Виктор Фламмер – Они не люди. Книга третья (страница 45)

Николай Антонович принялся за работу. Поручившись за него, Императорский див выказал доверие. И это доверие он всецело оправдает.

В библиотеке было тихо. Только тикали старые часы, а из приоткрытого окна доносились крики и смех детей: Кузя затеял с ними какую-то веселую возню.

Первым молчание нарушил Василь.

– Слушай, Гера, а может… так и оставить?

– Нет, Василь, это неправильно, – вздохнул Аверин, а Анонимус, стоящий навытяжку возле витрины с отцовскими инструментами, вопросительно на него посмотрел. Аверин кивнул.

– Вазилис Аркадьевич, – произнес фамильяр, – прошу прошения, но так нельзя. Моим хозяином должны быть вы, а наследовать – ваш сын. Сейчас моя связь с Гермесом Аркадьевичем настолько сильна, что даже расстояние на нее уже никак не влияет. А если у него родится ребенок, я перейду к другой ветке рода. Этого нельзя допустить.

– Но ведь пока у Геры нет детей… – задумчиво проговорил Василь, – а потом, когда родятся, может, Миша уже подрастет?

– Наша связь с Анонимусом станет только сильнее. Василь, пойми. По сути, перехват фамильяра уже произошел, там, в лесу, когда напал бывший Императорский див. Миша полностью управлял Анонимусом. В этот момент ты потерял положение хозяина. Твой сын очень сильный колдун, и придется с этим жить и считаться. И учить мальчика. И как раз этим я займусь, не сомневайся. Да и, в конце концов, наш отец перехватил власть над фамильяром у дедушки тоже в довольно раннем возрасте.

– В четырнадцать лет, – добавил Анонимус.

– Но Мише еще даже семи нет! Он ребенок, он может совершенно случайно сказать что-то такое, отдать приказ… ты ведь помнишь, что тогда произошло с Любавой! – обратился Василь к фамильяру.

– Ничего не произошло. Я довольно хорошо умею… себя сдерживать, – Анонимус сказал это с такой гордостью, что Аверин заинтересованно посмотрел на дива и спросил:

– Хм, а что произошло?

– Госпожа Любава просила не рассказывать об этом, – опустил глаза див.

– Ясно, – Аверин перевел взгляд на брата, – если я правильно понял, речь идет об отданном опасном приказе, который Анонимус не выполнил.

– Скорее, о случайно вырвавшейся фразе, которую вполне можно было трактовать как приказ.

– Но Анонимус не стал ничего трактовать. Однако вы меня заинтриговали. Пожалуй, попробую спросить саму Любаву. Но главное, что хотел сказать Анонимус, я понял. Он вполне может себя контролировать и случайные или на эмоциях брошенные слова как приказ не воспримет, так?

– Да, хозяин. Но на всякий случай можно заказать клетку, в которой я смогу дождаться вашего приезда, если ситуация выйдет из-под контроля.

Василь провел рукой по лицу. Аверин улыбнулся:

– Ну что делать, Василь? Талантливые дети, по слухам, – это сплошные проблемы.

– Да уж… с детьми мне повезло. И с фамильяром тоже. Сдается мне, Анонимус самый разумный человек в этом доме… ладно. Но надо ли это оформлять как обряд? Можно ли сделать так, чтобы Миша не знал, что именно он теперь прямой хозяин Анонимуса?

– Ему нужно это знать. Наоборот, пусть привыкает к ответственности. Я думаю, лучше всего будет, если с сыном поговоришь ты.

– Прямо сейчас? – вздохнул Василь.

– Ну, можно после обеда, – усмехнулся Аверин, – я сегодня никуда не тороплюсь.

– Отлично. Тогда я, с твоего позволения, схожу покурить.

– Это третья папироса за день, – невозмутимо отметил Анонимус.

– Вот именно, что всего третья! А время уже к обеду! – поднял палец Василь, а Аверин улыбнулся:

– Всё еще бросаешь?

– Ох. Они со всех сторон на меня насели. А всё твой Кузя, между прочим!

Да, Кузя своей борьбой за здоровый образ жизни хозяина заразил и Анонимуса, и всю семью Авериных заодно.

Василь вышел, и колдун с фамильяром остались наедине.

– Я уверен, ты справишься.

Анонимус поклонился.

– Ваше сиятельство, – немного понизив голос, произнес он, – я давно хотел сказать вам, но никак не решался… – он замолчал, как будто решимости у него так и не хватало.

