Виктор Глумов – Школа наемников (страница 12)
– Слышь, а где Гай? – спросил он у Лекса, отвернувшегося к стене.
В отличие от легкомысленных сокурсников, Лекс готовился к завтрашнему дню со всей тщательностью и собирался уснуть.
– Не знаю, – буркнул он.
– Да врешь ты! Чё с ним? Струсил небось?
– Если бы струсил, Андреас при всех его опозорил бы, – не выдержал Лекс. – Слушай, отлепись, а? Если так интересно, спроси завтра у Андреаса.
– Да чё те стоит? Ну скажи!
– Дай поспать. Не знаю я.
Придавив голову подушкой, Лекс закрыл глаза и попытался отрешиться от шума.
Глава 7
Нет выхода
Остановились у ворот – небольших, едва ли танкер пройдет. Как и положено на выезде – охрана, каменные башни дозорных вышек и пулеметные точки.
– Это был мой ученик, – проговорил седой, стараясь не смотреть на Артура. – Но я обещал, что ты уйдешь… и ты останешься в живых. Пока что.
Охранники на воротах не обращали на Артура внимания, как будто каждый день бывшее «мясо» ходило туда-сюда. Сняли наручники, вручили пистолет, патроны и вытолкали за ворота. Обернувшись, Артур прочел во взгляде седого ненависть.
Шагнул вперед, еще шагнул и побрел в сторону долины, со всех сторон окруженной скалами. Впереди маячила то ли свалка, то ли деревня. Это не Замок Омега, где чисто, здесь почти как дома: каркасы машин, выжженная солнцем земля, под ногами перекатываются камни. Живой! На воле! Все еще не веря в удачу, Артур побежал, боясь, что омеговцы передумают, он чувствовал – они смотрят в спину.
Теперь нужно где-то остановиться и перетянуть рану, кровь еще не свернулась. Вот и подходящий древний самоход, длинный, с множеством пустых окон и тупой «мордой». Когда-то самоход был выкрашен в веселый голубой цвет, но краска растрескалась, слезла пластами, оставшись только на стыке листов и вокруг клепок. Внутрь Артур заходить не стал – оттуда несло мочой и дерьмом. Рухнул в тень, отдышался, глянул на раненую руку: глубокий порез, но вроде не до кости. Стянул пропахшую по́том майку, свернул жгутом и обмотал плечо выше раны. Обработать бы, хотя бы промыть, а то еще нагноится.
Заново родился: мысли возвращаются вместе с ощущениями. Ноют ушибленные ребра, в ушах звенит, хочется пить. Запрокинув голову, Артур рассмеялся. Белесое небо, нищета и убогость вокруг – его мир. Что делать дальше, он еще не думал, просто наслаждался свободой.
Придя в себя, осмотрел пистолет: простенький, самозарядный, в магазине семь патронов, еще десяток дали омеговцы. В деревне можно попытаться обменять боеприпасы на какое-нибудь обеззараживающее средство, а потом… Только сейчас Артур сообразил, что «потом» может не наступить. Он один, всего имущества – мокасины, штаны да майка, которой руку перевязал. Еще пистолет, устаревший до Погибели. Дома у него нет, возвращаться некуда, да и не доберется: если мутафаги по дороге не задерут, так охотники за головами прибьют или продадут в рабство. В охрану караванов не наймешься: омеговцы под боком, им Артур не конкурент.
Выходов два: побатрачить у землепашцев или прибиться к банде. Первое Артуру нравилось больше, если бы не одно «но». Даже два. Во-первых, заплатят такие гроши, что даже на куртку нормальную не хватит; во-вторых, хорошо, если наниматель попадется честный и не обманет, а если решит сэкономить? Прирежет ночью по-тихому и манисам скормит.
А ведь есть еще вариант! Податься в «дикие» наемники! Там ни машины, ни оружия не требуется – выдадут на месте, главное, чтоб здоровый и сильный был. Кормят, поят, крыша над головой и платят, говорят, неплохо. Постепенно накопить денег, обрасти знакомствами, а потом пойти на вольные хлеба… Не совсем на вольные – под ту же Омегу. Надо будет у местных спросить, где люди требуются.
После того как его отпустили, Артур омеговцев даже зауважал: единственные люди в Пустоши, которые слово держат! Бывает же!
Он двинулся к свалке в приподнятом расположении духа, но чем ближе подходил, тем больше настораживался. Где дорога? Неужели никто не ездит? Слева появилась узкая малохоженая тропинка со следом ботинка в засохшей грязи. Ни полей, ни пастбища – почему местные ничего не выращивают? Вряд ли вблизи замка рискнули обосноваться кетчеры. Задумавшись, Артур споткнулся о покрышку с оплавившейся резиной и выругался.
Солнце, коснувшись скал, похожих на огромную корону, окрасило их алым, побалансировало немного на пиках и начало медленно скатываться – по долине протянулись длинные тени, отчего желто-красная земля стала еще ярче.
В сердце Артура поселилось дурное предчувствие.
За сваленные кучей самоходы и неведомые машины Древних он заходить не стал – в гостеприимство местных не верилось. Машины методично стаскивали, должно быть, много сезонов, громоздили друг на друга, создавая многоэтажные коридоры из взаимопроникающих салонов. Сооружение Артуру что-то смутно напомнило, но без конкретики.
