Виктор Григорьев – Уголовный процесс (страница 15)
Не следует отождествлять процессуальную форму с уголовно-процессуальным правом. Уголовно-процессуальная форма не сами нормы права, а процедура деятельности, обусловленная этими нормами.
Значение процессуальной формы трудно переоценить. Она создает режим законности, обеспечивает как защиту прав и законных интересов лиц, предприятий, учреждений, организаций, потерпевших от преступлений (путем быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения действительно виновных и привлечения их к уголовной ответственности), так и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Процессуальная форма является важнейшим и единственным инструментом достижения назначения уголовного процесса, ее соблюдение – важнейшее условие успешного доказывания.
При этом соблюдение процессуальной формы нельзя отождествлять с формализмом. Формализм – соблюдение формы ради самой формы, ее фетишизация, придание ей значения самоцели. Это исключительно вредное явление, которое не должно проникать в сферу уголовного процесса. Создание и соблюдение процессуальной формы важны не сами по себе, а как важнейшая процессуальная гарантия правосудия и прав человека, отступление от которой неизбежно влечет либо недостоверность результатов, либо незаконное ограничение прав личности.
В этой связи процессуальную форму необходимо совершенствовать и развивать, чтобы добиться оптимального соотношения ее сложности, т. е. достаточности процессуальных механизмов, обеспечивающих достоверность результатов доказывания при соблюдении прав личности, участвующей в процессе, и простоты, позволяющей провести быстрое и эффективное производство, гарантировать доступ личности, не имеющей глубоких юридических познаний, к процессуальным средствам защиты, реализации своих прав и законных интересов.
Одним из наиболее важных вопросов, связанных с процессуальной формой, является вопрос о ее единстве и дифференциации. Сущность проблемы заключается в необходимости принятия принципиального решения о том, необходимо ли совершенствовать процессуальную форму в направлении обеспечения единого порядка производства по всем категориям уголовных дел либо такой порядок следует дифференцировать в зависимости от сложности дела, состава преступления, особенностей субъекта, привлекаемого к уголовной ответственности. Процесс совершенствования законодательства на протяжении нескольких последних десятилетий позволяет сделать вывод, что тенденция к дифференциации судопроизводства оказалась превалирующей. В настоящее время уголовно-процессуальный закон предусматривает возможность упрощенного порядка судопроизводства в целом ряде случаев: производство дознания в сокращенной форме и особый порядок принятия судебного решения по данной категории дел (гл. 32.1 УПК); производство по делам частного обвинения (гл. 41 УПК); особый порядок принятия судебного решения в случае согласия обвиняемого с предъявленным обвинением (гл. 40 УПК), особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК). Вместе с тем дополнительные процессуальные гарантии установлены для уголовно-процессуальной деятельности в отношении лиц, физическое, психическое состояние которых требует дополнительной заботы об их правах, законных интересах или придания судопроизводству воспитательной направленности. Таковы особенности производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних (гл. 50 УПК); о применении принудительных мер медицинского характера к лицам, страдающими психическими заболеваниями (гл. 51 УПК), в отношении отдельных категорий лиц, чье должностное положение требует дополнительных гарантий независимости (гл. 52 УПК).
Тенденция к упрощению процессуальной формы с целью ускорения производства по уголовному делу, прослеживаемая в мире в целом и в России в частности, явление неоднозначное. Дифференциация процессуальной формы – нормальное явление, особенно если она приобретает дополнительные гарантии для защиты прав и законных интересов участников, имеющих психические или психофизиологические особенности личности (лица, страдающие психическими заболеваниями; несовершеннолетние). Дифференциация же в целях ускорения судопроизводства требует особой осторожности. Популярное сегодня стремление упростить процессуальную форму не должно нарушать ее единства, которое обеспечивается наличием гарантий, позволяющих правильно устанавливать обстоятельства по уголовному делу при надежном уровне защиты прав и свобод человека. Таким образом, дифференциация процессуальной формы в целом не исключает ее единства. Сегодня применительно к ряду производств в уголовном процессе (например, дознание в сокращенной форме – гл. 32 УПК, особый порядок принятия судебного решения при согласии с предъявленным обвинением – гл. 40 УПК; судебное заседание по рассмотрению вопроса о прекращении уголовного дела или уголовного преследования и назначению меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа – ст. 446.2 УПК) сохранение единства процессуальной формы вызывает сомнение.
