Виктор Громов – Проблема шести (страница 8)

– По-моему, это немного не так работает. Сначала потребность, а потом предложение подстраивается, догоняет.

– Все так работает. Эти оба фактора работают одновременно. Нас как учили в младших классах: электрический заряд вызывает электрическое поле, оно, в свою очередь, вызывает магнитное, оно – снова электрическое и так далее. Это очень упрощенная модель, мы же понимаем, что возникает сразу электромагнитное поле, а показанная схема просто для понимания, чтобы представить себе.

– Так что делать будем в таком случае?

– Пока нет никаких предпосылок, никаких данных для этого. Мы стоим на краю причала и видим только воду, темную воду, вдаль на метр. Но какая это вода, это крошечный ручеек, который можно перейти, не намочив даже колени, или это океан, мы пока не знаем. Так и с глубиной, возможно, там толщина воды в ладонь, а может, достает до слоя магмы.

– Даже если это все коснется Луны, – Роман потянулся и хрустнул суставами, – это будет только дополнительным фактором, стимулом, чтобы активнее развивать направление Марса и астероидов.

– Главное, чтобы мы там не обнаружили тоже какой-то странный металл.

Они рассмеялись, попрощались, и каждый отправился спать.

Глава 6

Прошло несколько лет.

Чжан, важный и с чувством той властной силы, которая позволяла c некоторой нежностью превосходства относится ко всем остальным людям, отвечал на вопросы журналистов. Сзади виднелось уходящее в горизонт бирюзовое море, на поверхности которого играли отблески солнца.

Чжан любил и свой кабинет, и этот вид, а когда к нему приехали несколько десятков всемирно известных журналистов, настоящие акулы пера и лидеры мнений, которые собрались послушать о новых данных касаемо Проблемы, он пригласил из в самый большой и помпезный конференц-зал. Это был не его «родное» место, конечно, такое большое пространство давило бы и отвлекало от работы, но вся равно помещения находились на одном этаже, и он любил иногда сюда приходить. Интерьер старой Империи Мин как-то его покорял, да и запахи подобрали особенно изысканные.

Когда все расселись, они поприветствовали друг друга, и идеальные девушки налили им горячий чай, Чжан, к которому они все пришли, начал свою пресс-конференцию:

– Дорогие друзья! Вы все прочитали доклад и тезисно ознакомились с пояснениями и выводами. Прежде чем задавать вопросы, давайте я немного освежу ваши знания. Это ни в коем случае не значит, что ваши знания и степени подвергаются сомнениям, я ведь и сам когда-то был простым инженером-бурильщиком.

Журналисты вежливо засмеялись. Все знали эту историю, и, как и все люди на Земле, втайне поражались воле случая и удачи.

Чжан прошелся по конференц-залу вдоль окна. Он по старой своей привычке не очень любил сидеть, ему лучше думалось стоя или даже при ходьбе.

Умное покрытие окон незаметно подстроилось под нужное освещение, чтобы ничто не отвлекало от мероприятия.

– Давайте немного вспомним, с чего все началось.

Он помолчал.

– Много лет назад наша китайская экспедиция в ходе самой обычной и стандартной процедуры по добыче радия на Луне столкнулась с тем явлением, которое потом назовут Проблемой шести. У нее на самом деле было и есть много названий, это и парадокс шести нейтронов, и метастандартный свинец, и магическое превращение, и главный нарушитель Стандартной модели.

Журналисты услужливо посмеялись.

– Как бы там ни было, всем понятно, о чем идет речь. Не скажу, что мы сразу поняли, какой ящик Пандоры открывается, хотя очень многие утверждают, что именно мой скромный вклад стал важным.

Многие уверенно кивнули и продолжили записывать.

Чжан подошел снова к огромному окну и посмотрел на океан. Ему не очень хотелось проводить эту пресс-конференцию, еще раз рассказывать, откуда они пришли и где сейчас находятся, но если уже стал мировым лицом Проблемы шести, то, помимо миллионов льгот и привилегий, есть и некоторые обязанности.

Самое главное, он совсем не хотел возвращаться в прошлое, в те годы, которые были не очень далеко, чтобы все забыли, как все обстояло на самом деле, но достаточно давно, чтобы вырос миф, эпос о главном событии в истории Земли.

– Так или иначе, как вы знаете, был обнаружен новый металл, необычный металл. Относительно быстро с его особенностями познакомились все страны мира, потом международные организации, потом все вообще. Что же мы имели?

Чжан немного опасался, что рассказывать этим подготовленным людям, многие из которых были старше его самого и гораздо образованнее, базовые основы слишком самонадеянно, но ничего не произошло.

Все с разными чувствами, но ловили его слова, его рассказы о том, как все начиналось. Ведь некоторое время сама эта история развивалась незаметно для остальных, а когда информация проникла в широкие массы и была основательно освоена, многие первоначальные события оказались забыты и практически не подлежали правильному восстановлению и толкованию.

– Что мы имели, – еще раз повторил Чжан задумчиво. – Как вы знаете, мы нашли новый элемент, который не просто не может существовать, как мы тогда думали, но и не рассматривали даже такой вероятности. Свинец двести двадцать шесть. Чудо-свинец его тоже кое-кто называет. Восемьдесят два протона и сто сорок четыре нейтрона, электрически нейтральный и… – Он замялся. – Имеющий большой период распада. Тогда, в те годы, сразу родились сотни гипотез, одна сложнее и абсурднее другой, но одна из них не то чтобы попала в цель, но смогла описать ту стадию Проблемы шести довольно верно. Это была моя идея, моя гипотеза. Я ее озвучил на одной конференции, где был в качестве приглашенного гостя, человека, который находился практически у истоков, но, конечно, у меня не хватило знаний и математического аппарата, чтобы все расписать досконально. Математики и физики-теоретики, которые случайно там оказались, заинтересовались моим докладом, приняли мои тезисы в работу и смогли постепенно подвести базу под них.

– Мистер Чжан, – подал голос один из политических журналистов, высокий красивый седовласый афроамериканец. – Мы знаем в той или иной степени эту историю, они была пересказана разными людьми и с небольшими вариациями, но примерно одинаково. Не стоит преуменьшать свои заслуги. Я прекрасно помню те дни, теории сыпались действительно каждый день, и под них пытались создать хоть какую-то математическую базу. Это если учесть еще, что постепенно приходили новые данные о Проблеме шести, и то, что вчера обосновали и доказали, пришедшие сегодня данные перечеркивали полностью, и приходилось начинать с нуля. Не так часто в истории вообще бывало, а в последние века тем более, что вал информации о чем-то абсолютно новом лился таким потоком, что армия ученых не успевала все переваривать. Обычно же бывает в каждой отрасли пара новых фактов, и их приходится выжимать по полной и исследовать абсолютные мелочи. Но не здесь.

– Спасибо, мистер…

– Лин, Джонатан Лин. Я из…

– Да, я знаю, откуда вы, мистер Лин, – улыбнулся Чжан. – Передавайте привет Деборе.

– Передам, конечно. – Высокий афроамериканец немного поклонился.

– Да, вы все верно сказали, мистер Лин. – Чжан прошелся немного к кафедре, которая стояла чуть поодаль. – Да, я первым предложил принять, что у нас есть именно какое-то превращение шести протонов в шесть нейтронов. Это было сенсацией, которой, наверное, никогда не было в истории человечества. Сначала научной, а потом и общей. Вы все прекрасно помните, какие несуразные и, на наш современный взгляд, глупые были первые применения суперсвинца.

Многие кивнули.

– Куда его только не засовывали и где не применяли. Даже в подводных поселках, стадах морских животных. Кто-то даже пытался по ним гадать или втайне засовывать в земные радиевые и свинцовые руды и металл, чтобы с помощью него как-то заразить и нормальные изотопы. Все были при деле, но ничего толкового не вышло. Затем, как вы все помните, постепенно та партия, которую я добыл и к которой приложил непосредственно руку в самом начале, постепенно разошлась по лабораториям и ядерным центрам, и больше не было. Весь мир стал ломать голову, что это, какая-то аномалия? Или как назвать? Потому что больше ничего подобного в окрестностях нашей планеты мы найти не могли. Исследования развернулись очень бурным темпом, о суперсвинце говорили все люди на планете, даже те, кто мало что понимал, первым делом утром искали, какие еще новые свойства или чудеса он нам всем продемонстрирует.

– Перво-наперво мы выяснили, что все-таки это не очень стабильный изотоп свинца, – подал голос какой-то азиат со второго ряда, кажется филиппинец.

– Спасибо. Да. Если в природе такой изотоп не мог бы существовать даже самое малое количестве времени, то этот материал существовал. Да, он распадался в итоге до свинца обычного, двести восьмого, но тогда мы этого не знали. Те «лишние» нейтроны почему-то все-таки распадались на протон, электрон и электронное антинейтрино, ну или антипротон, позитрон и нейтрино, что крайне редко, но все равно бывает. Мы пока не понимаем, почему разные типы распада происходят, и не знаем четкой корреляции, но это уже слишком узкие вопросы, оставим их. Вероятность первого или второго распада нейтронов никто не может понять, потому что они не подчиняются никаким законам статистики. Каждый раз мы совершенно случайным образом получаем или электрон и антинейтрино, или позитрон и нейтрино. Сразу скажу, механизмы распада лишних нейтронов мы пока не знаем, есть очень интересные и перспективные исследования, и я надеюсь, что они когда-нибудь нас куда-то приведут, но пока ответов нет. Пока на данный момент нам важнее другое. Нейтроны распадались, это факт, и каждой частице мы нашли применение на Земле и дальше.