Виктор Громов – Уроборос. Том 1 (страница 13)

– Не стоит. В общем, ситуация такая. Во главе этой армии стоит некий Йездигерд. Из какого он рода, я так и не понял, но точно из парфян – Аршакидов. Не удивлюсь, если это родственник Бахрама Чубина. Сколько у него войск, тоже не скажу точно, мне завязывали глаза. Думаю, как в сумме у наших обеих армий или чуть больше. Речь слышал только иранскую, значит, это отборные воины. Мы поговорили с Йездигердом. Ему тоже не очень хочется тут тратить силы. Он знает, что может разбить и Филиппика, и тебя, но цена будет слишком высока. Конечно, он сказал мне, что ему спешит на помощь двадцатитысячная армия персов, и чтобы ты быстрее сдавался, но это обычная иранская похвальба, не обращай внимания.

Ираклий задумался. А не было ли это частью плана этого хитрого Иоанна? Снабдить его ложной информацией, таким образом полностью уничтожить ромейские силы и прямым ходом отправиться на Феодосиополь, где он, наверное, уже выторговал себе у персов должность наместника.

– И что дальше? Это мы и так знали. Что он хочет, чтобы нам спокойно разойтись?

– Дальше. Как я понял по разговорам стражи, вчера или позавчера прибыл гонец от Бахрама Чубина с требованием как можно скорее двигаться с армией к нему. Там что-то очень серьезное назревает, полководец, если персы бросают земли, где выигрывали больше десяти лет и с максимальной скоростью двигаются на родину. В общем, он согласен разойтись, но на его условиях.

– Быстрее.

– Он позволяет и твоему отряду, и армии Филиппика отступить в Феодосиополь. Взамен Филиппик оставляет все трофеи и награбленное. Ты должен поклясться ему, как верному рабу шахиншаха, что ромеи не будут пересекать границы провинции и снова не начнут воевать. И от тебя он ждет небольшой подарок ему лично.

– Гарантии какие?

– Никаких. Обрати внимание, он сказал, что служит шахиншаху, но не сказал какому. Это одна из причин, почему он не может терять ни дня, пока мы тут пытаемся друг друга перехитрить.

– Какой подарок он хочет?

– Золотые императорские монеты, какой же еще! Тебе дается весь сегодняшний день. Если не будет твоего согласия и золота, он уничтожит обе ромейские армии.

– Мне кажется, ты это все просто придумал. Я тебе дам золото, а ты с ним сбежишь. И ни у какого Йездигерда ты не был.

– Полководец, – армянин закатил глаза, – можешь ничего не делать, тогда послезавтра персы вас уничтожат, а через полгода завоюют всю внутреннюю Анатолию. Решай сам. А пока позволь мне пойти поспать, я полночи в седле в этих горах. Как надумаешь начинать самоубийственную битву, или казнить меня, или примешь верное решение и отправишь меня с золотом к персам, прикажи меня разбудить.

Он ушел.

– Что думаешь, Афимий?

– Я этому скользкому человечку не доверяю. Возьмет золото – и ищи потом его в горах.

– Я тоже. Но, с другой стороны, что мы теряем. Сколько у нас золота с собой?

– Два кентария. Больше нет, ты и сам знаешь, вытряхнули всю сокровищницу и отдали в залог торговцам дворец.

– Хорошо.

Ираклий продолжил ходить по лагерю. Он осматривал, как на дальних грядах двигались его разведчики. Как охранялись и основные, и задние ворота лагеря. Как на башнях всматривались вдаль дозорные с луками. Солдаты завтракали и изредка посматривали на полководца, словно спрашивая его, что он предпримет для выхода из тупика. Сам того не заметив, он оказался возле Анастасия, одного из своих телохранителей. Тот сидел на краю обрыва у небольшого костра и смотрел вниз, но не на персидский лагерь, а на озеро.

– О чем думаешь, воин? – насмешливо спросил Ираклий.

– О твоем брате, стратиг.

Ираклий удивился:

– Вот как? Неожиданно. А почему о нем, а не о том, как нам разбить персов?

– Об этом думать – задача полководцев, нам соваться туда не надо. А вспомнил его, потому что замерз и, скорее всего, сегодня или завтра погибну в бою.

– А! – Ираклий рассмеялся. – Мне кажется, когда Георгий узнал, что меня назначили губернатором Армении Первой, он смеялся целый день. Да, ему хорошо и тепло, руководит себе Киренаикой. Забот нет, спокойствие, тишина.

– И врагов нет. А станет скучно, можно отправиться в карательный поход на пустынных варваров. Там же, полководец, войн не было еще с великих иудейских восстаний несколько веков назад. Сейчас евреи, конечно, снова расплодились, но ведут себя тихо и занимаются только торговлей.

– И ты думал, вот бы сейчас оказаться в дворце Георгия, легкая служба, большое жалование?

– Да, примерно так. А не сидеть в маленьком лагере в безымянном ущелье, стучать зубами от холодного ветра и готовиться к битве. Кстати, она будет сегодня или завтра? Все интересуются, но никакой команды пока не было.