Решая вопрос о пределах дифференциации процессуальной формы, с одной стороны, недопустимо выходить за пределы разумного ее усложнения, за которым возникают неоправданные препятствия на пути эффективного и быстрого установления истины, а с другой стороны, упрощение процессуальной формы не должно затронуть основополагающей системы процессуальных гарантий прав личности и правильного установления значимых по уголовному делу обстоятельств. С учетом этого дифференциация процессуальной формы – явление необходимое и полезное.
§ 5. Уголовно-процессуальные гарантии
Уголовно-процессуальная деятельность нацелена на создание действенной системы гарантий, позволяющих, с одной стороны, эффективно добиться достоверного результата, необходимого для принятия процессуальных решений по делу, а с другой – обеспечить в ходе этой деятельности соблюдение прав и свобод личности, вовлеченной в орбиту производства по уголовному делу.
Понятие, виды и содержание процессуальных гарантий представляют собой значительную часть предмета исследования науки уголовного процесса.
Абстрагируясь от частностей, под процессуальными гарантиями можно понимать установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности, а также их эффективной реализации[77].
К числу таких средств и способов относятся: 1) процессуальные нормы; 2) права и обязанности участников процесса; 3) принципы судопроизводства; 4) уголовно-процессуальная форма; 5) деятельность участников судопроизводства; 6) система мер процессуального принуждения; 7) уголовно-процессуальная ответственность.
Некоторые авторы при рассмотрении процессуальных гарантий основной акцент делают на том или ином элементе. В частности, Э. Ф. Куцова полагает, что сущность процессуальных гарантий заключается в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве[78]. Другие, напротив, полагают, что наличие прав еще ничего не гарантирует, поскольку именно права являются объектом гарантий[79].
Представляется, попытки усмотреть какой-либо решающий элемент в определении системы процессуальных гарантий малопродуктивны.
Все указанные категории направлены на обеспечение успешной реализации назначения уголовного судопроизводства.
С одной стороны, необходимо обеспечить защиту прав и законных интересов личности, организаций, пострадавших от преступления. Это возможно только путем правильного установления обстоятельств по делу, выявления действительно виновного.
С другой стороны, в ходе уголовного судопроизводства личность должна быть ограждена от незаконного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.
Поэтому, несмотря на взаимосвязь и единство всех процессуальных гарантий, нельзя не видеть определенного различия в их целевом назначении. Одни гарантии имеют основным назначением правильное установление обстоятельств уголовного дела (гарантии правосудия), другие (гарантии прав участников процесса) – обеспечение прав и свобод личности (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля и др.).
Права и свободы личности необходимо гарантировать и как самостоятельную ценность, и в целях правильного установления обстоятельств уголовного дела. Так, например, широкие права обвиняемому предоставлены в том числе и для того, чтобы их реализация (в частности, реализация права на защиту) выступала дополнительной гарантией осуждения действительно виновного. В этой связи некоторые авторы в 50–70-е гг. XX в. (В. И. Каминская, М. А. Чельцов) даже полагали, что гарантии правосудия охватывают гарантии прав и свобод личности. На такое соотношение гарантий указывается и в отдельных современных источниках[80].
Однако гарантированные Конституцией права и свободы человека представляют самостоятельную ценность. Кроме того, интересы установления истины по делу и законные интересы конкретной личности могут не совпадать (так, интерес действительно виновного лица не быть привлеченным к уголовной ответственности, безусловно, законен). Поэтому, не отрицая единства, следует различать процессуальные гарантии правосудия и процессуальные гарантии прав участников процесса.