Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 77)
– На всякий случай напомню, что если кто-то из нас лишен права выбора, – он скользнул взглядом по Эдвину, – или почти лишен, то с некоторыми все иначе. – Теперь вор пялился на торговку. – Аргент – большой город, затеряться там легко. И никто не будет искать вас с Гаазом столь рьяно. Если пережитое с момента нашего знакомства оставило отпечаток и повлияло на принятые решения… Еще не поздно их пересмотреть.
Целитель лишь отмахнулся, а Эдвину уже давно стало наплевать. Он уже не рассчитывал вернуться домой хоть сколько-нибудь скоро. Хорошо было бы вообще вернуться. Зато Ани жестом не ограничилась:
– Давайте уже войдем в этот клятый город.
И, двинув коленями, пустила лошадь галопом с холма.
Эдвин задрал голову и отчетливо выговорил:
– Как такое возможно?
Верхний край внешней стены виднелся высоко. Очень высоко. Может быть, чуть ниже, чем скрывающий твердыню Ашелии обрыв, но затылок все равно почти соприкоснулся со спиной. Он конкретизировал вопрос:
– Как возможно такое построить?
Гааз хмыкнул.
– Дивный новый Мир. Пусть уже и не очень-то новый. Меняются лишь те, кто держит в руках ниточки и поводки.
– А поточнее?
– Как можно построить такой город? Или тебя интересует стена? Или что-то еще?
– Все вместе.
– Ну, – врач почесал затылок, – городу лет эдак столько же, сколько известным летописям. Конечно, начиналось все не с таких масштабов, и Аргент неоднократно достраивался и перестраивался. Кто знает, быть может в начале времен это были едва пережившие падение Годвина руины. Но дай людям время и цель – и они могут добиться удивительных результатов. Пусть сейчас это столица всей Симфареи, но и до войны город был чуть ли не самым большим на континенте. А теперь точно стал
– Но такая высота…
– Если тебя интересует не ширина, а близость к облакам, то благодарить стоит всем известную ценность империи.
– Руны?
– Да и белоголовых, в частности. Покуда под боком появляется штука, вырезающая целые участки столь ценной земли, шестеренки в голове начинаются крутиться быстрее. Те времена известны как темный час и одновременно время открытий. Люди были в панике, то и дело кто-то пропадал из Мира… Но опытным путем белоголовых смогли обуздать и нашли им применение. Наблюдаешь цепочку? Кучка несчастных юношей, которые внезапно начинают задавать Миру тряску, во всех смыслах. А в итоге становятся ценнейшим ресурсом, направленным на одно: добычу рун. А вот дальше… Дело техники. И настоящий прорыв.
– Но их же всех заковывают в ошейники? Как их смогли изобрести до того, как наладили добычу рун?
Парацельс покачал головой.
– Понятия не имею. Все, что касается ошейников, уже давно строжайше охраняется церковью и погребено под кучей замков и печатей. Но учитывая отношение большинства правителей к собственным подчиненным… Не удивлюсь, если поначалу добыча велась без ошейников вовсе. Как говорится – сколько успеешь. А уж если не повезло и в один прекрасный день все сгинули… Главное – найти замену, а прогресс уже не остановить. Но это лишь мои догадки.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о прогрессе? Рудники?
– Вовсе нет. Это лишь следствие возникших потребностей. Один раз пожарив мясо, сложно вернуться к сырому. Хотя кое-где непрожаренное мясо все еще является деликатесом… О чем это я? Ты же не думаешь, что вся суть рун в том, чтобы ковать доспехи и жечь лампы в домах высокородных? Для простых вещей все еще используется человеческий труд, но рунные изобретения давно стали хорошим подспорьем во всех сферах, там, где это уместно. С их помощью фильтруют воду, поднимают грузы, возводят сложные городские системы, нынче почти все крупные города зависят от подобных вещей.
– Основа всей торговли континента, – вставил Сэт, – пока простой люд возит в телегах овощи меж городами, на самых верхах торгуются за каждый мешок рун. Без них нет комфорта, а значит, и прогресса. Хочешь расти и попутно занять удобное место в Мире – будь добр поцеловать Вильгельма в одно место, нынче такие времена. Он держит всех остальных на коротком поводке, не давая никому большей мощи и ресурсов, чем потребляет столица.
– Именно так, – Гааз кивнул, – и при этом обычные люди могут даже не замечать присутствия рун в своей жизни. Да, в отдаленных землях зажигают лучину и носят ведра с водой, при этом даже не задумываясь о ее очистке. Быть может, кипятят ее, но скорее для горячих напитков, чем из соображений здоровья.
Эдвин кивком подтвердил слова врача – Гааз крайне точно описал их обычный быт.
