Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 40)

Он продолжал говорить, и суть сводилась к тому, что получит Туша молотом по голове прямо сегодня или же испарится через пару месяцев из Мира сам – разницы особой нет. Но Рик слушал краем уха и обратил все свое внимание на Пинкуса. Он много лет провел в одной комнате со своим отцом, в присутствии которого люди нередко бледнели, покрывались потом, начинали лепетать. Та же реакция наблюдалась у гостей Парацельса, хотя уже по другим причинам. Опыт был большой, но никогда еще Рикард не видел, чтобы люди бледнели так.

Светлая полоса прошла из-под растрепанных волос привратника, спустилась к шее и исчезла где-то под вторым или третьим подбородком, скрывшись в складках камзола. Затем Пинкус покраснел, как будто сейчас лопнет от натуги, а затем так же резко побледнел, словно не Туша, а он, привратник, потерял пинту крови. Веллагер какое-то время продолжал говорить, но, заметив перемены во внешности начальника, прервал себя на полуслове, озадаченно замер. Рот привратника раскрылся, сначала оттуда вырвался сиплых вздох, а затем Пинкус просто взревел:

– ЧЕРТ ВАС ДЕРИ! ПОСЛЕДНИЙ КОНВОЙ! – Голос его сорвался от натуги; привратник, давясь кашлем, продолжил тираду. – Я принимаю чертов последний конвой и набираю работников, кха! Вы не осознаете, кха-кха, важность… Ааааа!

Силы окончательно покинули толстяка, он плюхнулся на стул, зашелся кашлем пуще прежнего, стуча пухлыми кулаками по столу. Веллагер смотрел на него во все глаза, Рик скосил взгляд в сторону. Ловчий старался придать своему лицу непроницаемое выражение, но в глазах читалось удивление, а челюсть немного отвисла. Пинкус прокашлялся и куда более тихо с угрозой прошипел:

– Значит, по вашим словам, новоприбывший Корин Абайра валяется сейчас в лазарете с искалеченной ногой. И причина тому – несчастный случай? И сколько, по-вашему, этот Корин Айбара будет неспособен самостоятельно передвигаться?

– Затрудняюсь ответить, – помялся Веллагер, – возможно, несколько недель. Лекарь сможет сказать точнее.

«Точнее будет сказать, несколько месяцев. В глазах Веллагера, судя по реакции, Корин уже бесполезный труп. Но почему Пинкус так разволновался?»

Привратник тем временем снова открыл рот, чтобы заорать, но скосил глаза куда-то за спину Рику. Скрипнула дверь, раздалось новое покашливание, куда более интеллигентное:

– Кхе-кхе.

Рикарда обдало сквозняком, к столу проплыл священнослужитель Игла. Длинная белая мантия до пят – казалось, худая фигура и вправду не идет, а плывет по комнате, лишь складки одеяния шуршали от движения. В наступившей тишине Игла замер по левую руку от Пинкуса, и теперь надзиратели представляли собой еще более странную картину: смущенный, отводящий глаза Веллагер почти забился в угол, словно надеясь, что присутствующие забудут о его существовании. Бледный Пинкус, тяжело дыша, начал промокать лоб платочком. Тощий церковник с невозмутимым лицом обвел всех присутствующих взглядом, цокнул языком:

– Пинкус, судя по тому, что я вижу, вы уже в курсе ситуации?

Привратник пробурчал что-то утвердительное, рука с платочком продолжала бегать туда-сюда. Игле ответ и не требовался:

– Должен отметить, несколько минут назад я покинул лазарет. Мальчишка без сознания, врач ковыряется в его ноге. Можно было и не спрашивать, но на мой уточняющий вопрос о возможных сроках возвращения к потерпевшему двигательных функций врач отреагировал так, словно это неудачная шутка. Люблю ли я шутить, привратник?

Привратник вымученно покрутил головой из стороны в сторону. Рикард почувствовал нездоровое желание покинуть кабинет и вернуться обратно в барак. Игла впервые сказал при нем больше, чем пару слов, и голос священнослужителя… Будто подушечки пальцев подносят к плотной бумаге и резкими движениями оставляют мелкие порезы. Достаточно, чтобы причинить дискомфорт, но лишь в качестве прелюдии. А что будет дальше – неясно. Но в бледных глазах Иглы плескалось нечто, что Рику очень не понравилось.

– Известили ли вас о личности потерпевшего? Вижу, что известили. Думаю, вы разделяете мое мнение, привратник. Последний конвой, столь долгожданный, и такая неприятность…

Пинкус закивал головой, показывая, насколько он разделяет мнение Иглы, каким бы оно ни было. Рик разделял лишь одно мнение: что в руднике, а особенно в этом кабинете, происходит какое-то дерьмо, и он бы очень хотел держаться от него подальше. С одной стороны. А с другой, все инстинкты вопили, требовали разобраться, ухватить суть. Он сжал кулаки. Игла, словно услышав скрип ногтей о кожу, резко повернулся к Рику. Ощущение, точно дохлая рыба вперилась в тебя взглядом, и все-таки он не отвернулся, лишь сосредоточил взгляд где-то над плечом церковника. Мертвый взгляд перебежал на Ловчего, снова пауза. Так и не глядя на привратника, Игла добавил:

– К слову, карета уже на горизонте.

