Виктор Голявкин – Детская библиотека. Том 73 (страница 6)
Серёжа моментально выхватил из рюкзака дневник и раскрыл на странице со свеженькой двойкой.
— А ну-ка!
Прямо на глазах жирная двойка превратилась в ещё более жирную пятёрку.
— Порядок! — подскочил от радости Серёжа. Сунул дневник в рюкзак, подобрал банку с надписью GIN amp; TONIC и скомандовал: — Полезай!
Джинн нехотя втянулся в жестянку, и Серёжа весело побежал домой.
Дверь ему открыла бабушка.
— Пришёл? Как дела в школе? — с порога спросила она.
Серёжа, распираемый гордостью, протянул ей дневник.
— Вот!
Бабушка вытерла о фартук и без того чистые руки и с благоговением открыла дневник.
— Что? Что это? Опять?! — схватилась она за сердце.
Серёжа глянул в дневник и, к своему ужасу, обнаружил в нём вместо пятёрки всё ту же двойку.
— Это… Это… — начал мямлить он. — Бабушка, я
Бабушка сердито поджала губы и молча удалилась в кухню.
Серёжа ворвался в свою комнату, плотно прикрыл дверь и достал из рюкзака синюю металлическую банку.
— Эй, Джинн! — позвал он.
Джинн не замедлил появиться.
— Приказывай, мой повелитель! — сказал он.
— Ты что наделал?! — возмутился мальчик.
— Это не я! Это Тоник. Он всегда всё делает наоборот.
— Какой ещё Тоник? — не понял Серёжка.
Джинн кивнул на банку.
Серёжа повертел её, остановился глазами на надписи и вслух прочитал:
— «Джин энд тоник»…
— Ну, — кивнул Джинн. — Я ж говорю: нас двое.
— А где он? Где Тоник? — заволновался Серёжа.
— Где ж ему быть? В банке, конечно.
Серёжа встряхнул как следует жестянку. Из неё послышался недовольный голос:
— Чего надо?
— А ну вылезай! — потребовал Серёжа.
— Не вылезу! — отказался Тоник.
— Как это — не вылезу? — опешил Серёжа и сильнее затряс банку. — Вылезай, тебе говорят!
— Ещё чего! — сообщил Тоник.
— Ах так! — разозлился Серёжа и бросил банку на пол. Он стал топтать её ногами, приговаривая: — Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!
А Тоник вторил ему:
— Не вылезу! Не вылезу! Не вылезу!
Джинн наблюдал молча, болезненно морщился, хватался руками за скулы, словно у него ныли зубы, и недовольно качал головой.
Стены комнаты дрожали, с полок на пол сыпались книги, опрокидывались стулья. Грохот стоял как во время грозы. Но Серёжа в азарте ничего не замечал. Пока не сорвалась со шкафа и не разбилась нарядная фарфоровая вазочка. Бабушкина. Старинная.
Серёжа наконец остановился. Огляделся и пришёл в бешенство. Он схватил злополучную банку и вышвырнул подальше в окно.
— Ну и убирайся! — крикнул на прощание Тонику.
Следом за банкой в окно медленно просочился Джинн.
— А ты куда? — растерялся Серёжа.
— Я — раб этой банки, — пожал плечами Джинн и скрылся за ближайшими деревьями.
На шум прибежала бабушка. Она изумлённо посмотрела на разбросанные вещи и накинулась на внука:
— Ничего себе уборочка! Что это ты вытворяешь?
— Это не я! — оправдывался Серёжа. — Это Тоник!
Бабушка разгневалась:
— Я тебе покажу — тоник! Вот придут родители, я им всё расскажу! А про двойку — в первую очередь!
Серёжа вздохнул и посмотрел под ноги. На полу валялась любимая книжка «Старик Хоттабыч». С раскрытой страницы лукаво подмигивал джинн.
Вредная
Вася влюбился в Таню. И нахватал по математике двоек. Причём сделал это сознательно. Он как рассудил: Таня лучше всех в математике разбирается, а раз так, то он смело может обратиться к ней за помощью. Таня придёт к нему домой, вот тут-то он и расскажет ей о своей великой любви.
Однажды после уроков Вася попросил Таню:
— Помоги мне с математикой, а то меня на второй год оставят.
И так печально на неё глянул, что Таня согласилась:
— Ладно, я к тебе в три приду. — И пошла домой обедать.
Вася ликовал.
Он пулей влетел в квартиру и… растерянно замер. За его письменным столом, размазывая краски по листу картона, сидела младшая сестрёнка Катя.
— Ты почему не в саду? — накинулся на неё Вася.
— У нас карантин, а мама на работе, — радостно сообщила Катя.
Вася схватился за голову и зашагал по комнате. Вот те на! Хотел Тане в любви признаться, но разве при Катьке это сделаешь? Даже если запереть её в ванной, всё равно подслушает и маме наябедничает.
Вдруг Васю осенило.
— Собирайся! — потребовал он.
Петя отворил дверь.
— Выручай! — с порога взмолился Вася. — Пусть Катька у тебя побудет. Немного. Всего час!
— Это ещё зачем? — удивился друг.