Виктор Франкл – Психотерапия и экзистенциализм. Избранные работы по логотерапии (страница 36)

Случай 2. А. В., 45 лет, замужняя женщина, мать 16-летнего сына, 24 года страдает запущенным фобическим неврозом, который выражается в тяжелой клаустрофобии. Например, пациентка боится ездить в автомобиле. Также ее пугают высота, лифты, необходимость идти по мосту и удаляться от дома (когда ее заставляли это делать, она «цеплялась за деревья, кусты, за что угодно»), падение, открытые пространства, одиночество и паралич. За 24 года она лечилась у разных специалистов, несколько раз это была длительная психоаналитически ориентированная психотерапия. Кроме того, пациентка несколько раз лежала в больнице, прошла несколько серий электрошоковой терапии, и, наконец, ей рекомендовали лоботомию. В течение четырех лет до того, как она попала ко мне, ее постоянно госпитализировали в психиатрическую палату государственной больницы. Там она получала ЭШТ и интенсивную медикаментозную терапию барбитуратами, фенотиазинами, ингибиторами моноаминоксидазы и соединениями амфетамина[231] – все безрезультатно. Ее настолько парализовали многочисленные фобии, что в больничной палате женщина отказывалась отходить от своей кровати. Она постоянно пребывала в остром дистрессе, даже несмотря на большие дозы транквилизаторов. Напряжение было настолько велико, что у нее болели мышцы. Она постоянно старалась «не рухнуть», «не нервничать», «не впадать в панику». Диагнозы, поставленные частными психиатрами, варьировались от психоневроза до шизофренической реакции шизоаффективного типа. За несколько месяцев до визита ко мне ей в очередной раз вынесли вердикт: шизофреническая реакция псевдоневротического типа с фобической тревогой и депрессивными проявлениями. В больнице А. В. полтора года наблюдалась у опытного клинического психолога, который применял интенсивную аналитически ориентированную психотерапию.

1 марта 1959 года пациентка перестала принимать лекарства, и я приступил к лечению посредством парадоксальной интенции. Я объяснил женщине суть метода, и мы стали вместе прорабатывать симптом за симптомом и страх за страхом. Начали с устранения мелких страхов, таких как бессонница. Пациентку перевели из пугавшей ее палаты в другую и попросили «постараться, насколько это возможно, впасть в панику и потерять сознание». Сначала она сердито сказала: «Мне не нужно стараться, чтобы бояться! Я и так боюсь! Это нелепо. Вы только делаете мне хуже!» После нескольких недель борьбы женщина смогла находиться в палате на третьем этаже и «безуспешно» пыталась лишиться чувств и подвижности. Однажды мы вместе подошли к лифту, чтобы подняться на пятый этаж. Я предложил ей войти в лифт и подняться вверх с твердым намерением потерять сознание и показать мне, «как превосходно она умеет паниковать и становиться парализованной». Уже в кабине я велел пациентке упасть в обморок, на что она рассмеялась и ответила: «Я правда пытаюсь, но ничего не выходит. Не знаю, что происходит, но бояться больше не получается. Похоже, все из-за того, что я чересчур стараюсь». Когда мы добрались до пятого этажа, женщина выглядела гордой и счастливой. Казалось, наступил поворотный момент в лечении. С тех пор она использовала метод парадоксальной интенции каждый раз, когда это было необходимо. Впервые за много лет она самостоятельно прогуливалась вокруг больницы, не пугаясь, а «постоянно стремясь впасть в панику и стать парализованной». После пяти месяцев терапии все симптомы исчезли. Пациентка поехала домой на выходные и впервые за 24 года наслаждалась жизнью без всяких фобий. Довольная, она вернулась в больницу и заявила, что у нее остался всего лишь один страх – страх перед мостами. В тот же день мы сели в мою машину и отправились на мост. Когда мы по нему проезжали, я попросил ее испытать зашкаливающую тревогу и лишиться сознания, но она только засмеялась: «Я не могу! Не получается!» Вскоре ее выписали из больницы. С тех пор женщина каждые два-три месяца приходила ко мне на осмотр «из благодарности». Хочу подчеркнуть, что я совершенно целенаправленно ничего не выяснял о ее жизни со всей психодинамикой.

Два месяца назад пациентка попросила меня о внеочередной встрече. Когда я увидел ее, она была весьма напряжена. Опять проявилась антиципаторная тревога. Ее муж несколько месяцев сидел без работы и к тому же лечился от неврологического расстройства. Незадолго до приема у женщины началась менструация, и все вместе вызывало у нее сильное беспокойство. Ее вновь начало затягивать в порочный круг патологического состояния. Всего за один сеанс она поняла, что произошло, и избежала возвращения к деструктивному паттерну фобии. Вот уже два с половиной года, прошедшие после выписки из больницы, А. В. счастливо живет со своей семьей. Выздоровление произошло без всяких попыток с моей стороны разобраться в ее симптомах с точки зрения психоанализа и глубинной психологии.

