Виктор Доценко – Золото Бешеного (страница 20)

— Машину не упускать! Головой отвечаете! Проследите, куда отвезут мужика, потом и решим, что делать! — Бросив рацию, Мабуту довольно потер ладони: и на этот раз интуиция его не подвела.

Остальное — дело техники: он не сомневался, что его ребятки будут исправно «пасти» больного, а группа захвата ждет только сигнала. Эту группу Мабуту готовил сам. В нее входили не только боевики, отлично владеющие искусством рукопашного боя и любым видом оружия (многие прошли Афганистан и Чечню), но и интеллектуал — некто Никон, правая рука Мабуту. Он был также опытным врачом, два года назад освободившимся из колонии, где провел восемь лет за подпольные аборты.

О документах для Волошина Мабуту уже позаботился, не хватало только фотографии будущего владельца паспорта, который, по легенде, являлся гражданином Сирии, проживающим в Дамаске. И в Москву он приезжал с туристической визой, но попал в аварию, и сейчас его должен был срочно прооперировать врач, специалист по черепно-мозговым травмам.

Мабуту, конечно же, понимал, что Волошина нужно будет где-то спрятать на некоторое время, пока у него хотя бы чуть-чуть не подживут шрамы на лице, чтобы сделать приличную фотографию. В любой квартире небезопасно: не ровен час тот закричит, взбудоражит соседей, те кликнут ментов, и тогда…

Нет, самое идеальное место — какая-нибудь хибара на отшибе. Впрочем, к постороннему обращаться нельзя. Поразмыслив, Мабуту вспомнил про своего давнего приятеля, с которым не виделся с тех пор, как сел в последний раз. У парня была странная кличка — Мука, от фамилии Мукасей.

У Мукасея был свой домик, полученный в наследство от бабки. Приказав своим людям накупить подарков для приятеля, Мабуту, как всегда, на трех машинах отправился в сторону Можайска. Дорогая не долгая — час-полтора, но Мабуту за все это время не проронил ни слова, вспоминая прошлое и кляня себя на чем свет стоит за то, что не удосужился ни разу проведать Мукасея.

Конечно, можно найти отговорки, что, мол, тогда у него были очень трудные времена, самому бы выжить, но… Потом-то? Почему он с ним не встретился? Единственное, на что его хватило, так это послать своих ребят с приличной суммой денег и извинениями. И то и другое Мукасей принял, но с тех пор ни разу не пытался связаться с Мабуту, да и телефона он не имел.

Но самым кошмарным было то, что при встрече выяснилось, что Мукасей стал калекой. В зоне он попал под ленту конвейера, и лагерные костоломы оттяпали ему обе ноги до колена. Увидев своего приятеля скачущим по избе на руках, Мабуту прослезился и со всей силы двинул кулаком себе в скулу.

— Идиот я! Сволочь! — кричал он и лупил себя, лупил. — Братан, извини подлеца: не знал! — Он сильно закашлялся и стал задыхаться, но сквозь хрипы все еще выкрикивал: — Бля буду, не знал! Гадом буду, Мука! — Он вдруг подскочил к телохранителю: — Фома, ты-то, гнида, почему мне не сказал, когда я посылал тебя к нему? — Мабуту схватил Фому за грудки, готовый разорвать его на части.

— Шеф, откуда я мог знать? — испуганно залепетал тот.

— Слушай, оставь парня в покое, он действительно не догадывался, что у меня под одеялом, — с усмешкой сказал Мукасей. — Протезных подушек еще не было, вот я и пролеживал бока. А сейчас — ништяк, даже бегаю! — Он лукаво подмигнул.

Не знай его Мабуту раньше, он мог бы подумать, что парень этот и не думает унывать, все такой же весельчак, как и прежде. Однако Мукасея, несмотря на все его старания, выдавали глаза: в них таилось столько печали, что у Мабуту защемило сердце. Он подошел к Муке и, опустившись на колени, чтобы сравняться с ним по росту, обнял его за плечи и крепко прижал к себе.

— Ничего, братан, я тебе такие протезы сгоношу, что действительно бегать сможешь… — Мабуту повернулся к Фоме: — Бритого сюда, мухой!

Фома тут же исчез за дверью. — Бритый с тобой? — воскликнул Мукасей. — Помоги-ка на стул взобраться… Он же вроде еще год париться должен?

— Отмазали! — с улыбкой махнул рукой Мабуту.

— И сколько сейчас год тянет?

— Зависит… В среднем штука баксов за месяц.

— Круто! — Мука покачал головой. — Совсем менты оборзели!

— Нормально! — Мабуту махнул рукой. — Не женился? — спросил он.

— Я ж писал тебе еще с «командировки»! Зинка, заочница! — Мукасей покачал головой и с грустью улыбнулся. — Ты, видать, совсем заработался, парень!

— Точно, забыл! — признался Мабуту. — И где ж она?

— Сейчас придет, в магазин смоталась. Как чуяла: пойду, говорит, водочки тебе куплю!

В этот момент дверь распахнулась, и в дом ввалился Фома с тремя парнями. В руках у них были пакеты.

— Привет, Бритый! — воскликнул Мукасей.

— И тебе привет. Мука! Как ты? — Вошедший снял меховую шапку, обнажив голову, лысую как биллиардный шар.

— А что я — живу, как видишь! — бодро откликнулся Мукасей. — А у тебя волосы так и не растут?

— Да, как покинули дурную голову, так и не растут, сколько ни поливаю! — усмехнулся тот.

— Слушай, Бритый, дуй к Никифорову и скажи, чтобы он сотворил Муке коляску с приводом! — распорядился Мабуту.

— Ты что? — воскликнул Мукасей. — Ты в курсе, сколько она тянет?

— Я сказал! — хмыкнул Мабуту.

— Понял, молчу! — Мукасей пожал плечами. — Только не надо считать себя виноватым…

— А я и не считаю! — буркнул тот. — Ты и виноват — с каких это пор стал таким щепетильным? Не мог сам связаться со мной, что ли? Или обиделся?

— Нет, не обиделся, просто захотелось узнать, чего я сам стою? — признался Мукасей.

— Так я пошел, шеф? — сказал Бритый.

— Ты еще здесь? — повернулся к нему Мабуту, и тот пулей выскочил за дверь. За ним потянулись остальные, лишь Фома вопросительно смотрел на Мабуту.

— Распаковывай! — кивнул ему Мабуту.

— Господи! — покачал головой Мукасей, увидев, как стол начинает ломиться от продуктов. — Ты что, все палатки скупил?

— Почти! — улыбнулся Мабуту, хотел добавить еще что-то, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась мощная женщина лет сорока, лицо которой было щедро усеяно конопушками. Переведя взгляд с мужа на Мабуту, потом на Фому, она покачала головой:

— Это что, гуманитарная помощь?

— Вроде того! — отозвался Мабуту.

— Знакомься, Зин: это Мабуту! — представил его Мукасей.

— Наконец-то объявился, дружок хренов! — ухмыльнулась она. — Мой мне все уши прожужжал. «Ах, лучший друг! Ах, не разлей вода!» — передразнила она мужа, потом тихо добавила: — Столько ждал тебя! — Женщина со вздохом махнула рукой.

— Да я… — начал Мабуту, но Мукасей не выдержал:

— А ну заткнись, баба! Чего разверещалась, как потерпевшая? Не знал он ничего! Поняла? И точка!

— Ой, прости, Мукушка! — Она по-бабьи всплеснула руками. — Сама не знаю, что это на меня нашло! — Зина подошла и протянула Мабуту руку. — Прости дуру несчастную!

— Забыли, Зина! — Они обменялись крепким, мужским рукопожатием, затем Мабуту кивнул Фоме, и тот протянул огромный пакет. — Это тебе, Зин!

— Мне? — Она вытащила из пакета белоснежную шаль; даже при ее габаритах она могла бы целиком в нее завернуться. — Боже, какая роскошь! — Зина сорвала свой старенький, видавший виды шерстяной платок и накинула шаль, которая мгновенно ее преобразила, сделав намного моложе и привлекательнее. — Ой, спасибо! Можно я тебя поцелую?

— Если Мука собак не спустит, — хмыкнул Мабуту.

— Один раз можно! — холодно произнес тот и тут же рассмеялся: — Да целуй ты моего братана!

Зина огромными ладонями обхватила голову Мабуту, которая, казалось, в них утонула, затем смачно чмокнула его в губы.

— Задавишь! — шутливо взвизгнул тот, а Мукасей воскликнул:

— Зин, ты чо мужика-то пугаешь? Давай-ка закусью займись лучше!

— Моментом, родненький мой! — кокетливо отозвалась та и бросилась снимать пальто.

— А это тебе. Мука! — Мабуту сунул руку в карман и вытащил черную кожаную коробочку. — Что это?

— Часы «Ситизен»! Японские! А это инструкция. — Он открыл коробочку и вытащил оттуда толстую книжицу.

— Ничего себе, инструкция! — усмехнулся Мукасей. — Тут без высшего образования, видать, не разберешься. Небось, и летать на них можно?

— Летать — нет, но функций очень много! — улыбнулся Мабуту, довольный тем, что доставил приятелю удовольствие. Глаза Муки блестели от радости.

— Ну, спасибо, братан!

— Фома, иди помоги хозяйке, — бросил Мабуту.

— Сей момент, шеф! — Фома тут же исчез.

— С чем приехал? — нахмурился Мукасей.

— Помощь твоя нужна.

— Говори!

— Мужика одного надо приютить на время.

— Свой?