– Зато в городах люди о таком не думают по иным причинам. Подобные блага достаются жителям сразу на блюдечке. Да, где-то на окраинах бедняки все еще вычищают выгребные ямы, зато непосредственно в городах все вымывается само, спасибо заседающим под крылом владыки умам. И наоборот, в колодцы и рукомойники вода поступает уже очищенной, хотя откуда она берется? – На риторический вопрос Парацельс ответил сам, указав большим пальцем за спину: – Из этого самого озера, я почти уверен.
– А что насчет городов, у которых под боком нет такого природного подарка?
– Подземные течения? Еще часть городов граничит с краем континента, там воду очищают от соли. В крайнем случае – поставки, но тут тяжело приходится только совсем уж южным городам… Впрочем, в тех местах имеются топи, но не будем углубляться…
Ани наморщила нос.
– Напомню, что вопрос изначально был про стены.
– Относительно воды я хорошо осведомлен по очевидным причинам: чистая вода крайне важна во врачебном ремесле. Лет десять назад был у меня конфликт с управляющим… – Гааз шмыгнул носом, утер его рукавом. – Неважно. Со строительным делом я знаком куда хуже, но подождите буквально час. Город постоянно достраивают и перестраивают, от одного взгляда на современные приспособления станет ясно, что затаскивание камней на такие высоты уже давно не является проблемой. Системы канатов, укрепленные рунами и приводимые в движения специальными кранами… Ладно, ладно, это все еще тяжкий труд, но речь теперь идет о годах, а не десятилетиях.
Сэт пробурчал что-то в подтверждение слов старика. Эдвин покачал головой и вновь посмотрел на небо. Ему, как каменщику, казалось невероятным все озвученное. Они с Вамосом все еще дробили камни, а потом мешали раствор, скрепляя неподатливую породу в монолитные сооружения. Теперь собственное ремесло начало казаться донельзя… бесполезным. Гааз словно прочитал его мысли:
– В любом случае, пройдут долгие годы, прежде чем подобные процессы разойдутся по всей Симфарее. Я скорей поверю, что они так и останутся привилегией сильных мира сего, покуда обычный народ стенает в своих закутках.
– Не драматизируй. – Старый лис двинул поводьями. – Сейчас налево.
Они петляли по переполненным людьми улицам, а ведь городские ворота пока только маячили на горизонте. Эдвин в глубине души радовался, что успел побывать в Вествуде, вынужденная поездка на запад послужила своеобразной подготовкой. Без этого от местных толп ему могло бы и поплохеть.
Лошади еле-еле продвигались вперед, под ногами сновали дети, мимо катились телеги, местные жители спешили по своим делам. Сэт, явно чувствуя себя как дома, зычным голом отгонял особо нерасторопную ребятню, которая с хихиканьем отбегала в сторону, рискуя упокоиться под колесом очередной кибитки.
Прошло не менее получаса, прежде чем дорога начала идти вверх, постепенно превращаясь в широкий мощеный склон, заканчивающийся огромной аркой. В ширину она могла бы вместить не менее двадцати всадников, а верхний край терялся на высоте как минимум нескольких этажей. Гигантские железные створки были разведены в стороны, по обе стороны дороги Эдвин разглядел пары скучающих стражников. Людская толпа непрекращающимся потоком текла в город и из него. Юноша шепнул Лису:
– Вход в город не охраняется?
– Охраняется номинально. Фактически мы все это время уже в столице, внешние постройки относятся к Аргенту в полной мере. Поэтому проход открыт, толку запирать его не в военное время? За день через него проходят тысячи людей.
– А как же безопасность? В Вествуде ворота в верхний город были заперты.
– Здесь есть собственный верхний город, если можно его так назвать. В кварталы высокородных случайная шваль точно просто так не попадет, а если и попадет, то у гвардейцев могут возникнуть вопросы. А здесь… Уж поверь, если запахнет жареным, Вильгельм тут же загонит всех внутрь и накинет замок на створки. А пока – врата Аргента распахнуты для всех.
Эдвин хотел что-то ответить, но Ани опередила его, сморщив нос:
– Воняет.
– А как иначе, – Лис хмыкнул, – больше слушайте Гааза. Можно дать людям любые блага и с трепетом обсуждать достижения науки, но люди все равно найдут, как утопить себя в грязи. Бездомные будут смердеть, овощи – гнить, а выгребные ямы – греться на солнце. Высокородные и те, у кого есть деньги и потребность, создают вокруг себя пятачок цивилизованности. Но ко въезду в город это не относится, слишком уж много всякой швали снует в этой толпе, выпрашивая монету или нацелившись на карманы простаков. В противостоянии человеческой природы и прогресса здесь явно пока побеждает первое.
Парацельс большую часть речи проигнорировал, но все же кивнул.