Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 84)
– Я не для того сточила зад об седло на пути к Аргенту, чтобы пропустить самое интересное.
Поэтому теперь они шагали вперед в полном составе. Сэт, явно не будучи от этого в восторге, распихивал возникающих на пути зевак и не оглядывался, чтобы проверить, поспевают ли за ним остальные.
Ани и Гааз тихо беседовали на ходу. Ветер донес до юноши обрывки фраз, разговор был сосредоточен вокруг Манэ и открывшихся им подробностях воровского ремесла. Еще совсем недавно услышанное у цветочного лотка непременно увлекло бы и юношу, заставив задуматься о том, сколько неизведанных тайн скрывается вокруг. Но после всего пережитого удивить его стало куда сложнее. А близость момента, к которому они так долго шли, вытеснила из головы все другие мысли и переживания.
Нести на себе медальон, предвкушая день, когда от него наконец получится избавиться, – это одно. В самом деле это провернуть – совсем другое. И пусть, по словам Лиса, Аргент был лишь перевалочным пунктом, невозможно было предсказать, какую реакцию вызовет появление юноши.
В глубине души засела глупая, по-детски наивная надежда, что все разрешится само собой. Узнав обо всех неудачах и перипетиях их путешествия, заказчики возмутятся, но простят. Медальон отберут, перепоручив дело кому-то еще. Пусть он никогда не признался бы вслух, однако Сэту Эдвин тоже желал отделаться от этого заказа как можно скорее, закончив наконец эту бесконечную гонку. А гора золотых монет… Мертвецу она точно не пригодится. Можно было бы надеяться, что за доставку медальона до столицы им выплатят хоть часть, но вовсе необязательно…
В своих мечтах он зашел куда-то очень далеко, при этом четко осознавая, что шансов на подобный исход нет. Особенно если вспомнить прощальные слова Далии. Кожаный жилет мелькал перед ним точно так же, как маячил среди деревьев, покуда они вышагивали прочь от Дубов, прямиком в неизвестность. Тогда он не знал даже имени человека, который в итоге протащил его за собой через все Срединные земли.
Окончательно все иллюзии разрушил шепот, так некстати прервавший свою спячку.
«
«Если я передам медальон кому-то другому, ты никуда не исчезнешь, ведь так?»
Молчание. Голос или не хотел отвечать или же понимал, что ответ Эдвину не понравится.
Пространные рассуждения и философствование дремлющего бога начинали раздражать.
«Спасибо за нравоучение, но я лучше отойду подальше, чтобы не обжечься. А ты? Много раз видел подобное?».
Эдвин сбился с шага, в ту же секунду Сэт резко остановился, очередная улочка вывела их на городскую площадь. Лис призывно помахал рукой, требуя внимания, пальцем указал вперед, на крупное здание, выполненное из камня песочного оттенка, с акцентами из терракоты и известняка.
– Библиотека Адельберта. – Гааз замер, с легким волнением уставившись на архитектурный памятник.
Его фасад был украшен округлыми арками, замысловатой каменной резьбой и декоративными финалями. Большие окна подчеркивали вертикальность и величие библиотеки. Она имела асимметричную компоновку, справа возвышалась башня, позолоченный шпиль блестел на солнце. С другой стороны от главного фасада расположилось округлое строение, увенчанное витражным куполом. Перепады высот придавали библиотеке некоторую воздушность с ноткой торжественности.
Нижние этажи скрывались за мельтешащей толпой, множество дорог стекалось к этому месту, и городской муравейник кипел. Местные спешили по своим делам, сновали между расположенными по периметру лавками. Эдвин разглядел несколько постоялых дворов и таверн. Слева, чуть в стороне, взгромоздившись на ящик, какой-то мальчишка теребил три струны, издавая звуки столь ужасные, что хотелось скорее отсыпать ему монет, чтобы отправить восвояси. Прямо перед ними, на углу здания, расположившись прямо на земле, пара работяг кидала кости и двигала по камням какие-то фишки. Всмотревшись, юноша попытался разгадать правила игры, но быстро оставил эту затею.
От гомона и людских толп разболелась голова, пот потек по вискам с утроенной силой. Эдвин пальцами отлепил мокрую рубаху от груди, подарив себе секундное облегчение. Ани сдула со лба прядь волос.
– Это все – библиотека?
– Почти. Здание с куполом, все книги и документы хранятся там, – Гааз облизнул губы, – тысячи, нет, десятки тысяч томов. Или даже больше. Под землей этажей столько же, сколько высится на площади.
– А какая часть доступна обычным людям?