– Команды не было, потому что я пытаюсь другим способом решить проблему. Погибнуть мы всегда успеем.

– Этот другой способ включает, наверное, того лысого армянина, который ночью перебудил весь лагерь шумом, когда ехал к персам?

Ираклий улыбнулся:

– Что, весь лагерь в курсе?

– Полководец, про этих ребят можно думать что угодно, но обвинить их в попрании караульной службы и глупости точно нельзя.

– Да, этот способ включает этого лысого армянина.

– Хорошо. Тогда отдамся на волю Господа и буду молиться, чтобы твой способ сработал.

Как ни удивительно, способ сработал. Ночью Иоанн набил седельные сумки золотом и снова отправился на коне вниз от лагеря по узкой тропинке. За ним пристально наблюдали несколько сотен пар глаз, желая успеха в его непростом деле. Ночь тянулась очень долго, солдаты постоянно будто случайно оказывались у главных ворот и долго всматривались в темноту в ожидании возвращения их спасителя, но все было тихо. Когда небо на востоке начало светлеть, и на горизонте появилась оранжевая нить, от дозорных пришла информация, что в лагере персов какое-то движение. Мгновенно все были на ногах и надевали доспехи. Миссия не увенчалась успехом, Иоанна убили, золото забрали, и сегодня предстоит решающая битва. Скорее всего, повторится схема позавчерашнего сражения: персы атакуют армию Филиппика, прижатую к городу, а их заслоны будут удерживать Ираклия от удара по своему тылу. Словно в подтверждение этому, в городе тоже послышался шум, и первые отряды начали появляться из ворот.

Ираклий построил свой отряд и начал спускаться в долину. Солдаты были изрядно напряжены и готовы пустить коней вскачь, чтобы быстрее добраться до врага, который, как ни странно, тянул и не отправлял части им на перехват. Наверное, хотят поближе подпустить, обрушиться всей силой на них, пока солдаты Филиппика не построились полностью, уничтожить мешающего им Ираклия и ударить по основной армии. Персы были готовы, но не начинали боя, не нападали ни на тех, ни на других. Уже и армия вышла полностью из города, и пришедший отряд спустился с утеса и выстроился для удара. Неужели персы пошли ва-банк и, решив не мудрить, будут сражаться сразу с обоими, чтобы грубой силой смести ромеев? До персов оставалось чуть больше двухсот метров, когда вся многотысячная армия неприятеля развернулась и двинулась мимо обеих армий на юг. Сперва никто не мог понять, что происходит, и уже хотели пустить стрелы, но кто-то вовремя сообразил и крикнул остальным. Ираклий, как и все его солдаты, не мог поверить глазам: редко когда в истории одна вражеская армия, не разбитая и полностью боеспособная, двигалась на расстоянии выстрела из лука между двух частей другой неприятельской. Были различимы лица и детали доспехов персов. Их сложные шлемы и доспехи, закрывающие коня, их ужасающие копья и мечи без острия. Редко, когда удается увидеть врага в полном, даже парадном, облачении не на поле боя. Да и что можно рассмотреть в бою? Там разум отключается, и рефлексы сами управляют телом, единственная цель – выжить самому и нанести вред врагу. А после боя трудно что-то вспомнить детальное, да и заботы тогда совсем другие: собрать выживших, окончательно добить врага, если ранен сам – привлечь внимание врача, если посчастливилось – собрать трофеи. Нет, тут величавые персы, будто ожившие статуи времен Ахеменидов, гордые своим происхождением и победами, двигались мимо, и словно было ниже их достоинства смотреть на жалких ромеев, которые, раскрыв рты, взирали на это чудо. Опомнившись, Ираклий дал приказ опустить луки. Не хватало еще, чтобы какой-то мальчишка из деревни от шока выпустил стрелу, тогда точно им всем конец.

Казалось, этому шествию не будет конца. Опытным взглядом Ираклий оценил численность этой армии. Не менее восьми тысяч, и все опытные воины, судя по их посадке и оружию. Значит, в первой битве принимали участие не больше половины всех воинов. Вторая половина осталась в лагере, чтобы не создавать давку и не мешать своим же. Да, этот Йездигерд был умелым командиром, не чета высокомерным персам, весь талант которых заключался в благородной крови в венах. Если бы началась серьезная битва, у ромеев не было никаких шансов. Пусть лучше бегство и потом тюрьма в Константинополе за трусость, но так по крайней мере сохранишь жизнь. Теперь понятно, почему в разгорающейся династийной смуте в Иране эта армия была так важна и ее срочно вызвали на юг. Во всех битвах всего мира она могла сыграть решающую роль.

Но что же произошло? Каким-то образом Иоанн выполнил свою миссию и уговорил Йездигерда уйти, но тогда где он? Возможно, убит персами, не терпящими предателей и лазутчиков. Но Иоанн не был ни предателем, ни лазутчиком. Правда, он и переговорщиком не был, а был, так скажем, послом с деликатной миссией.