Пинкус ничего не ответил, лишь вновь сжал пухлые кулаки. Тишину нарушил скрипучий приказ:

– Веллагер. Сопроводите юношей в кабинеты номер четыре и двенадцать, выставьте охранение. Бережно сопроводите. В скором времени я планирую побеседовать с ними. С этого момента данный инцидент под моим полным контролем, и я запрещаю вам обсуждать его с кем-либо, как сейчас, так и в будущем. Если я узнаю об обратном, а я узнаю… Вы меня поняли?

Стражник кивнул, стараясь скрыть замешательство.

– После чего явитесь ко мне, тоже немного побеседуем. Столь неприятная ситуация – возможно, вам потребуется отдохнуть на должности в нейтральной зоне.

На это стражник все же открыл рот, но, встретившись взглядом с церковником, подавился возражениями. Подошел к юношам, рыкнул:

– Вы слышали. Пошли.

Прежде чем их вытолкали в коридор, Рик успел услышать начало фразы, обращенной к привратнику:

– Пинкус, вот что вы сделаете…

Дверь захлопнулась, отрезав концовку. Они замерли в замешательстве. Он поймал взгляд Ловчего, в глазах парня плескалось недоумение, которое Рик полностью разделял. Какого черта привратник чуть не потерял сознание в кабинете? Сначала гнев его был понятен, но стоило Веллагеру упомянуть, что в лазарете сейчас лежит Корин… Почему привратник так носится с Тушей? Сначала на пару с Иглой вытащил его из клетки, теперь это… Игла. О чем он, черт его дери, собрался лично беседовать с ними? Ответов на эти вопросы не было, но пока мысли проносились в голове, Веллагер взмахом подозвал стражника. Всучил ему Рика, буркнул:

– Двенадцатый кабинет, выставить охранение! – Стражник было открыл рот, но Веллагер чуть ли не прорычал: – Никаких вопросов. Прямой приказ священнослужителя.

Ловчий напоследок кивнул, потом его развернули в одну сторону, Рика в другую. Стражник, то и дело подталкивая в плечо, провел его по лестнице вниз, затем по коридору через все здание, звякнув ключами, отворил очередную дверь. Внутри, в отличие от предыдущей комнаты, не было стола, ни даже окна. Одинокий стул в углу и маленький комод у стены. Рик подумал, стоит ли ему облегченно вздохнуть. Если бы его провели в помещение, где вдоль стены разложены пыточные инструменты, а в углу стоит железная дева – он бы не удивился. Во всяком случае не больше, чем уже. Стражник, все так же не говоря ни слова, захлопнул дверь, в замке повернулся ключ.

Рик подошел к комоду, отворил дверцы. Абсолютная пустота. Он вздохнул, выдвинул из угла стул, уселся. Удивительно, но впервые за многие недели он оказался где-то совсем один. Рик не боялся Иглы, не переживал за Корина. За Ловчего – тем более, этот парень восемь лет глотает тут пыль. Но это утро сделало ему неожиданный подарок. А точнее – разожгло интерес. Рик уже давно не чувствовал себя настолько живым, кровь неслась по жилам. Он прикрыл глаза, и перед ним в бесконечной темноте яркими вспышками закружились последние события.

Клетки прибыли пять… Нет, уже шесть дней назад. То же самое с количеством человек, поначалу Коска планировал оставить четверых: Рик, Долан, Альбус, Крид. Пинкус сверился с бумагами, затребовал оставить пятого. Коска возмущенно отказался, но в итоге уступил. Тут интересно, внимательно ли Пинкус изучил документы? Рик кивнул навстречу воспоминаниям. Безусловно. Привратник жадно вчитывался в бумаги, губы шевелились, палец бегал по строчкам. Все, что было дальше: хождение вокруг клеток, муки выбора – чушь. Не более чем балаган, представление для Коски.

Затем. В том, что Пинкус нацелился взять последним именно Тушу, – сомнений нет, вон как его покорежило от известий, что здоровяк лежит в лазарете. Но почему? Почти по всем параметрам Туша – худший выбор. Даже если не знать о его природной сообразительности и соблазниться мускулами, то на бумаге черным по белому указан возраст. В глазах любого привратника это должно означать одно: этот человек проработает на руднике меньше года. Польза сомнительна? Еще как! С такими сменами любой обрастет мускулами за пару месяцев и сможет дробить камни минимум несколько лет. А может, и больше, как в случае Ловчего, или Вина, или Альбуса.

Что еще? По обрывкам фраз стало понятно – из столицы скоро прибудут гости, что очень нервирует Пинкуса. Проверка? Визит вежливости? Хотят забрать себе часть рабочих? Оценка уровня добычи? Этого Рик не знал, но беспокойство привратника уже было знаком – толстяк бы с удовольствием обошелся без этого визита. Но тут, очевидно, решает столица, поэтому Пинкус сделал что мог, раздал приказы. Всех юношей под замок в бараках, чтобы глаза не мозолили.