Виктор Гурченко – Невры (страница 6)
– Боря, хорош храпеть! – яростно прошептал он, – ложись спать!
– А, да, да, ложусь, – пробубнил тот, перетёк в горизонтальное положение и мгновенно уснул. Денис повернулся на бок и уставился на раненного волка, падающего в снег в застывшей сцене на гобелене, пасть его была открыта в немом бессилии умирающего зверя. Показалось, что он поворачивает голову к человеку и заглядывает ему в глаза. Но те уже были запечатаны крепкими здоровым сном.
Радостный и отвязный вопль луженой петушиной глотки весело, разбивая вдребезги сладкий тягучий сон, ворвался в спящую тишину комнаты. Три пары глаз открылись, и постояльцы заворочались в кроватях, растирая глаза кулаками, потягиваясь и зевая. В окна било яркое летнее солнце, разбавленное занавесками, находило просветы между ними, нагло наполняло своим жёлтым липким светом всё пространство комнаты. Борис сухо пожевал пересохшими губами, мелко кряхтя поднялся с дивана и побрёл на веранду. Взяв большую эмалированную кружку он поднял крышку ведра и, не глядя, зачерпнул. Та глухо цокнула о эмалированные стенки, оповестив всех окружающих о том, что воды внутри нет. Пустая кружка, печально звякнув, вернулась на место, и Борис вывалился на залитое утренним солнцем крыльцо. От увиденного он потерял дар речи и тут же одним прыжком сорвался с места.
– Баб Нюра, не надо, я сам! – закричал он, подскочив к старушке, и начал отбирать у хозяйки кусок белой холстины, которой она старательно вытирала пыль с его эспейса. Тряпка была абсолютно сухой и серебристый кузов минивэна планомерно покрывался сетью мелких царапин.
– Так дождей давно не было, суховей такой, я повытираю, мне не тяжко.
– Спасибо, не надо, – с нажимом процедил Борис, стараясь оставаться вежливым, насколько это было возможно, – я сам потом вытру.
– Ну, как знаешь, – баба Нюра недовольно вырвала из рук мужчины тряпку и ушла в сарай, а тот, печально осмотрев результаты её работы, понуро вернулся к друзьям в комнату.
– Пацаны, сходите за водой, я вчера ходил, – сказал он и завалился на диван.
– Денис, – простонал, не вставая с кровати, Юрик, – сходишь? Башка трещит, не могу.
Денис не стал отпираться, он хорошо выспался и похмельем не страдал. Выйдя на веранду он взял ведро и направился к колодцу. Подойдя к нему парень остановился как вкопанный, из памяти вынырнул липкий страх ночного кошмара – вода, волк, злобный утробный рык. Тряхнув головой он решительно открыл крышку, снял с гвоздя ведро и начал раскручивать рукояткой цепь на барабане. Внизу гулко стукнуло, раздался всплеск, цепь натянулась и в руку мягко, но сильно ткнулась металлом кривая рукоятка. Вытащив ведро с водой он поставил его на край колодца и подвинул ближе своё пустое. Любой деревенский житель знает – для того, чтобы перелить воду из колодезного ведра, нужно сначала сделать пару оборотов барабана назад, чтобы дать запас цепи. Денис в деревне не жил и знать этого не мог. Цепи закономерно не хватило, она натянулась и резко дëрнула ведро из рук. С отчаянным визгом деревянного барабана и злобным железным лязгом ведро гирей полетело вниз, раздался всплеск, а за ним щелчок рвущегося металла. Барабан, сорвавшийся с цепи, свободно крутнулся в ступицах и, покачивая кривой рукояткой, остановился, лениво болтая обрывком цепи. Денис, как и во сне, понял, что в колодец нужно заглянуть, ситуация странно повторялась. Ноги в резиновых тапках вспотели и со скрипом скользнули, когда он сделал шаг к распахнутой дверце. Далеко внизу тёмным кругом виднелась водная поверхность, чистая и прозрачная она выдавала стоящее на дне ведро с длинным металлическим хвостом оторвавшейся цепи.
– Отлично, – Денис обречённо выдохнул.
– Лично… – глухо отозвался колодец.
Он вернулся с полупустым ведром и полным смятения взглядом.
– Ребят, я колодец сломал, – со стыдом признался он, – что делать?
– Как можно колодец сломать? – Борис с недоумением посмотрел на друга.
– Цепь порвалась, и ведро утонуло вместе с её хвостом.
– Иди у бабы Нюры спрашивай, я не знаю, – ответил Борис и демонстративно уставился в экран смартфона, откинувшись на диване. Юрик лежал на кровати лицом к стенке и никак не реагировал на информацию. Денис, поняв, что разбираться придётся самому, пошёл на огород искать хозяйку дома. Баба Нюра ковырялась в грядках, выполняя ежедневную повинность всех сельских жителей, что-то пропалывала и выдергивала, согнувшись шахматным конём над зелёной порослью. На вопрос Дениса она снисходительно усмехнулась, проворчала что-то про городских и направила его за «кошкой» к Махлаю, живущему через два дома от избы хозяйки.
