Виктор Громов – Уроборос. Том 1 (страница 3)

Он отступил на шаг, и вышел на тусклый свет Феодосий. Сперва он взглянул на императора. Маврикий слегка кивнул. Феодосий вздохнул и потер глаза:

– Ираклий, все так, как сказали император и Петр. Действуй осторожно, не надо нам допустить повторения солдатских бунтов. Деньги выделены на первое время, но дальше зависит от тебя и твоих трофеев. Надеемся на помощь хазар, но пока не стоит рассчитывать. Пытаемся связать Персию по разным фронтам, идет секретная операция в Йемене. Пытаемся снова поднять вождей тюрков в Согде, но после недавнего поражения это нелегко. Но наша главная надежда связана с императорским домом Ирана. Тебе незачем знать все, скажу только, что вся знать ариев очень недовольна Ормиздом. Шахиншах слишком резко пытается ограничить своевластие великих родов виспурхов и примирительно относится к христианам в Иране, что приводит в бешенство магов. Смотри сам и делай все на пользу ромейской империи. Что касается денег – если будут оставаться от аварской компании, будем направлять тебе.

Он замолк. Император поднялся со своего места:

– Ираклий, ты знаешь, что я сам с Петром отправляюсь в поход против аваров и славян. Мы не сможем много внимания уделять Армении, поэтому закончи эту глупую войну. Закончи ее без потерь для ромеев. Это мой тебе последний приказ. Ступай.

Ираклий поклонился и медленно двинулся к двери, успев подумать, как он найдет дорогу к выходу из дворца по этим бесконечным коридорам и тайным лестницам. Однако за дверью его ждал провожающий, тот самый, который привел сюда.

Направляясь к своему дому на окраине Константинополя, Ираклий пребывал в невеселых раздумьях. С одной стороны, ему, конечно, льстило, что его удостоили повторной аудиенции, что император и два из трех ближайших его соратников удостоили его обращением. Видимо, действительно для империи его поход очень важен, и задачи были поставлены очень четкие. С другой, было ясно, что дела для государства не очень хороши. Нашествие через Дунай аваров и славян затопило настоящим потопом балканские провинции, под властью императора оставались всего несколько городов, а в столицу ежедневно прибывали сотни беженцев, причем это были не крестьяне, которым все равно, кто ими правит, а чиновники и мелкие землевладельцы, хребет и мускулы империи. Дело, видимо, настолько серьезное, что Маврикий с Петром одновременно отбывают в западную армию, что бывает крайне редко, потому что император не очень любил оставлять без присмотра столицу, ее вечно строящих заговоры сенаторов и недовольные димы. Еще встревожили слова, что финансовая поддержка будет не слишком обильная, и армии придется рассчитывать в основном на трофеи, а это опять благодатная почва для бунта и восстаний. Ну ничего, подумал невесело Ираклий, бывало и хуже, сейчас, по крайней мере, каких-то солдат дают, уже кое-что.

Утренняя суета уменьшилась, но все еще не исчезла. Увидев мужа, Епифания с облегчением выдохнула. Нет, она не беспокоилась за мужа, но, когда человека внезапно вызывают к императору, готовишься подсознательно к чему-то плохому. Увидев его озабоченным, но, без сомнения, невредимого, Епифания дала последние распоряжения о припасах, запасной сбруе и мулах. Повозки в этот раз не требовались, потому что бо́льшая часть грузов уже ждала в Армении, а недостающее доставляли из Константинополя по Черному морю кораблями до Трапезунда, а оттуда уже в нужные пункты.

Отца вышли провожать и дети: подросток Ираклий, длинный, краснощекий и с пылающим взглядом, будто готовый вскочить в седло и с отцом ринуться на персов, дочь Мария, с рыжеватыми косичками и огромными карими глазами, и двое совсем малюток, Феодор и Григорий, которые мало что понимали, но прониклись торжеством момента и величием отца и молча таращились на столпотворение вокруг.

Наконец все было готово к выступлению, Афимий грозно оглядел личную стражу и небольшой обоз, Лев и Анастасий расположились на своих конях по обеим сторонам от стратига. Ираклий расцеловал родных, вскочил в седло и вывел весь отряд на улицы столицы мира.

Глава 2

По старинному обычаю провожать полководца на войну считалось долгом каждого жителя, и, несмотря на рабочий полдень, народ заполнил улицы по пути от дома к гавани. От мала до велика все славили Ираклия, желали удачи, молились Господу Богу за успех похода. Кроме того, было немало священников – как простых монахов из многочисленных монастырей, так и архиереев, которые шепотом молили Богоматерь о победе над неверными персами и торжестве православной веры. Но, кроме этого, конечно, у них было полно мыслей об искоренении автокефалии Армении и значительном пополнении церковной казны как спасенными душами, так и землями. Так, сопровождаемый пожеланиями успеха и удачи, небольшой отряд достиг до гавани, где их уже ждали грузовые корабли для переправки на противоположный берег Босфора.

