Виктор Громов – Тайга (страница 61)

— Я вас снаружи подожду. Только фонарик возьмите.

И Тоха задом выполз за полог. Мы с Колькой одевались практически наперегонки. Я прихватил с собой фонарь, натянул кеды, наплевав на шнурки. Санжай сунул мне в руки штормовку. Из палатки вывалились одновременно.

Тоха на нас раздраженно зашипел:

— Тише вы, мамонты. Разве можно так шуметь?

На улице было темно. Месяц сиял в черном бархате тоненькой ниточкой. Частой россыпью горели звезды. Антон обернулся, приложил к губам палец и поманил за собой в сторону, противоположную от Генкиной могилы.

Поляну мы преодолели гуськом, друг за другом, согнувшись в три погибели, чтобы стать как можно незаметнее. Между Антоновой палаткой и навесом кухни нырнули в кусты.

Он еле слышно зашипел:

— Ждать будем здесь.

Я пихнул его в бок.

— С какой стороны придут?

Тоха указал пальцем на левую сторону озера.

— Должны отсюда, а там, кто их знает.

Поразительно, но мы ни разу не назвали убийц по имени.

Колька заелозил, устраиваясь удобнее.

— Давно ушли? — спросил он.

— Только что. — Тоха недовольно обернулся. — Все, молчок.

И мы замолкли.

Ждать пришлось бесконечно долго. Время тянулось, как резиновое. Где-то в глубине души я прекрасно понимал, что прошло не больше десяти минут. Но казалось, что ожидание тянулось целую вечность.

Наконец у озера появилось две фигуры. Первой шла долговязая мужская. За ней мелькала маленькая женская. Ната и Юрка, никаких сомнений. Я ощутил невольную гордость за себя, за Кольку. За то, как четко мы вычислили убийц.

Рядом довольный Санжай подтолкнул меня. Мол, смотри! Смотри, какие мы с тобой молодцы! Тоха по-прежнему молчал. Я выставил перед собой фонарик. Ну же. Ну! Шаг, еще шаг. Когда парочка поравнялась с навесом, просто нажал кнопку.

Глава 30

Парень был длинный, тощий и ослепительно рыжий. В руках он держал нечто округлое, завернутое в газету. Чуть полноватая девушка за его спиной прикрывала ладонью от света глаза.

Когда Тоха стремительно выскочил из-за кустов и выхватил проклятый сверток из рук парня, тот даже и не подумал противиться.

— Как… — громко выпалил над моим ухом Колька. — Как так? Зиночка, это вы с Эдиком убили Гену?

Мне показалось, что Эдик даже испытал облегчение. Он опустил глаза и сразу сказал:

— Генку мы не убивали.

— А кто? — хмыкнул Тоха. — Леший?

— Водяной, — огрызнулась Зиночка устало. У нее куда-то испарилась вся скорбь.

Из палаток выбрались заспанные Наташа и Юрка. Михина любовь терла глаза и пыталась понять, по какому поводу вдруг возникло ночное собрание.

— Что у вас тут происходит? — спросила она, едва подавив зевок.

— Убийц поймали, — порадовал я ее, обводя фонариком место действия.

— Почему ты думаешь, что убийцы они?

Тоха развернул газетку, сунул всем под нос злополучный онгон. По правде сказать, я испытал жуткое разочарование. На бумаге лежал чуть желтоватый металлический булыжник размером с кулак, отдаленно напоминающий медвежью голову. Я бы нипочем не догадался, что это золото, если бы не знал наверняка.

Юрка смачно выругался. Ната поморщилась, нашла глазами подругу.

— Зина, но зачем? Генка же твой брат!

Эдик решил держать ответ за двоих.

— Мы не хотели. Генка у Зиночки стал отбирать онгон, а она его оттолкнула. Неудачно… Он сам упал головой на камень. Это был несчастный случай.

— Дурак, — процедила девушка, — мог бы и промолчать. Тоже мне, джентльмен.

Эдик подняла глаза:

— Поздно играть в благородство, Зинуль. Пришло время отвечать за свои дела.

Она скривила губы, бросила презрительно.

— Дурак! Слабак! Слизняк!

Мне даже стало интересно.

— А что же ты с ним связалась?

Зиночка решила не темнить.

— А выбирать было не из кого. Сплошные чистоплюи кругом. Даже эта парочка, — она кивнула на Нату с ошарашенным Юркой, — только кричали и возмущались. А как до дела дошло, сдулись.

— Ну ты и сволочь, — Наташа эту фразу буквально выплюнула.

Зиночка моментально взвилась:

— На себя посмотри! Как крутить шашни с Юркой у Михи за спиной, так ты горазда. Ничего? Совесть не мучает?

Юрка опустил глаза и отошел в тень. Сразу стало ясно, что Зиночка не врет. Я посмотрел на Наташу в упор.

— Это правда.

Наверное, сегодня случилась ночь откровений. Ната не стала смущаться. Выпалила прямо:

— Правда! А чего ты ожидал?

— Ничего. — Пусть я не помнил ничего из прошлой Мишкой жизни, но мне стало тошно. Стало обидно и противно.

— Нет погоди, — Ната никак не унималась, — честно, так честно. Кто я для тебя? Красивая игрушка? Ценный приз? Ты же всю жизнь получал, что хотел. У тебя же дед академик. Тебе все можно! Тебе все девчата в рот заглядывают. А Юрка меня любит!

Она сделала шаг назад, бывший лучший друг Михи прижал ее к себе. Мне стало все равно.

— Так что ж ты не с ним? Тебя никто, вроде, не сажал на цепь и силой не держал.

Она сразу потухла. Глянула на Юрку виновато.

— Дура потому что. Купилась на твои обещания, — Ната безнадежно махнула рукой, — а потом… Потом даже привыкла как-то. Решила, что так и должно быть.

И она впервые за эти дни дала слабину. Неожиданно разревелась. Юрка бросил на меня победный взгляд, повернул Наташу к себе, обнял еще крепче, поцеловал в рыжий затылок. Я решил их не тревожить. Пусть живут. Вдруг, и правда, нашли свое счастье. Меня куда больше интересовала другая парочка.

Эти самозабвенно лаялись. Милая Зиночка осыпала Эдика нелестными эпитетами, перемежая их мужицким матом. Откуда только что взялось. Я невольно заслушался, а потом решил спросить:

— Зиночка, вот скажи, только честно, ты кого-нибудь вообще любишь?

Девушка распахнула глазищи, изумилась совершенно искренне:

— Любить? Вот еще. Настоящая женщина не должна любить. Настоящая женщина должна дарить себя тому, кто этого наиболее достоин.

Эдик схватился руками за голову и застонал: