Виктор Доценко – Зона для Сёмы–Поинта (страница 45)
Залетев по малолетке на воровстве (не много, не мало, а он умудрился стащить из кабинета директора школы его кошелек с двумястами рублями, и хрустальную вазу, подаренную ГОРОНО за победу команды десятиклассников в математической олимпиаде города), Тимка–Хитрован был направлен в специнтернат для трудных подростков. Однако умудрился раскрутиться и там, то есть увеличить свой срок, и его отправили в колонию для несовершеннолетних.
Что он натворил? Он не только сумел найти на воле покупателя и получить у него половину суммы в счет будущей сделки, но и вынести товар из школы, чтобы загнать его уже второму покупателю по дешевке всю партию новеньких бушлатов.
Эти бушлаты были пошиты и присланы в детскую колонию, в качестве подарков воспитанникам, моряками, взявшимися опекать специнтернат для трудно–воспитываемых подростков.
И суд, добавив ему три года, перевел его в колонию для малолетних преступников. Но вскоре, как только ему исполнилось восемнадцать лет, его перевели во взрослую колонию.
И вместо того чтобы образумиться, как говорится, первый опыт взрослого наказания не стал учителем Тимки–Хитрована, не заставил его задуматься о своей дальнейшей жизни: вскоре он и там, уже на взрослой колонии, вновь совершил, как всегда, остроумную кражу. Он сумел впарить совершенно новенькую «Волгу» вольному мастеру механического цеха, где он работал сортировщиком. И какую «Волгу»? Ее только что получил по разнарядке из Главка сам Хозяин колонии!
И за это преступление Тимка–Хитрован получил очередной, причем весьма ощутимый, добавок к своим двум предыдущим срокам, которые он не смог вовремя погасить.
На «двойку» он принес уже восемь с половиной лет! И вполне вероятно предположить, что он так бы и продолжал воровать, но в его судьбу неожиданно вмешался вновь назначенный в колонию на должность замполита Иннокентий Добролюбов.
Новый замполит, изучив «подвиги» Тимки–Хитрована по его личному делу, решился провести с ним эксперимент. С некоторой долей вероятности можно предположить, что замполит обратил на него особое внимание и как к земляку.
Этот молодой старший лейтенант носил многоговорящую для русского человека фамилию Добролюбов, да к тому же и исконно русское имя Иннокентий, а вдобавок и отчество Селиверстович.
Трудно сказать, легенда это или нет, но в их семье, из поколения в поколение, передается мысль о том, что они являются прямыми потомками того самого Николая Александровича Добролюбова, великого критика и утописта, считающего главными определяющими критериями общества — разум и просвещение.
Может быть, Иннокентий, посвященный в эту семейную тайну, изучил труды великого однофамильца, и с самого детства решил стать учителем, чтобы нести людям «доброе, разумное и вечное». А может быть, у него была природная тяга к педагогике, но вполне возможно, и то и другое, как бы там ни было, но он решительно выбрал для своего поступления — Московский педагогический институт имени Ленина, да еще и отделение психологии.
Иннокентий был настолько фанатичен и предан своему призванию, что, получив красный диплом, который давал ему право работать где угодно, неожиданно для всех своих педагогов и однокашников подал документы в управление кадров МВД СССР. Он очень хотел работать по линии министерства внутренних дел, чтобы помогать заблудшим или оступившимся душам вернуться на путь истинный.
Как тут не задуматься о вмешательстве генов далекого предка славной фамилии?
Начальник управления кадрами министерства внутренних дел не стал докапываться до первопричин столь странного поступка молодого парня, а просто направил его в отдел по работе с трудными подростками.
Буквально за один год усиленной работы нового сотрудника, участок, который ему доверили, перешел из разряда отстающих коллективов в передовые. И к ним в отдел часто начали присылать молодых сотрудников, не только с других городов, но даже и из других республик. Как говорится, для обмена опытом и повышения квалификации.
Однажды их отдел навестила комиссия из Главка МВД СССР, среди членов которой был и представитель Главного управления исправительно–трудовых учреждений — ГУИТУ, полковник Семилетов. После знакомства с работой отдела, этот полковник неожиданно заметил, что именно в местах лишения свободы не хватает таких специалистов-энтузиастов, фанатов своего дела, каким является Иннокентий Добролюбов, и на прощанье оставил ему свои координаты.
Ну, сказал и сказал! Но мысль полковника Семилетова настолько застряла в мозгу Иннокентия, что он, промучившись ею около месяца, обратился- таки к тому самому полковнику с просьбой о содействии в его переводе в ГУИТУ:
— Леон Константинович, вас беспокоит лейтенант Добролюбов! Помните такого? Вы еще приезжали к нам в отдел с инспекцией…
— Как же, как же, отлично помню вас, лейтенант! — сразу воскликнул Семилетов. — Неужели надумали работать в нашей системе?
— Надумал.
— Вот и славненько! Но, надеюсь, вы не будете требовать, чтобы я вас, как получившего «красный» диплом, оставил в Москве и предоставил вам квартиру, а, лейтенант?
— Во–первых, квартира в Москве у меня есть, а во–вторых, я нисколько не держусь за столицу: для меня главное — приносить пользу для своей страны! — с пафосом произнес потомок великого утописта Добролюбова.
— Похвально, очень похвально! — улыбнулся полковник. — Оставьте свои координаты и ждите сообщений…
Не прошло и двух недель, как Добролюбов получил не только внеочередное звание старшего лейтенанта, но и предложение занять должность замполита в той самой колонии, в которой позднее и оказались герои нашего повествования.
За год до назначения Иннокентия Добролюбова, во избежание более серьезных последствий, из данной колонии были уволены многие руководящие офицеры из ее администрации.
Среди уволенных несчастных: начальник колонии, его заместитель по оперативной работе — старший Кум, заместитель начальника по режимной части, а также и замполит, которого уволили с формулировкой, как
И Иннокентий не стал долго раздумывать над предложением и держаться за столицу, а потому собрал свои нехитрые пожитки в небольшой чемодан и отправился в далекую от Москвы Оренбургскую область.
С его приходом в колонии довольно много чего изменилось в лучшую сторону не только в отношении дисциплины среди спецконтингента, но среди ее сотрудников, которые стали даже опаздывать в два раза меньше. .
Кроме того, Иннокентий в буквальном смысле из ничего поднял художественную самодеятельность в колонии, нашел подходящую кандидатуру на должность заведующего клубом. На воле тот мужчина окончил институт культуры и пару лет проработал заведующим сельским клубом, пока по пьянке не загнал аккордеон своему соседу, с которым и пропил вырученные деньги.
А также замполит сумел отыскать спонсора для приобретения духовых эстрадных музыкальных инструментов и приличной ударной установки для колонии.
К тому же Добролюбов добился, чтобы в расписании колонии, в отделе — свободное время, каждое воскресенье и каждый праздник в клубе показывали добрые и полезные для размышлений о будущем фильмы. И лично сам ездил в область, чтобы проследить за репертуаром получаемых для просмотра в их колонии кинокартин.
Будучи большим ценителем кино, Иннокентий хотел, чтобы в их колонии репертуар был как можно более разнообразным: комедии, детективы, мелодрамы, фильмы, снятые по произведениям русских классиков.
И впервые, за более чем полутора десятков лет существования данной колонии, Добролюбову удалось пробить существенные субсидии на обновление ассортимента книг библиотеки колонии.
Поначалу все его усилия, как водится, наталкивались на серьезное сопротивление со стороны не только старшего Кума, и заместителя начальника по режиму, но даже и со стороны самого начальника колонии. Все изменилось, когда на специальных творческих конкурсах района и всей Оренбургской области все чаще в тройку сильнейших стала попадать их колония. Начальник начал получать похвальные грамоты, премии, благодарности от вышестоящего начальства, а потому быстро поменял свое мнение и стал всерьез всячески поощрять начинания молодого замполита.
Ощутив столь мощную поддержку, молодой замполит принялся по полной программе использовать свои знания, полученные по прямой своей профессии в институте. Он тщательно изучал личные дела особо непокорных осужденных и старался отыскать в каждом из них положительные качества. Он умел терпеливо выслушивать их беды, вникать в них до самой сути и разбираться в первопричинах, которые подтолкнули их на путь преступления.
Как‑то на глаза Богомолова попало дело Тимура Селивановича Карташова, по прозвищу Тимка-Хитрован. После того как замполит внимательно изучил его, он пришел к совершенно неожиданному выводу, что этому парню, почти всю сознательную жизнь не видевшего вольной жизни, не хватает собственной ответственности!
Да и откуда было ей взяться?
За него всегда решали чужие люди: в школе, на малолетке, в колонии.
Куда ему нужно идти? Где он должен стоять? Что должен есть? Где ему положено спать?
Мысль‑то хорошая и правильная, но где можно проверить его самостоятельность?