Виктор Франкл – Неврозы. Теория и терапия (страница 17)
Помимо общего соматического отклика и символического отклика в особом смысле, описанном нами выше, существует также и
ЗАМЕЧАНИЯ ЧАСТНОГО ХАРАКТЕРА
Критика американской психосоматики
Три главных момента должны побудить нас к размышлениям и критике в отношении американской психосоматики:
• она слишком сильно полагается на статистику;
• полагается на результаты тестирований;
• слишком ограничивает себя модусом психоаналитической интерпретации.
В качестве яркого примера этого исследовательского направления я приведу работу Грейса и Грэхема, которая (что примечательно) называется The specifity (!) of the relation between attitudes and diseases («Специфичность взаимосвязи между настроем пациента и болезнью»). В этой работе авторы докладывают о 127 пациентах с 12 различными заболеваниями, исследователи опросили их и затем проанализировали интервью.
В итоге они пришли к выводу, что с определенными заболеваниями коррелируют определенный душевный настрой и установки, притом что связь эта, на что намекает название работы, специфична. Выяснилось, к примеру, что общий знаменатель, к которому можно свести душевный настрой и установки всех пациентов, страдающих, например, rhinitis vasamotoria[121], диареей и т. д., в одном случае звучит так: «Пациенты не хотят думать о своих проблемах», в другом случае так: «Пациенты желают освободиться от своих проблем» и т. д. Пока мы читаем текст слева направо, то есть сначала про определенную болезнь, затем про коррелирующий с ней настрой, нам не бросается в глаза то, на что мы обратили бы внимание, если бы шли не слева направо, а прошлись бы по списку сверху вниз; тогда мы заметили бы, что в списке указаны различные заболевания, список же психологических установок нередко обнаруживает почти одно и то же, как можно было заметить на примере выше, ведь ясно, что «не хотеть думать о своих проблемах», с одной стороны, и «желать освободиться от них», с другой стороны, – это практически одно и то же. Способ прочтения – вот что играет не последнюю роль при оценке результатов статистического психосоматического исследования.
Впрочем, если говорить о язве, которую par excellence[122] считают психосоматическим заболеванием, утверждение, что между язвой и структурой характера существует взаимосвязь, было строго опровергнуто Кляйнзорге. То, что глупость исследования, которое имеет одностороннюю статистическую направленность, можно побороть его же оружием, то есть с помощью статистических данных, можно проследить из работы английского автора Келлока, который сравнил детские переживания (в травматическом эффекте которых столь многие убеждены) 250 пациентов с язвой и 164 здоровых, при этом не обнаружилось ни малейшего различия между ними[123].
Что касается направления психосоматического исследования, которое слишком уж опирается на результаты тестирований, обратимся для примера к работе отделения стоматологических патологий одного бостонского колледжа.
Результаты этой работы гласят, что между невротическими тенденциями и зубным кариесом наблюдаются примечательные взаимосвязи. Этот результат получился после тестирования – всего! – 49 человек.
В этом случае нам кажется уместным задаться вопросом, в какой степени отдельные методы тестирования в принципе надежны. Еще Манфред Блейлер предупреждал о переоценивании роли тестирований в клинико-психиатрической области. Что касается, в частности, клинической психиатрической диагностики, Рихард Крэмер полагает, что умелая диагностическая беседа в общем дает такой же результат, как работа с тестированием. Но только не надо воображать, будто такие беседы должны длиться бог знает сколько времени и что их можно проводить лишь в стационаре. Ланген добился на основании точных статистических исследований доказательства, что заключительный диагноз после продолжительного периода наблюдений в 80 % случаев с психозами совпадал с первым впечатлением, которое пациент произвел на своего врача, а с неврозами – даже практически в 100 % случаев.
Однако существует и принципиальная граница тестирования. Она проявляется там, где, например, предпринимается попытка – как это действительно случалось – с помощью этого исследования выяснить, насколько интенсивно у определенного пациента проявляются тенденции к самоубийству. Это не помогает психиатру ни теоретически, ни практически, ведь интенсивность тенденции к самоубийству в конкретном случае вовсе не является релевантной; гораздо важнее то, какие выводы соответствующий пациент делает из данной тенденции, из своей тяги к самоубийству или своего навязчивого суицидального желания; одним словом, какую позицию он занимает как духовная личность по отношению к тенденции к самоубийству как к психологически-организменному факту, как он относится к этому факту. Исследование этого вопроса с помощью тестирования приводит к ошибкам. Убивает не тенденция к самоубийству, а человек убивает сам себя. Конечно, в конце можно провести своего рода тестирование, которое служит определенным путем выявления позиции и установки духовной личности по отношению к психофизическому процессу заболевания. Мне на ум приходит предложенный мной метод, позволяющий вскрыть диссимиляцию суицидальных тенденций (см. ранее). С помощью этого дифференциально-диагностического метода действительно из раза в раз удается отделить простую диссимиляцию суицидальных тенденций от их отсутствия. Ни одному клиническому психиатру не нужно указывать на важность такой дифференциальной диагностики в конкретных случаях ввиду вопроса о необходимости помещения пациента в закрытое лечебное учреждение или, если он уже там находится, о его выписке.
Третий пункт нашей критики американского психосоматического исследовательского направления заключается в том, что оно слишком ограничивается психоаналитическим интерпретированием. Приведу лишь два примера. Н. Фодор утверждает, что тромболитический геморрой может быть ценой, которую взрослые платят за фантазии о своем анальном рождении. Или: Бышовски объясняет, что ожирение может представлять собой защиту эго, как она иногда проявляется в отношении эксгибиционистских желаний и маскулинной агрессии[124].
Промежуточное замечание. Обратимся снова к критике психосоматики в целом и вспомним следующее.
• Психическое и физическое или соматическое составляют в человеке тесное единство, однако это ни в коем случае не значит, что единство равно одинаковости, то есть психическое и соматическое – это не одно и то же.
• Даже такое тесное психосоматическое единство в человеке еще не составляет его целостность; к последнему относится ноэтическое, духовное, ведь человек представляет собой – хоть и не только, но по своей сути – духовное существо. Иными словами, духовное измерение является для него конституирующим, и именно оно репрезентирует хоть и не единственное, но уникальное измерение его экзистенции.
Если психологизм представляет собой научный подход, игнорирующий уникальность духовного измерения человека, то американская психосоматика даже еще не достигла такого психологизма, тем более не преодолела его; она скорее осталась в плену у
Таким образом выходит, что американская психосоматика не преодолела психологизм, а сбила его цену; в отличие от нее, немецкая психосоматика его
КРИТИКА НЕМЕЦКОЙ ПСИХОСОМАТИКИ
Согласно немецкой психосоматике, историю болезни пациента можно понять, лишь исходя из его биографии, причем каждая деталь из истории болезни настолько определяется биографией пациента, что вследствие этого мы можем говорить о
Ощущение печали действительно может привести к заболеванию. Так, Кляйнзорге и Клумбиес смогли доказать, что волнение, в том числе печаль, на электрокардиограмме отображается подобно действию коронарного судорожного яда, в то время как радость, согласно электрокардиограмме, действует словно нитрит.