Вполне можно задаться вопросом: что же на самом деле происходит на сессиях? Терапия начинается со сбора анамнеза, записи симптоматики и т. д., объяснения пациенту основных принципов парадоксальной интенции, обсуждения историй болезни из моей практики и некоторых типичных случаев, описанных Франклом, Нибауэр и Коцоуреком[232]. Как правило, на это уходит полтора-два часа, за которые пациент получает представление о том, что мы будем делать, а во-вторых, обретает уверенность в эффективности терапии. По-моему, очень ценно, если в больнице или в частном кабинете он пообщается с человеком, которому эта методика уже помогла. Такие встречи хорошо проводить индивидуально, но они полезны и в групповой терапии. Я не отрицаю, что здесь есть суггестивный эффект, но какой врач или психиатр может избежать его в работе с пациентами? Что касается самой техники, то ее не следует путать с внушением. На самом деле парадоксальная интенция представляет собой прямо противоположное. Человек не убеждает себя, что «с каждым днем будет становиться все лучше и лучше», как предлагал Куэ[233]. Наоборот, он старается намеренно ухудшить свое состояние. Логотерапевт просит пациента пожелать, чтобы с ним случилось то, чего он боится. Как поясняет Франкл, «парадоксальная интенция – это самая настоящая логотерапия. Пациент должен объективизировать невроз, дистанцируясь от симптомов. Духовное в человеке отделяется от психического, и пациент обращается к “непокорному духу” (Trotzmacht des Geistes), духовной способности сопротивляться. Внутренняя свобода позволяет ему выбирать отношение к любой конкретной ситуации»[234].

Когда я чувствую, что пациент полностью понимает механизм парадоксальной интенции, мы начинаем применять ее вместе в кабинете. Например, человека, который боится потерять сознание, я прошу встать и попытаться «отключиться». Чтобы пробудить у него чувство юмора, я всегда преувеличиваю и говорю, например: «Да ладно, давайте сделаем это: будем терять сознание повсюду. Покажите мне, как замечательно вы падаете в обморок». И когда пациент пытается потерять сознание и обнаруживает, что ничего не получается, он начинает смеяться. Тогда я продолжаю: «Если вы не можете упасть в обморок здесь, нарочно и намеренно, то вы не упадете в обморок ни в каком другом месте, если попытаетесь». Итак, вместе снова и снова мы практикуемся в парадоксальной интенции в кабинете, а при необходимости – дома у больного или там, где проявляются его невротические симптомы. Справившись с одной из своих фобий, он с энтузиазмом начинает использовать эту технику, чтобы избавиться и от других симптомов. Количество сеансов во многом зависит от того, насколько давно появилось расстройство. Если оно протекает остро и длится всего несколько недель или месяцев, большинству пациентов хватает 4–12 сессий. У тех, кто болеет несколько лет, даже двадцать и более (у меня было шесть таких пациентов, в научной литературе описано множество случаев), терапия занимает 5–12 месяцев с периодичностью раз в две недели. В течение курса надо время от времени повторять обучение и поощрять пациента работать с симптомами методами парадоксальной интенции. Как известно, нервная система способна к воспроизведению. Чувства передаются и выражаются через нервные окончания, относящиеся к той ее части, что называется вегетативной. Поэтому невротический паттерн может закрепиться и превратиться в своего рода рефлекс, даже если мы выяснили и устранили его причины. Чтобы использовать эту особенность в терапии, мы должны обязательно прибегать к парадоксальной интенции снова и снова.

Поначалу пациенты добиваются хороших результатов, но в ходе лечения, чаще всего в хронических случаях, они порой сталкиваются с небольшими неудачами. Дело в том, что, как только человек пытается выздороветь, он снова попадает в порочный круг. Сосредоточенность на желании исцелиться подпитывает невроз. Другими словами, пациент «забывает» о парадоксальной интенции, и ему становится хуже от использования суггестивного метода Куэ. Это происходит именно под влиянием повторяющихся паттернов невротического поведения. («Я столько лет пытался бороться со своим неврозом неправильным способом, что теперь сложно переучиваться заново».) Но здесь присутствует еще один фактор: нужно огромное мужество, чтобы сделать то, что так сильно пугает. Например, от пациента, который боится покраснеть на людях, просят именно этого. Здесь мы обращаемся к чувству собственного достоинства человека и его внутренней свободе в своем духовном измерении и, таким образом, практикуем логотерапию в ее истинном значении. Поэтому терапевт должен постоянно поддерживать пациента, чтоб тот продолжал использовать метод парадоксальной интенции, так же как и сам невроз, который производит свои симптомы. Именно тогда симптомы наконец «отчаются» и исчезнут. Правда, часто они «пробуют» вернуться, но парадоксальная интенция пресекает эти попытки. («Когда мои симптомы увидели, что не могут со мной больше ничего поделать, они полностью сдались».)