– Боря, пошли вместе сходим, – попросил парень, вернувшись в дом, но увидев, что тот уже утоляет похмельный жар пивом, переключился на второго товарища, – Юра, пойдём со мной сходим.
Юрик нехотя перекатился на кровати, сел и провёл рукой по лицу и коротко стриженой голове.
– Ладно, пошли, пить хочется, а пиво с утра только алкаши пьют, – он встал и залез в тапки. Борис в ответ на его укол сделал большой глоток и смачно рыгнул, громко при этом зачавкав. Юрик только закатил на это глаза, – сейчас, в сортир схожу и пойдём, – он вышел из дома, но через минуту с криком залетел обратно, – блин, всратый уж! Чтоб его! Я чуть на месте не обоссался! Он из-под порога прямо под ноги вылез! – всклокоченный парень тяжело испуганно дышал, вертя выпученными глазами, – ладно, уж ужом, – выдохнул он, – а в туалет всё равно надо, – и, сначала оглядев двор из окна, снова вышел на улицу.
Дом Махлая на вид был неухоженный и ветхий, облезлая краска шелушилась хлопьями, обнажая тёмную древесину. Перекошенную калитку, державшуюся на единственной ржавой петле, пришлось приподнимать и нести на весу. Через колючий бурьян, такой высокий, что пусти в него ребёнка – непременно потеряется, словно ледоколом была проторена кривая дорожка за дом к ветхому, накренённому ветрами и жизнью нужнику. Денис нажал на кнопку звонка, но из дома на это действие не донеслось никакого отклика. Тогда решили стучать. После стука внутри послышалось какое-то копошение, потом лязгнул крючок и в проёме двери появился человек неопределённого возраста. Лицо его покрывала недельная щетина на впалых худых щеках, под расчерченным морщинами лбом гнездились в набрякших мешках побитые красными прожилками пустые глаза. Неуверенным движением он взъерошил густые немытые волосы и вопросительно посмотрел на незваных гостей, слегка пошатываясь на переминающихся ногах.
– Здравствуйте, мы от бабы Нюры, – произнёс Денис, – остановились у неё. Она сказала, что у вас можно кошку взять – ведро из колодца достать.
Человек смотрел на них ещё несколько секунд, потом повернул голову и громко крикнул:
– Бать! Кошка для колодца у нас?
– Не-е-е, – из глубины дома послышался хриплый каркающий голос, – Карпов на той неделе брал.
– К Карпову вам надо, – человек достал из кармана руку и показал направление, – там на выезде перед кладбищем тропинка есть направо на хутор, там он живёт. Скажете от меня. Я Артём, кстати, – и он протянул гостям руку. Денис и Юрик по очереди её пожали и представились, после чего, поблагодарив Артёма, отправились на хутор к Карпову. Им навстречу по улице пробежало, поднимая пыль и многоголосо блея на разные лады, козье стадо, подгоняемое сзади резкими выкриками пастуха на велосипеде.
– Доброго дня, – дежурно поздоровался он и почтительно кивнул.
– Здравствуйте, – ответили друзья, поравнявшись со стариком.
– Вежливые все, доброжелательные, – сказал Юрик, провожая взглядом пастуха, – да, деревня – это тебе не город.
– Это да, – коротко согласился Денис, – атмосфера здесь особенная, что и говорить.
Дойдя до указателя «Невры» друзья, не сговариваясь, остановились и, как зачарованные, уставились на древнее кладбище. Оно притягивало и завораживало, всем своим видом несло какую-то тайну, древнюю историю, связь с прошлым.
– Да, мрачное местечко, – озвучил Юрик своë впечатление, – может зайдëм, прогуляемся?
– Давай потом как-нибудь, – возразил Денис, – колодцем сначала нужно заняться, всю деревню без воды оставили, – Юрик в ответ пожал плечами и, хмыкнув, зашагал дальше.
От дороги вправо уходила накатанная колея, ведущая к хутору. Дорога проходила по пустырю, и утреннее июньское солнце, уже набирающее жар, светило в глаза, слепя и играя бликами в ресницах путников. Дом, показавшийся на возвышении, был огорожен тëмно-коричневым дощатым забором, возведённым на фундаменте, выложенном крупным булыжником. Над калиткой на двух коротких цепях висела фигурная резная табличка с номером дома, по какой-то причине это был номер семь. Хозяин дома работал во дворе. Он стоял, склонившись над закреплённой доской, и раскалённой струной, натянутой между двух деревянных ручек, выжигал на деревянной поверхности замысловатый чёрный узор. Внимательно наблюдая за процессом сквозь пластик защитных очков он, казалось, так увлечён своим занятием, что не замечает ни гостей, ни сигарету, которая почти полностью истлела у него в уголке рта и грозилась вот-вот осыпать подрагивающим пеплом хозяина. В воздухе висел густой щекочущий запах жжёного дерева, и слабое гудение трансформатора, подающего напряжение на алеющую нить.