Виктор Громов – Жизнь (страница 4)

Они вдвоем серьезно принялись гонять вычислительные комплексы. Юджин сам не вполне твердо знал, что ищет. Ведь пациенты были из разных стран, а это значит, надо учитывать языки и оттенки слов, которые они оставляли в цифровых следах в Сети, из разных социальных слоев, что значило, что одним словом могли выражаться и крайняя радость, и такой же крайний ужас, из разных возрастных групп, разные политические взгляды и так далее.

Наконец после десятков бесплодных попыток, когда Юджин уже махнул рукой, как на невыполнимое, ему написал брат: «Что-то получилось. Но ты не обрадуешься».

Они созвонились.

– Ну?

– Ну что, – на том конце провода звучало сомнение, – результат есть, но это какие-то бесконечные таблицы с факторами и цифрами. Их обрабатывать надо еще много недель или месяцев.

– Но какой-то смысл есть в этом? Ты хоть что-то проверял?

– Тебе придется это выяснить. Но я проверил пару слов. «Красота» и «добро». Кто чаще всего в электронном следе оставляет эти слова, у них проявление онкологии и старческих болезней в три раза меньше, чем в среднем по твоей базе. А кто часто писал «беда» и «горе», там… секунду… эм… да, у них средний возраст обращения в ваши клиники по всему миру почти на четыре с половиной года ниже.

– Хм… А по религии?

– Ох, тут еще запутаннее. Как знаешь, официальная религиозность имеет мало общего с верой в душе. Сколько на нашей памяти людей соблюдали все ритуалы, поздравляли с церковными праздниками, даже делали пожертвования, а потом уничтожали компании и выбрасывали на улицу тысячи и тысячи сотрудников, обрекая их семьи на несчастья.

– Да, а еще большой процент людей, которые атеисты, безбожники, но несут в душе какую-то светлую искру и по своей сути гораздо ближе к Господу, чем сами думают.

– В общем… Здесь гигантские таблицы, я тебе перешлю, а ты с ними разбирайся дальше сам. Могу только себя похвалить, работа была проведена огромная и выборка, думаю, вполне репрезентативная.

Наступили одни из самых тяжелых недель в жизни Юджина. Он тратил дни и ночи напролет, стараясь из миллионов и миллионов ячеек выудить нужную информацию. Он играл со словами, сочетаниями, пытался понять общее состояние человека и его окружающий мир. Иногда для подтверждения своих выводов и того, что окончательно не сошел с ума со всеми цифрами, он пытался найти случайно выбранного человека сам и посмотреть, чем же он живет. Иногда это получилось, иногда бывало, что пациент уже давно умер и информация о нем была погребена под неизмеримыми вселенными контента Всемирной сети и выяснить что-то довольно сложно.

Дальше он вносил коррективы, и с каждой итерацией психоэмоциональный портрет на основе его гигантской таблицы все больше совпадал с реальным положением дел.

Юджин свел все в несколько показательных таблиц, которые ясно давали понять, насколько заряженность на оптимизм и добро дает внутренним ресурсам организма значительную фору для продления жизни. Однако всегда можно было выделить достаточное количество черных душой людей, абсолютно негативных, которые, несмотря ни на что, доживали до преклонных лет без особых проблем. Юджин подозревал, что тут дело с так называемым энергетическом вампиризмом, когда один индивид черпает жизненные силы и эмоции у другого. Это тоже было довольно известным явлением, и его ранее никто серьезно не исследовал, но Юджин пока решил не тратить на него время, а лучше попробовать задействовать и этот рычаг, иными словами, даже если человек имеет на жизнь пессимистические взгляды, надо посмотреть на все не с хорошей стороны, это было бы слишком вульгарно, но научиться радоваться самой малой вещи.

И через долгое время он имел на руках четыре больших блока данных и рекомендаций по продлению жизни. А именно: химия и биохимия, затем физика и ее ядерная отрасль, биология и медицина, в первую очередь связанная с правильным питанием, и, наконец, общая психика, если можно так назвать. Осознав все это, Юджин понял, что эффекта мало. Нужно что-то, что свяжет все воедино, что сможет в правильных пропорциях комбинировать и предоставлять индивидуальные рецепты каждому человеку. Нужно было что-то, что станет управляющим, военачальником и универсальным инструментом, станет на ступень выше.

И тогда он подумал о нейросетях.

Глава 5

– В то время… – немного отступил от повествования доктор. Он, слегка нахмурившись, встал и подошел к окну, откуда открывался чудесный вид на парк. – Эти технологии только появлялись. Это сейчас они в каждом устройстве в каждом доме, но тогда ситуация была совсем другая. Вы же, наверное, родились, когда нейросети были внедрены везде?

Оба журналиста синхронно кивнули.

