Виктор Громов – Пункт назначения 1978 (страница 4)
Мама с Иркой успели вернуться и хлопотали возле машины. На багажнике расстелили кусок белой в голубой цветочек клеенки. У колеса стоял большой разноцветный термос с помпой. Забавно, но термос этот до сих пор пылился у родителей на антресолях. Ни отец, ни мать отчего-то не рискнули его выкинуть. Там же, сложенные аккуратными стопками, нашли последнее пристанище Иркины книги. Только моих вещей в этом доме не было. Ничего, теперь мы это исправим.
Мать увидела нас первой. Она держала в руках нож и на весу нарезала хлеб. Сказать, что она не обрадовалась – не сказать ничего.
– Саша, – раздался возмущенный окрик, – что это? Ты чем думал?
Нож указал на злополучные орехи. Отец конфузливо пожал плечами.
– Вот, орешков принесли, – пролепетал он.
Хлеб полетел на клеенку, рядом осторожно лег нож. Даже в гневе матери хватило ума не портить машину. Зато отцу откровенно угрожал разнос. Мать бушевала:
– Орехи? Я бы поняла, если бы так сделал Олег! Но ты… Ты же рубашку испортил!
Батя бросил взгляд на «ценный груз» и промолчал. Я тихо стоял рядом и старался прикинуться ветошью. Сейчас лучше было не отсвечивать. Иначе прилетело бы и мне. А я совсем не был уверен, что смогу отреагировать правильно. Всех спасла Ирка. Она поднырнула матери под руку, обняла ее за талию, заглянула в глаза и сказала примирительно:
– Мам, папа хороший, он мне орешков принес. Не ругай его.
Мать фыркнула, покосилась на отца и как-то сразу сдулась. Отстранила Ирку, залезла по пояс в машину, вынула откуда-то коричневую матерчатую сумку и кинула нам.
– Сюда пересыпайте свое сокровище. – Она опять взялась за нож. И указала им на отца. – Рубашку сам будешь стирать.
Батя вздохнул с облегчением. Ирка подхватила с земли сумку и радостно запрыгала.
– Папочка, – ее голос звенел от восторга, – ты самый лучший.
– Лучший, – съязвила мать, – только хорошие вещи портит.
Рубашка действительно была от души изгваздана зеленым соком. Отец кривясь заправил ее в брюки, потер ладонью пузо и бросил на меня странный взгляд. В нем так и читалось: «Откуда ты только это знал?» Откуда… Я опустил глаза. Такое не объяснишь.
Нет, надо быть осторожнее. Надо держать язык за зубами.
Мать больше не сказала ни слова. Отец, чтоб лишний раз не маячить у нее перед глазами, полез под капот своего железного коня. Мама тут же проворчала что-то про кота, который, когда ему нечем заняться, сами знаете, что делает. Но тихо, так, чтобы не услышала Ирка.
А я неожиданно поймал себя на мысли, что мне ужасно не хватает телефона. Жуткий яд, именуемый интернетом, основательно успел отравить мой мозг. Рука постоянно тянулась к карману, желая пополнить багаж бесполезных знаний. Тогда, чтобы хоть чем-то себя занять, я присел на корточки, подвинул к себе сумку и стал чистить орехи от зелени.
Ирка тут же пристроилась рядом. Принялась помогать. Дело шло медленно. Орехи были неспелые.
– А ты точно видел зайца? – Вдруг спросила сестра.
Было видно, что она очень-очень хочет мне поверить.
– Извини, Ир, – признался я, – я просто неудачно пошутил.
Глава 3. Как пройти в библиотеку?
На место мы приехали уже ближе к вечеру. В первый раз мне здесь невероятно понравилось. Сейчас же городок поразил своей экзотической неказистостью.
Был он совсем небольшой. Старые кирпичные дома – самый высокий в четыре этажа. Сплошь извилистые улицы – не одной прямой, одни изгибы и повороты. Кое-где асфальт плавно перетекал в допотопную мостовую. И в мостовой этой была натыкана туева хуча люков.
Копейка на них подпрыгивала и звенела. Отец сквозь зубы тихонько ругался, стараясь употреблять исключительно цензурные слова. Найти по карте нужный адрес у нас не получилось. Квартал мы объехали трижды, пока не надумали спросить направление у аборигенов.
После этого дом наш нашелся легко. Батя загнал машину во двор. Я вылез из салона, пробежался вдоль подъездов, отыскивая нужный номер. Слету определить это не удалось.