– Сейчас – малая. Но если посчитать всех людей, которые не только умеют читать, но и желают тратить на это свое время… Чтива им хватит до конца жизни.
– В любом случае, нам не нужно книгохранилище. – Сэт указал на башню. – Это церковная пристройка, уголок для поклонения. Даже если буквы в слова не складываются, то можно заявиться туда, отдать дань уважения изначальному, в честь которого это все построено. Туда мы и направляемся.
– Отдавать дань уважения? – В голосе Ани сквозила ирония.
– Нет. Он все равно навряд ли тебя услышит.
Они продрались сквозь толпу, вблизи библиотека выглядела еще более монументально. Эдвин сполна осознал выражение «хранилище знаний».
«
Ворота были открыты для всех, и, миновав узкую полоску дворика, они ступили внутрь. Сэт чуть задержался, омыв руки и шею из стоящей неподалеку от входа емкости с водой. Когда он зашел следом, с бороды стекали прозрачные капли.
Нижний уровень башни представлял собой единое помещение, их встретил огромный зал с высокими сводами, теряющимися далеко наверху. Задрав голову, Эдвин увидел, что потолок расписан фресками, все они стекались к центру, группируясь вокруг одного из самых известных изображений в империи: темная фигурка на фоне белесого ничего. Прочие сюжеты (ни один из них не был ему знаком), растекались в стороны, постепенно заполняя простенки между высокими витражными окнами. Солнечный свет пробивался сквозь узоры, создавая в зале веер цветных пятен, они словно танцевали на каменном полу.
Центральную часть зала занимали длинные деревянные скамьи, которые, вероятно, были полностью заполнены людьми во время проповедей. Сейчас на них разместилось не более десятка человек, каждый из них предавался своим мыслям или молился в уединении, будто находясь в своем собственном мире. Атмосфера тишины и спокойствия наполняла пространство, создавая ощущение, что каждый искал здесь ответы или успокоение среди сводов, пропитанных историей.
Что ж, отчасти они тоже пришли за ответами.
Эдвин взглянул на алтарь, расположенный в дальнем конце зала. Пространство перед ним пустовало, как и постамент для выступлений. В уголках помещения сверкали белым рунные лампы, зажженные больше для торжественности и порядка, света в помещении и без того было достаточно.
Пропустив какую-то спешившую к выходу старушку, он прошел дальше. Сэт, идущий по соседнему проходу, со своим букетиком не выделяется вовсе, каждый второй из сидящих сжимал в руке цветочные ростки, пусть и менее пышные. Для чего они предназначались, стало ясно, стоило им подойти к алтарю вплотную. За каменным парапетом скрывалась круглая ниша, утопленная в пол. Вся она была устлана плотным цветочным ковром всевозможных оттенков, словно перекликаясь с цветными пятнами света.
Обстановка явно не располагала к праздной болтовне. Но, не удержавшись, Эдвин все же уточнил:
– Как вяжется изначальный, именуемый «хранителем знаний», и горка цветов?
Ответил Гааз:
– Людям зачастую не хватает изобретательности. Традиция перекликается с возложением цветов на могилу – какой в этом толк? Но раз уж так принято… Если подумать, поклонение любому из изначальных – это тоже посещение могилы. Люди приносят букеты в знак почтения и, что уж таить, с надеждой, что их молитвы будут поскорее услышаны. Ты раскусил иронию Сэта?
– Иронию? Нет.
– Выбор цветов. Кремерские розы.
Эдвин вытер пот со лба.
– Я видел, как они с Манэ переглядывались, но не стал ничего спрашивать.
– Небольшая подколка, тычок в закостенелость церковной риторики. Есть точка зрения, что изначальные были куда более человечны, чем их канонизированные облики. Все упоминания об этом, конечно же, вымараны из писания и крайне порицаемы церковью.
– Порицаемы?
– Навряд ли тебя посадят в темницу за подобного рода болтовню, – Гааз, казалось, сам был не очень уверен в своих словах, – но пожурят и настоятельно попросят выкинуть из головы такие мысли.
– Где связь с цветами?
– Я не договорил. Адельберта тесно связывают с Розой, намекая, что даже среди изначальных процветали отношения, которые мы именуем отнюдь не платоническими. Нужно ли пояснить…
«
– Не нужно. – Эдвин почувствовал, что краска прилила к щекам.
Гааз хмыкнул.
– Хорошо. Так или иначе, подобные рассуждения не вяжутся с образом божественных светочей, которые бродили по Миру сотни лет назад. Мало найдется людей, которые увидят в выборе Лиса насмешку. Но если ты достаточно образован, то усмехнешься. Или поморщишься, зависит от убеждений.
– Сорт роз тоже имеет значение?