– Так вот, – он продолжил, – тогда только игрались с этим всем. Пробовали разные вещи, но больше ради развлечения, в игровой индустрии, в кинематографе. Военные тоже хотели использовать новую игрушку, но не вполне понимали, что с этим делать. А отдавать личный контроль над критически важными вещами они точно не желали.

– А вы попробовали?

– Да, можно и так сказать. Тогда никто еще не понимал, к чему это все может привести. Я изучил все доступное к тому времени, а было очень немного, это тогда был больше удел нервных юношей, убежденных в своей гениальности. Сперва я мучал разными запросами и настройками некоторые нейросети, но они оказались просто забавными игрушками, неспособными к какому-то действительно конструктивному делу. Перепробовал несколько, но то ли ресурсы у них были ограниченными, то ли способность к саморазвитию слабая, не знаю, но мне они ничем не помогли. Вы извините меня, столько десятилетий прошло и столько событий, я не очень помню все детали. Скорее всего, те нейросети не были не то что искусственным интеллектом, но даже не могли продемонстрировать полноценное машинное обучение. Так, компиляция уже имеющегося, хотя и очень качественная. И тогда случайно попалось на глаза интервью с молодыми ребятами из России, которые рассказывали, что не только создали новый тип нейросетей, но и приборы, которые правильно направляли внутренние потоки информации. Если очень грубо, извините, прошло уже много времени, уже не все помню досконально, но сам посыл я правильно передал. Вся проходящая информация не просто компилируется механически, но и анализируется для себя, для внутреннего развития и самообучения, чтобы понять какую-то внутреннюю структуру этого блока данных. Я еще подумал: невероятно, вот именно то, чего мы все хотели. Я нашел этих ребят, мы пообщались по телефону, и я честно им заявил, что хотел бы попробовать их разработки для анализа онкологии и рекомендаций по продлению жизни. Они сразу согласились, ведь такая благородная цель, мы подмахнули какой-то стандартный договор, что программа предоставляется для научных исследований и все, что я буду платить – а хочу напомнить, я тогда был скромным в плане финансов человеком и жил от зарплаты до зарплаты, – было бы использование наработок и внутреннего развития с новыми блоками информации.

– А как это соотносилось с персональными данными из системы вашего концерна? – задумчиво спросил Джузеппе.

– Никак. Я же не предоставлял четкие привязки конкретных людей с базами данных, все было в качестве простых обозначений, обезличенных. Просто огромные массивы данных, гигантские. Думаю, нейросеть о чем-то таком догадывалась, иногда, когда мы беседовали на отвлеченные темы, она задавала мне осторожные вопросы, но я уводил всегда в сторону. Так или иначе, эта нейросеть, программа, используя крайне ограниченные ресурсы, доступные рядовому сотруднику немецкого промышленного холдинга, смогла администрировать советы и рекомендации каждому конкретному человеку. Потом постепенно, конечно, из-за разных правил в разных странах внедрялись паспорта здоровья, которые незаметно превращали нас всех в покорных рабов своих рекомендаций. Но и кроме того, программа подтолкнула нас к очень интересной идее об интерлейкине-11, одном из важнейших кирпичиков, вокруг которого все ходили и не знали, как подступиться.

Журналисты улыбнулись.

– Вы, доктор, сейчас пересказываете страхи, которые ходили в обществе на заре вашего открытия. Что компьютер будет управлять нами: сегодня ешь морковь, завтра – сельдерей, послезавтра сделай пробежку в пять миль, а в четверг, желательно до обеда, радуйся три раза по полчаса. А иначе ты не соблюдаешь правила и не стремишься к пользе общества и будешь поражен в правах и социальном статусе. Так, а с полуночи в течение четверти часа должен заняться сексом в рекомендованной позе с такой-то женщиной, программа изучила ваши профили, у вас полная эмоциональная, интеллектуальная и биохимическая совместимость, высока вероятность зачатия. Но, как вы знаете, ничего такого страшного не произошло.

– Да, – старик тоже улыбнулся, – люди очень любят себя пугать, что это все, конец, катастрофа, бегать в панике, а потом деловито идти на работу. Чтобы через неделю все повторилось. Мы ко всему привыкаем и адаптируемся.

– А как шло внедрение? Я имею в виду, неужели власти всех стран так сразу со всем согласились и начали ломать свои медицинские системы?

– О, совсем не так, совсем. Но тут мое участие было минимальным. Здесь шли бюрократические войны, адвокатские баталии, лавины подкупов, угроз и запугиваний, операций лоббирования. Но поскольку я обычный химик и довольно смазлив был тогда, то не участвовал в этом всем, вернее участвовал, но больше как лицо, как общее руководство стратегией, вернее – как плакат.