– А где греки из гарнизона? – спросил тихо Анастасий Афимия, – проспали первый настоящий поход в их жизни?

– Ждут в Халкедоне, на той стороне, – ответил тот. – Так обычно делается, потому что многие накануне похода дезертируют. Надо их держать подальше от соблазнов Константинополя, их жен и любовниц.

Переправа небольшого отряда заняла несколько часов, уже вечерело, когда, обогнув, к сожалению, солдат, Халкедон, они достигли разбитого лагеря греков. Поставив штаб, Ираклий сразу вызвал к себе командующего греками, Ипатия. Они были немного знакомы, и теперь требовалось присмотреться к нему, потому что на армянском отряде и греках из Константинополя лежала большая ответственность. Помимо непосредственно боевого костяка, для проведения будущей компании важна была также политическая составляющая. Необходимо показать как имперским войскам, которые в основном были выходцами из внутренних районов Анатолии и никогда не были в столице, так и местным князькам, что ромейская империя – это не что-то далекое и сказочное, а вот представители и держава сильна как никогда.

Похрустев по снегу, в шатер заглянул молодой грек Ипатий. После официального знакомства Ираклий попросил сделать доклад о состоянии дел в греческом отряде.

– Полководец, в целом ситуация хорошая. Среди солдат почти все имеют боевой опыт, против авар и лангобардов в Италии. Правда, это было довольно давно, и многое позабылось. Да, они не привыкли сражаться в горах, куда мы направляемся, но это дело опыта. Больных нет, жалования получают все. Было недовольство из-за того, что о походе объявили за два дня, и нам было приказано не входить в Халкедон, – Ираклий хмыкнул, – но это обычное солдатское ворчание. Снабжение идет хорошее. Я без твоего ведения сегодня переговорил с работниками почтовой службы, они сказали, что вдоль дороги до Анкиры на складах все готово.

– Хорошо. Выступаем утром на Никомедию. Двигаемся обычным маршем, после вечернего привала проводим учения.

Ипатий вышел.

– Афимий, – позвал Ираклий, – тебе особое задание. Присмотрись в ближайшие дни к грекам, к их подготовке и настроению. Нет особых причин не доверять словам Ипатия, но хочется убедиться.

– Ты думаешь, что эти греки будут недовольны, что их начальником поставили армянина?

– Не только это. Как правило, гарнизонные столичные войска не способны ни на что большее, чем церемониал, да и идут провинциалы туда в расчете на быструю карьеру и отличное жалование. Не думаю, что многие из них хотели покидать уютный и безопасный Константинополь и идти в дикие горы сражаться на войну. Идти вроде в одну из провинций империи, но населенную такими еретиками, что еще неизвестно, кто хуже – они или персы.

На следующее утро Ираклий мог сам оценить организационный уровень гарнизонных частей. В то время как привычные к походам его армяне быстро собрались и были готовы к маршу, в греческой части творился сущий хаос. Многие бегали и кричали, пытаясь собрать палатки, оружие было не на своем месте, еда была еще не готова. Посмотрев грустно на это безобразие, Ираклий дал знак готовым частям выдвигаться и передал приказ Ипатию догонять их, как только будут готовы.

Обогнув стены Халкедона и бросив прощальный взгляд на Босфор и стены великой столицы, солдаты двинулись на восток, к Никомедии, которой планировалось достичь через двое суток. После дневного привала вдалеке сзади показались греки. Они спешили изо всех сил, пытаясь реабилитироваться за утренний хаос.

Приблизился командующий греков:

– Как твои солдаты, Ипатий? Почему случилась утренняя задержка?

– Отчасти это моя вина и моих офицеров, Ираклий. Мы не смогли подготовить солдат к четкому сбору. Отвыкли от походной жизни за время безмятежной жизни в столице.

– Тогда вечером, когда будем обустраивать лагерь, они потренируются. Разобьют лагерь, потом соберут и разобьют заново. Если завтра утром повторится та же история, что и сегодня, наказаны будут не только солдаты, но и офицеры.

Ипатий нахмурился, но ничего не сказал. Развернулся, вскочил на коня и поскакал к своим солдатам.

– Не слишком ли ты жестко с ним? – спросил Афимий, который первую половину дня выполнял приказ полководца.

– Нет. Пусть говорят и ругают меня, как хотят, но прибудут в Армению подготовленными воинами. Представляю, как будут смеяться персы, когда пойдут в ночную атаку, а греки будут бегать по лагерю голыми и вспоминать, где остался обоз.