– Так, говори уже, не тяни. У меня такое ощущение, что семейные тайны никогда не закончатся.

– Это не тайна. Это личное. Я хочу попросить у вас прощения.

– За что? – удивился Аверин. – Ты столько сделал...

– За то, как вел себя с вами, когда вы были ребенком.

– Брось, Анонимус, ты поступал правильно. Отец бы одобрил твое решение.

– Ваш отец хотел оставить наследником вас, – тихо произнес Анонимус.

– Меня? – переспросил Аверин. – Как это меня? Почему?

– Из-за вашей колдовской силы. Я никогда не видел, чтобы он был настолько счастлив, как в день вашего рождения. Роды были тяжелыми, я находился рядом с госпожой, чтобы подпитывать ее силой, и ваш отец сказал, что убьет меня, если что-то случится с его супругой или с вами. И когда я передал вас ему… – Анонимус на мгновение замолчал, видимо, справляясь с потоком воспоминаний.

– Я… понимаю, о чем ты, – Аверин сглотнул, – отец придавал большое значение колдовской силе. Но это не означает, что он планировал сделать меня наследником.

– Я слышал его разговор с госпожой. Вам тогда уже было три года. И я почти всё время проводил с вами. Это не очень нравилось Елене Ивановне. Она просила его сиятельство быть справедливым. Говорила, что вас и так Господь наградил колдовской силой, а у старшего сына нет ничего, кроме фамильяра, чтобы защитить его и его будущую семью. А когда его сиятельство Аркадий Филиппович погиб, так и не отдав мне по этому поводу никакого приказа, я сам принял решение. И вот за него я и прошу простить меня.

– Вот что, Анонимус, – Аверин встал и подошел к диву, – я уже сказал, что прощения просить не за что. Но всё равно хорошо, что ты мне рассказал. И я очень рад, что ты способен принимать самостоятельные решения, причем в пользу нашей семьи. Только не злоупотребляй этим, – он похлопал дива по плечу.

В ответ тот снова поклонился.

– Я отлично понимаю, что главой семьи Авериных является его сиятельство Вазилис Аркадьевич.

Дверь открылась, и появился Василь.

– Что вы тут обо мне говорили? – с напускной строгостью спросил он.

– Что ты отличный глава семьи, – улыбнулся Аверин.

– А, ну в этом никто никогда и не сомневался. Анонимус, все уже хотят обедать. Ты можешь с этим что-нибудь сделать?

– Немедленно распоряжусь подавать, – Анонимус развернулся к двери, но Аверин остановил его жестом:

– Погоди. Василь, у нас ведь есть еще пять минут?

– Конечно.

– Тогда давай придумаем, как нам наградить Анонимуса. Он столько всего сделал для меня, даже перечислить сложно.

– О, конечно, я сам много об этом думал. Анонимус, чего бы ты хотел в награду?

Див медленно перевел взгляд с Василя на Аверина и обратно.

– Премного благодарен, но мне ничего не нужно. То, что я делал… это и было как награда для меня.

– Ты имеешь в виду, что считаешь наградой свою помощь Гере?

– Ваше сиятельство, не сочтите за обиду, но эти дни были лучшими за последние сорок лет. Мне давно не было так… интересно. А бой с Императорским дивом, я имею в виду господина Владимира, – уточнил он, – разве я смел бы хотеть большего?

– Господин Владимир? – переспросил Аверин. – Я слышал, ты обращался к нему на «вы», и как раз хотел узнать, чем Владимир заслужил такую честь? Не может быть, чтобы ты изменил свое мнение только из-за его силы.

– Не из-за силы, – подтвердил фамильяр, – сильных дивов немало. Но в большинстве своем дивы подобны диким зверям и руководствуются лишь грубыми инстинктами. Им нужен постоянный контроль, приказы и ошейники.

– Выходит, – с интересом спросил Василь, – ты презираешь большинство своих собратьев?

Анонимус опустил глаза:

– Не презираю, но… Аркадий Филиппович – величайший человек из всех, когда-либо живших в этом мире. Но даже он говорил, что я умный и хорошо справляюсь. Для дива бороться со своими инстинктами – самое сложное, но в то же время – самое важное. И те, кто ведет такую борьбу, вызывают у меня уважение. Императорский див почуял мою кровь, его когти уже были в моем теле. И он мог победить, но не стал добиваться превосходства таким примитивным способом. Потому что у него другие, более значимые цели. Он умен, и у него отличный самоконтроль. Именно поэтому я посчитал, что он достоин своего положения.

Аверин и Василь удивленно переглянулись.