Прокашлявшись, он крикнул:
– Есть кто живой?
– Пррроваливай! – ответили ему надтреснутым голосом.
Забубнил, возражая, второй мужчина. Тряпки на окнах самохода заколыхались, разъехались в стороны, и из салона высунулась харя, заросшая пегой бородой по самые глаза.
– Чаво тебе?
– Пить есть? – прохрипел Артур.
– Самим мало, проваливай!
– Подожди, – заговорил другой, высунувшись из соседнего окна. Рожа у него была не лучше: тоже заросшая, только борода – черная с проседью, нечесаные патлы сбились в колтуны, один глаз заплыл. – Чё у тебя есть? Просто так не нальем.
– Меня только что отпустили…
Пегобородый заржал. Было слышно, как он катается по салону и сучит ногами, доносились похрюкивания и возгласы:
– О-о-о! Е-его! Ха-ха-ха! О-о-отпустили! Я сейчас… сейчас лопну!
Не понимая, что он такого смешного ляпнул, Артур поспешил убраться от психов. Такие недолго живут. Почему они здесь, прямо у ворот замка? Такая хорошая долина, можно было ее засеять…
А вот и деревня, точнее ее подобие: вместо домов – кузовы грузовиков. Где железо проела ржавчина – заплаты из металла или кожи, окна занавешены грязными, драными тряпками. На порожке ближайшего такого «строения» сидело существо женского пола. Темные волосы не чесаны, наверное, сезон, рубашка износилась и выцвела, шорты болтаются. Почувствовав на себе взгляд, женщина дернула острыми коленками, вскинула голову. Да она совсем молодая! Видимо, чем-то болеет.
– Новенький! – Женщина захихикала, обнажив воспаленные десны с почерневшими зубами.
Возле соседнего кузова два тощих бородача скребли ножами шкуру панцирного волка. На одном – обноски, какими и мутант побрезговал бы, на втором – балахон из шкур, на швах стянутый грубыми стежками; брюк нет; из прохудившихся ботинок торчат грязные пальцы.
Обычно, когда спадала жара, мамаши выпускали детей порезвиться, но здесь Артур не заметил ни одного ребенка. Стариков тоже не было. Мужики все заросшие, бородатые и грязные, похожие на крыс больше, чем на людей. А вон – Артур не поверил своим глазам – мутанты! Смуглый самец в набедренной повязке и сероватая самка, под ее заношенной рубашкой угадывались три пары грудей, громоздящихся друг над другом, примерно как у свиньи.
– Я хочу пить. – Артур улыбнулся изможденной женщине, сверкнув крепкими зубами. – Милая девушка, принеси мне, пожалуйста, чашку воды.
Подействовало – приложила палец к губам, вытянула губы трубочкой, засеменила к выделывающим шкуру мужикам. Склонившись к ним, махнула рукой в сторону Артура. На девок его обаяние действовало безотказно, но сработало ли оно сейчас? Он чувствовал опасность и… безысходность.
Безысходность лежала пятнами ржавчины на машинах, отпечатывалась на угрюмых лицах, пахла смертью и тленом, эти люди напоминали живых покойников.
Мужик в шкуре вскочил, раскинул руки, будто приглашая Артура в объятия, засеменил навстречу, приговаривая:
– Добрый день, путник! Приглашаю разделить с нами кров и скромный ужин! Не побрезгуй!
Взглядом он ощупывал Артура, взвешивал, оценивал. Артуру показалось, что его хотят сожрать, и он отступил. С хищным интересом мужик уставился на пистолет, и стало ясно: им нужно оружие, а может, и одежда. И хорошо, если не его, Артура, мясо. Оттолкнув местного, он взял на прицел женщину – та даже не шелохнулась – и попятился.
– Еще шаг – и стреляю!
– Это ты зря, парень, – тряхнул головой мужик в шкуре. – Быстрая смерть милосердна! Пока ты этого не понимаешь, но скоро, очень скоро поймешь! Идем со мной!
Не опуская пистолет, Артур продолжал пятиться. Мужик махнул рукой и побрел к напарнику, взялся за нож и продолжил скоблить шкуру.
Почему они ведут себя так странно и не боятся смерти?
– Когда передумаешь, приходи, – проскрипела женщина.
Холод продрал по спине, Артур кинулся в глубь долины, надеясь встретить человека, который объяснил бы, что здесь происходит.
Солнце уже скрылось за горами, и долина погрузилась во мрак. Артур двигался вдоль скал, держа пистолет наготове. Скоро похолодает, а он голый по пояс, надо где-то раздобыть одежду. Где? Свобода оказалась на поверку совсем не сладкой.
Эхо заметалось между скалами – подал голос панцирный волк. Очень хорошо, только хищников не хватало! С такой пукалкой против них – все равно что с голыми руками, тут карабин нужен, и пули особенные, острые такие, чтобы панцирь пробивать. Артур вспомнил двоих мужиков, скобливших шкуру. Значит, у крыс есть оружие. А ну как крадутся за ним, еще и на его пистолет рассчитывают?.. Нет. Он мотнул головой. Хотели бы – сделали бы. Смысл таиться? Ба-бах, и всё. Значит, что-то их удерживает.