня имеются, только вот так, с ходу не назову: со стороны виднее. Стараюсь следить за собой, хотя, может, на автомате и проскакивает. Полностью изжить их вряд ли удастся, но чем чаще будешь в эфире, тем быстрее избавишься.
Помогает обратная связь, мнение людей, которым ты доверяешь. Когда начинаешь работать комментатором, набрасываешь себе определенный план, как будешь вести репортаж, а с практикой он структурируется в голове, и не надо его прописывать. Становится проще.
Григорий ТВАЛТВАДЗЕ:
– Были, хотя сейчас даже не вспомню какие.
Сколько времени уходит на подготовку к репортажу, и от чего это зависит?
Геннадий ОРЛОВ:
– Готовишься всю жизнь. И двадцать четыре часа в сутки думаешь о следующем матче.
Василий УТКИН:
– Зависит от возможностей. От настроения. Если ты работаешь три-четыре раза в неделю, ты всегда, в принципе, готов. Следишь да новостями, смотришь обзоры. Раз в неделю я, когда работал, выбирал часик, чтобы подготовиться к конкретному репортажу. Обязательно при этом писать ручкой. Пишешь – уже запоминаешь.
И не брать с собой написанное. Что нужно – то вспомнится. У меня на репортаже с собой бывало две бумажки: составы с расстановкой и список травмированных/дисквалифицированных.
Виктор ГУСЕВ:
– Поскольку Первый канал не является специализированным, о некоторых репортажах узнаешь за месяц. Все это время что-то постоянно читаешь, помечаешь, записываешь себе в тетрадь. Если идет чемпионат мира или Европы, то самым основательным образом готовишься к первому матчу, а потом настолько наполняешься информацией в атмосфере большого турнира, что процесс подготовки к репортажам заметно упрощается.
Ты уже живешь турниром и вставляешь эту жизнь в свой репортаж. Так что соревнования, как чемпионат мира, в каждодневном режиме комментировать достаточно легко и приятно.
Владимир СТОГНИЕНКО:
– Зависит от того, насколько ты в теме. К матчу чемпионата России готовлюсь минут сорок: надо только новости просмотреть, так как ты и так все время находишься внутри. Иностранный чемпионат, за которым следишь постольку-поскольку, или Лига чемпионов отнимают на подготовку уже несколько часов. А к финалу чемпионата мира я готовился два дня.
Константин ВЫБОРНОВ:
– В первую очередь зависит от регулярности работы на конкретном виде спорта. Если ты постоянно комментируешь футбол, то через какое-то время базовая подготовительная часть у тебя уже присутствует по умолчанию. Остается только последние интересные факты поднять.
Конечно, в начале карьеры хотелось рассказать обо всем, выдать всю огромную массу найденной информации. Пришлось учиться дозировать, чтобы репортаж не забивать статистикой и прочим. Но все равно всегда готовился помногу, так как самому было интересно. Особенно во время чемпионатов мира или Олимпийских игр.
Сколько бы ты ни комментировал, вряд ли будешь много знать о спортсмене из Того или сборной Анголы. Становится любопытно, что это за люди, чем они дышат, и всегда находятся факты, параллели, истории, которые используешь короткой строкой, и они интересны зрителю.
Нельзя забывать и о специфике канала. Аудитория, допустим, «Матч ТВ» – состоявшийся спортивный болельщик, который сам многое знает. А на Первом или ВГТРК – люди, просматривающие соревнования от случая к случаю. Роналду или Месси они еще знают, зато хоккеисты и биатлонисты для них – «наши» и «не наши». Им дополнительная информация нужна больше.
Вот вся подготовка и строится на изучении последних новостей и фактов, каких-то любопытных пометок об участниках. И, безусловно, в начале карьеры стараешься узнать больше о профессии: много читаешь, много смотришь.
Ольга БОГОСЛОВСКАЯ:
– Перед каждым репортажем я всегда готовлюсь два часа. Какого бы уровня ни был старт. Даже когда ты постоянно в теме, все равно поток информации такой, что можешь какие-то вещи упустить. Надо обязательно освежать.
Бывает же, за три месяца до эфира говоришь себе: «Вот эту историю надо обязательно рассказать». А потом в водовороте событий об этом забываешь. Зато за два часа подготовки перед репортажем все вспоминается. Поэтому, даже если сплю максимум пять часов перед утренними эфирами, как на Олимпиаде или чемпионате мира, все равно нахожу эти два часа.
Роман СКВОРЦОВ:
– Давайте так: мне говорят, что надо прокомментировать сумо, которое я никогда не комментировал. В зависимости от того, когда эфир (через неделю или через два часа), время подготовки будет несколько разным.
Андрей ГОЛОВАНОВ:
– В этой связи есть миф: мол, в моих эфирах слишком много статистики и цифр. Но много цифр – это когда комментатор перечисляет их без остановки, а я всегда практиковал другой подход.
Мне было интересно собрать информацию житейского характера о каждом игроке. Задача сложная, ведь только в одном хоккейном матче участвуют сорок человек. Где родился, как начинал, забавная история из детства… Это сейчас под рукой Интернет, а раньше найти подобные сведения было проблематично.
На первых порах я, соглашусь, иногда увлекался, но это всегда была не статистика, а дополнительная информация. Постоянно собирал данные, скорее всего, из-за боязни, что будет нечего сказать в эфире. Где-то перебарщивал по молодости. Однако чем больше набирался опыта (а у меня за спиной под тысячу четыреста эфиров), тем реже и уместнее становились такие уходы от игры.
То же самое можно сказать и о времени подготовки к репортажу. Когда ты все время в теме, за всем следишь, то нет необходимости заново в эту тему погружаться. В свое время у меня на каждый клуб, каждого игрока имелось досье, и я активно использовал эти наработки. То есть смысл не в подготовке к конкретному матчу, а в постоянном пребывании в материале.