Виктор Федоров – Память небытия (страница 2)

– Но я тоже мерил свое благополучие местом, где родился. Зачем думать о Мире вокруг, пока в твоем доме гнилые стены? Вот только, увлекшись латанием дыр, можно и не заметить, что снаружи ничего не осталось.

– Для родившегося в гнилом доме, вы, юноша, довольно бойко рассуждаете о вещах, неподвластных умам куда более гибким. Верно ли я понял, что благополучие страны ничтожно на фоне того, о чем вы хотите мне сообщить? – Уголок губ Морна приподнялся, словно предлагая оценить всю иронию ситуации.

Второй мужчина открыл было рот, но тут голос внезапно подала девчонка – чуть ли не впервые с тех пор, как Гораций столкнулся с ней на входе в кабинет.

– Обойдемся без витиеватой болтовни. Согласны? А насчет остального… – Она повернулась к Морну и отчеканила слова: – Стоит им довериться.

Прозвучало чуть ли не игриво. Гораций никогда не видел, чтобы к Черной мантии обращались так: повисший в воздухе совет можно было истолковать и как просьбу, и как приказ. Тем удивительнее, что Морн проглотил это. На сидящую в углу девушку он даже не взглянул. Вместо этого, словно желая оттянуть ответ, он порылся в кармане, вытянул на свет помятый мандарин – оранжевый огонек на черном фоне. Бледные пальцы впились в шершавую кожуру, капли сока обмочили поверхность стола.

– Пусть так. А затем мы определимся… Возможно, дыры в доме придется латать вам, а не мне.

– А когда было иначе? – Мужчина повел плечами, жилет протестующе скрипнул. – Могу заверить: еще немного, и Вильгельм окажется владыкой грязи среди гребаного ничего.

– Это угроза? – Пальцы продолжали щупать плод.

– Ничуть. С угрозами я завязал очень давно. Осталась лишь необходимость.

Словно аккомпанируя его словам, солнце наконец скрылось из виду, последний лучик скользнул по векам Горация, облака поглотили светило, и в комнате сразу помрачнело. В противовес этому Морн будто вывалился в реальный мир. Вместо подсвеченной по краям темной фигуры Тень увидел за столом побитого жизнью человека. Пусть и самого крепкого из тех, кого он знал.

– Владыка грязи…

Морн покатал эти слова на языке, пробуя на вкус. Перевел взгляд на свечку, будто кособокий огарок, весь в потеках воска, мог дать дельный совет.

– Говорите.

– А касаемо…

– Отсюда вы выйдете, – пальцы на оранжевом плоде замерли, – но то следствие не ваших просьб, отнюдь. Просто времена нынче интересные. И в будущем, если надумаете просить тюремщика не запирать клетку, лучше это делать до того, как зайдете в камеру.

Хорошо сказано. Дворцовые словесные перепалки всегда утомляли Горация, по нраву ему был их обычный с начальником диалог. Есть отчет и есть итог. Без пустой болтовни. Но скрипящий жилет следовало осадить, как и всю эту нелепую компанию.

Мужчина и юнец переглянулись, Тень даже слегка наклонился вперед, приготовившись ловить ушами информацию. В тот же момент их прервал стук в дверь. На мгновение все замерли, стоящий за дверью тут же нетерпеливо постучал вновь, в этот раз в унисон ему за окном послышался далекий раскат грома. Шрам на верхней губе начальника едва заметно дернулся, Гораций резко поднялся на ноги – оторвать зад от скамьи было приятно. Одним шагом преодолев расстояние до двери, он взялся за облезлую металлическую ручку и распахнул створку.

Глаза пришлось скосить вниз: очередной гость оказался коротышкой, ниже Тени минимум на голову. Маленький, но крепкий – Гораций сразу признал в нем человека, любящего помахать кулаками. Волосы на соломенной макушке топорщились во все стороны, широкое лицо, одно веко полуопущено, нос явно был сломан, и не раз.

Для кого угодно другого вид этого человечишки ассоциировался бы с проблемами и скорой потерей кошелька. Но для Горация он был привычен, словно сетка трещин на потолке отчего дома. Такие морды ему и встречались чаще всего по долгу службы.

Вот только в этот кабинет их не приглашали.

Человека на пороге отсутствие приглашения явно не смущало. Он скользнул обманчиво ленивым, а на деле цепким взглядом по Горацию, затем взор его метнулся в кабинет. Удовлетворившись увиденным, гость, не дав никому и слова сказать, проскрипел:

– Срочная доставка.

И, по всей видимости, посчитав объяснение достаточным, протянул Горацию средних размеров деревянный ящик. Тень принял дар, успев отметить количество ссадин и царапин на сбитых костяшках мужчины. Тот удовлетворенно кивнул, развернулся на каблуках, крадучись скользнул в сторону и через секунду скрылся за поворотом.

«Что сегодня за день такой поганый?»

Сжав зубы, Гораций повернулся к находившимся в комнате людям, сапогом захлопнул дверь – чуть сильнее, чем следовало. Отсутствие должного почтения у окружающих начало подтачивать его изнутри. Поборов желание протолкнуться сквозь стоящую по центру комнаты парочку, он прошагал вдоль скамьи и водрузил ящик на стол, прямо перед Черной мантией.

