Виктор Голявкин – Детская библиотека. Том 73 (страница 9)
— Ладно, будем растить Рыжика вместе! — согласился Сёмочкин и смело шагнул через Элин порог.
Подарок
Витя Тарасов с утра был озабочен. Его пригласил к себе на день рождения Саша Скворцов. Хотелось подарить другу что-то особенное, чтобы угодить, поразить и обрадовать.
Тарасов долго перебирал в голове разные варианты. И вдруг его осенило: Скворцов обожает собак! Сто раз Саша твердил ему об этом! А когда на уроке литературы им читали рассказ Чехова «Каштанка», Скворцов даже плакал. Тихо так. Никто не заметил, только он, Тарасов, это видел, но промолчал.
И ещё. У Скворцова была особенность — при виде собаки застыть столбом и стоять так, пока она не скроется из виду. Об этом весь класс знал.
Отличная идея! Тарасов подарит Скворцову щенка!
Даже на примете подходящий имеется. У соседки Марьи Ивановны месяц назад ощенилась Марта. Десять забавных щенят. Тарасов иногда заходил поиграть с ними и одного приглядел для себя. Но родителей уговорить пока не удалось. Так что этого щенка он подарит другу!
Со спортивной сумкой в руках Тарасов позвонил в квартиру соседки.
— Марь Иванна, я за щенком. У друга сегодня день рождения! — выпалил Витя, когда пожилая женщина открыла дверь.
— А родители друга согласны? — первым делом поинтересовалась Марья Ивановна.
— Согласны? — Глаза Тарасова сделались круглыми. — Да они просто мечтают о собаке! — для убедительности закричал он.
— Ну, тогда проходи.
Соседка проводила Витю в комнату, где на подстилке возле Марты возился с мячиком лохматый щенок.
— Вот этот подойдёт? — спросила Марья Ивановна.
Тарасов растерянно поискал по сторонам.
— А где остальные? — залезая под диван, поинтересовался он.
— Разобрали. Вот только этот остался, сказала Марья Ивановна. — Не подойдёт, что ли? — насторожилась она.
— Подойдёт, подойдёт, — затараторил Тарасов, сажая щенка в сумку. — У вашей Марты всегда щенки самые лучшие. Спасибо, Марь Иванна. — И выскочил за дверь.
Тарасов нетерпеливо трезвонил в квартиру друга. Дверь открыла Сидорова.
— Привет! Все собрались? А где Сашка?
Сидорова ничего не ответила, а молча провела Тарасова в комнату.
Возле празднично накрытого стола переминались с ноги на ногу растерянные одноклассники. Именинник столбом застыл рядом. Взгляд его был устремлён в одну точку, словно он увидел там нечто и не может от этого «нечта» оторваться.
Не обращая ни на кого внимания, Тарасов достал из сумки щенка и протянул другу.
— Держи, Саша! С днём рождения! — захлебнулся восторгом он.
Но Скворцов не отреагировал.
— Ты чего? — испугался Тарасов. — Ты же мечтал… я знаю! — неуверенно начал он, переводя взгляд на одноклассников.
И тут позади него раздалось задорное тявканье. Тарасов обернулся.
На диване с полотенцами на головах и держась за сердце, сидели Сашины родители. По ним и по дивану бегали девять лохматых Мартиных щенков.
— Здрасте… — только и смог вымолвить Тарасов.
На букву «Л»
Петрова разбудил солнечный зайчик, настырно скакавший по лицу. Мальчишка улыбнулся тёплому весеннему лучику и стал бодро собираться в школу.
Заталкивая в портфель учебники, Петров вдруг наткнулся на тетрадь по литературе. И его словно током ударило. Настроение сразу же испортилось.
Накануне вечер он провёл на улице. Переделал кучу важных дел: сломал качели, обрызгал из лужи девчонок, покатался на отнятом у дошкольника скейтборде, нарисовал в подъезде портрет Ивановой. Затем поужинал, посмотрел боевик и, вполне довольный, лёг спать.
Ему и в голову не пришло, что завтра литература и нужно выучить стихотворение. А ведь Ольга Борисовна предупреждала, что спросит именно его, Петрова. Ведь надо же исправлять двойку!
Он стал лихорадочно искать учебник, чтобы прочитать то, что задали. Но тот, как назло, куда-то запропастился.
И вот теперь, повесив буйную головушку, Петров тащился в школу, еле переставляя ноги. Он сосредоточенно думал, усиленно шевелил мозгами в поисках ответа на вечный вопрос: что делать? Может, прогулять?
«Отпрошусь у Ольги Борисовны. Скажу, заболел. А к следующему уроку стих непременно выучу».
— Привет, Петров! — прервал его размышления Тарасов.
— Здорово! — отозвался одноклассник.
— А у тебя шнурки развязаны, — радостно сообщил тот.
— Где? — удивился Петров и посмотрел на ноги. Он носил ботинки без шнурков. Специально для ленивых, как говорила мама.
— Первый апрель — никому не верь! — прокричал Тарасов и заспешил дальше.
«Сегодня же первое апреля! — ударил себя по лбу Петров. — Ольга Борисовна ни за что в болезнь не поверит! Что делать?»
Знать бы, как стих называется. Да автора назвать. Да первые строчки продекламировать.
А потом сказать: мол, учил, но забыл. Может, и обошлось бы.
Петров напряг память, стараясь припомнить, на какую хоть тему было стихотворение. Но в голову предательски полезли никчёмные строчки:
Это было единственное стихотворение, которое Петров выучил самостоятельно. Он тогда был влюблён в Сидорову и даже подумывал признаться ей в любви. Из той же литературы он знал, что признаваться лучше стихами. Как Пушкин, например…
Но Петров не Пушкин. Сам сочинять не умеет. Вот и откопал стихотворение в «Мурзилке». Как же оно называлось? Кажется, «На букву «Л»».
А написала его… Точно! Агния Барто. А что, если?…
Петрова осенила гениальная идея! Он догнал Тарасова.
— Классно ты меня разыграл! — похвалил Петров товарища.
— Ха! — обрадовался тот. — Я уже полкласса в дураках оставил. Я ещё и не то могу…
— А училку по литературе разыграть слабо?! — подзадорил Петров.
— Ольгу Борисовну? А что, есть идея? — заволновался Тарасов.
— Могу поделиться, — сдержанно ответил Петров и стал рассказывать. — Сегодня она обещала вызвать меня к доске. Так вот, когда Ольга Борисовна у меня спросит, что на дом задано, я отвечу: стихотворение Барто «На букву «Л»». Она, конечно, мне не поверит. А ты подтвердишь! А если ещё и весь класс подтвердит… Представляешь, как у неё лицо вытянется?!
— А вдруг она заставит тебя стих рассказывать? Что тогда?
— Ну и прочту. Я его назубок знаю!
— А если литераторша директора позовёт?
— Мы её остановим. Скажем: «Шутка! Первый апрель — никому не верь!»
— Ну ты даёшь! — восхитился Тарасов.
— Что, сдрейфил? — боясь, что Тарасов и впрямь дрейфит, спросил Петров.
— Кто? Я?! — возмутился Тарасов. — А чего мне бояться? Шутка ведь! Пойдём поговорим с ребятами.
— А как же девчонки?