Дом, по уверению местных, был постройки времен Петра Первого. Темно-красный, кирпичный, в два этажа. Состоял он из двух корпусов, соединенных в торце низенькой неказистой пристройкой с четырьмя дверьми. Семейство мое еще ожидал большой сюрприз, я же помнил, что все удобства, положенные этому дому, располагались именно там – в пристройке.
Наш подъезд нашелся справа.
Сюрприз удался на славу.
– Ир, – приказала мать, стягивая с ног босоножки, – бегом в туалет. А то здесь уже очередь.
– Ага!
Ирка быстро сориентировалась в пространстве и ускакала в сторону кухни. Оттуда донеслось удивленное:
– А где здесь туалет?
Мать проворчала беззлобно:
– Детский сад, ничего без меня не можете!
Отец улыбнулся и подмигнул мне – на этот раз досталось не ему. Я сидел у дверей на корточках, делая вид, что вдумчиво расшнуровываю кеды. В отличие от них от всех, я еще с прошлого раза помнил – в квартире лишь кран с холодной водой да раковина на кухне.
– Саш, иди сюда! А туалет-то где?
Отец аж сменился в лице. Он нехотя поплелся на зов. Мне ничего не осталось, как отправиться следом. На кухне разыгрывалась трагедия. Мать с Иркой с паникой в глазах оглядывались вокруг. Ни здесь, ни в коридоре, дверей, ведущих в санузел, видно не было.
– Погоди, Надюш, – попытался успокоить отец. – Давай, поищем. Кто их знает, какая тут планировка?
Они все дружно высыпали в прихожую. Осматривать там было особо нечего. Две распахнутые двери: одна в гостиную с диваном, другая в маленькую спальню с двумя кроватями.
Мать попутно распределяла, кто где ночует.
– Мы с отцом здесь, – сказала она, обозрев диван. – А вам с Иринкой тут будет удобно.
Я мельком глянул на древние кровати с никелированными шарами на спинках и панцирной сеткой и тут же вспомнил, как отчаянно они скрипят в ночи. Сразу подумалось: «Я бы предпочел диван!» Но мнения моего никто не спрашивал.
Отец тем временем дошел до конца коридора и уперся в закрытую дверь. На двери был намертво приклеен пожелтевший от времени альбомный лист. На нем кто-то чернильным карандашом написал: "не входить". В конце, чтобы не осталось никаких сомнений, было поставлено три восклицательных знака.
– Странные люди, – сказала мать, – зачем писать? И так никто не пойдет. Только дверь хорошую испортили.
Двери этой я тоже не помнил. Батя подергал за ручку и пожал плечами.
– Заперто. Действительно, странные.
Он отколупнул уголок листка и изумился еще сильнее.
– Надо же, не поленились, приклеили на бустилат.
Мать совсем расстроилась.
– Ну вот, теперь это ничем не отодрать.
– А зачем тебе это отдирать? – Хохотнул отец. – Это же не твоя дверь.
Вопрос был резонный, но мама привыкла быть права. Она возмущенно сверкнула глазами и поджала губы.
Я смотрел на эту дверь – простую, гладкую, деревянную. Выкрашенную добрым пятком слоев белой краски. И удивлялся. Нашли из-за чего страдать. Выкинуть и всех делов. Этому дерьму давно место на свалке. Сейчас…
И тут же одернул сам себя – нет больше никакого сейчас. Точнее есть. Но это – не двадцать первый век – время изобилия и мусорных гор. А старый добрый совок, где проще перекрасить дверь по десятому разу, чем купить новую.
И я примирительно сказал:
– Мам, пап, нашли из-за чего спорить! Возьмут у кого-нибудь строительный фен и снимут краску. Делов-то…
И понял, что сморозил глупость.
Родители забыли о ссоре и воззрились на меня с изумлением. Еще бы! Откуда обычному мальчишке знать о таких чудесах техники.
– Сын! – Восхищенно произнес отец. – Ты удивляешь меня своими познаниями. Где ты такое видел?
Я был готов прикусить себе язык. Пришлось суматошно перебирать в голове всех приятелей далекой юности. Кто из них мог быть гипотетическим обладателем такого сокровища?
– Я у Жеки видел, – врать пришлось в наглую.
Родителей эта ложь устроила. У Женьки могло быть и не такое.