Морн, не выказав никакого удивления, внимательно оглядел посылку. Пара ладоней в высоту, тройка в длину, обычный такой ящик. Местами к деревянным стенкам налипла грязь, кое-где солома, на крышке виднелась истертая торговая печать. Покинув мастерскую плотника, когда-то давно этот ящик отправился в странствие по континенту, неся в себе все новые и новые результаты торговых сделок, договоренностей и рукопожатий. Одни товары из него вынимали, другие складывали внутрь, и уже невозможно было определить, откуда он начал свой путь и как давно. Так или иначе, путешествие это окончилось здесь, на столе у Черной мантии.

По спине Горация пробежал неприятный холодок. Слишком уж много всего произошло за сегодня, чего происходить не должно. Затылком он чувствовал, что взоры незваных гостей также обращены на хозяина кабинета. Так и не дочистив мандарин, Морн отложил его в сторону, к свече.

– Подсобите?

Гораций молниеносно отделил от пояса небольшой ножик, без лишних вопросов воткнул его в щель между стенкой и крышкой ящика, как следует поднажал. Пожалуй, даже чересчур сильно, отголоски подавленного гнева все еще клокотали в груди. Раздался треск, горстка щепок мелькнула в воздухе, крышка отлетела в сторону. Стол, жалобно скрипнув, качнулся, и многострадальный оранжевый плод слетел на пол, при этом каким-то чудом свеча осталась стоять на месте. Но на это никто внимания не обратил. Все взгляды были обращены на содержимое ящика, даже девица привстала со своей скамьи, не в силах противиться любопытству.

Морн, даже не пытаясь укрыть содержимое от чужаков, провел рукой по подбородку, затем медленно погрузил ладони в комья соломы. На мгновение замер, после чего раздался глухой звон, и на свет показалась бутылка из мутного стекла. В голове Горация мелькнула глупейшая мысль, что для вина, пожалуй, пока рановато. Особенно для такого количества – в посылку без сомнений вместилось еще три-четыре таких же бутыли.

Черная мантия покрутил емкость в руках, заботливо счистил налипшие на стекло соломинки. Казалось, он пытается рассмотреть сорт на потертой этикетке, будто в случае с подобным пойлом это могло иметь значение. В его глазах Гораций увидел всплеск жажды, подобно тому, как искрится взор заскорузлого пьяницы при виде желанного нектара. Но то было не стремление приложиться к горлышку, совсем нет. Этот взгляд начальника был ему прекрасно знаком. В этом кабинете информация ценилась похлеще любого пойла.

Чувствуя, как мурашки предательски побежали по хребту, он смотрел, как заботливо бледные пальцы начальника ощупывают знакомую светло-голубую печать у горлышка. Словно знаменуя момент, небо за окном взорвалось вспышкой, и капли дождя застучали по стеклу, сначала по чуть-чуть, несмело, а затем все быстрее и быстрее.

«Как-то незаметно осень пришла…»

Внезапно Горацию совсем поплохело; если бы не многолетняя выправка, колени бы у него подкосились. Навалилось сразу все: напряжение последних недель, долгая ночь в допросной камере. Затем заявившиеся на порог циркачи, выбившие его из колеи, готов Тень был это признать или нет. И наконец, эта закованная в мутное стекло весточка из Фарота.

Оторвав взгляд от начальника, для которого кабинета за пределами стола уже не существовало, он бросил резкий взгляд через плечо, быстро оглядев остальных людей в комнате. Девчонка уселась обратно на скамью, губы ее вновь были растянуты в ироничной ухмылке. Меж бровями юнца залегла глубокая морщина. Тень заглянул ему в глаза, ожидая увидеть непонимание напополам со смущением, но на дне карих глаз плескалось нечто такое, что заставило его нервно сглотнуть. Мужчина постарше, словно почувствовав что-то, слегка повел подбородком, будто предлагая плыть по течению. Гораций поспешно отвернулся.

Пытаясь скрыть накрывшее его замешательство, он суетливо нагнулся и схватил откатившийся в сторону мандарин. Начальник успел счистить часть шершавой корки, но пальцами Гораций ощутил не сочную волокнистую мякоть, а мерзкий гнилостный пушок.

В тот же миг на кривом лице Морна расползлась улыбка – зрелище куда более жуткое, чем многое из того, что Горацию доводилось видеть за свою жизнь. Пытаясь сдержать накатившую волну ужаса, под стук дождевых капель он медленно опустил голову и вымученно посмотрел на лежащий в руке оранжевый плод: наполовину покрытый белой пушистой плесенью.

Глава 1. Инструмент

Ушлые, сволочные гады. Всю жизнь не давали ему покоя – и вот на тебе: даже тут умудрились подпортить жизнь. И это после всего, что ему пришлось пережить! От несправедливости хотелось выть. Но нет, он не такой. Удача благоволит тем, кто способен подстроиться под обстоятельства, а не бросается с кухонным ножом против топора.