Виктор Доценко – Золото Бешеного (страница 14)

В комнате никого не было. Фома помог Григорию Марковичу раздеться и спросил:

— Чего желаете: чай, кофе или что-нибудь покрепче?

— Кофе, если не трудно…

— Девочки, кофе. — Фома нажал кнопку селектора и повернулся к Григорию Марковичу: — Не беспокойтесь, хозяин сейчас придет.

— Хорошо! — Григорий Маркович прошелся по комнате, взглянул на Москву из окна, потом вернулся и сел в кресло.

В этот момент дальняя дверь открылась, и в комнату вошел тщедушный мужчина. Григорий Маркович сразу сделал шаг к нему навстречу:

— День добрый, уважаемый Мабуту! Меня зовут Сергей Николаевич. Огромный привет вам от Красавчика-Стива и маленький презент. — Он подхватил пакет со стола и протянул хозяину.

— Добрый день, Сергей Николаевич! — покашливая, отозвался Мабуту, деловито взял пакет, разорвал бумагу. — Не забыл старика. Красавчик: никак, снова о моем здоровье позаботился. Дай Бог и ему самому здоровья. Садитесь, Сергей Николаевич! Прошу! — Он указал на кресло. Внесли кофе.

— А вам-то мы не заказали! — спохватился Григорий Маркович.

— Вот и отлично. Я не пью ни кофе, ни чая. Итак, чем может вам служить старый и больной Мабуту? — Несмотря на игривость, его тон оставался деловым. — Что-то серьезное?

— Как сказать! — пожал плечами Григорий Маркович. — Нужно срочно разыскать одного человека… — Он красноречиво замолчал.

— А потом убрать? — предположил Мабуту.

— Ни в коем случае! Помочь доставить в Сингапур.

— Насильно?

— Если будет против, то да, но без шума.

— Это и ежу ясно, — заметил Мабуту. — Сроки?

— Чем скорее, тем лучше.

— С чем связано похищение? Месть? Политика? Криминал?

— Это имеет какое-то значение?

— Да, оплата разная.

— Тогда берите по высшей, не ошибетесь, — улыбнулся Григорий Маркович.

— Значит, все-таки политика. — Мабуту покачал головой.

— С чего вы так решили? — удивился Григорий Маркович.

— Самое дорогое удовольствие! Ладно, Бог с вами, не хотите говорить — не нужно: кто платит, тот и заказывает музыку. Удовольствие обойдется вам в сотню штук баксов, без учета накладных расходов. Тридцать штук сейчас, остальные в аэропорту Шереметьево, когда ваш «приятель» пройдет таможню. Идет?

— Прекрасно! — улыбнулся Григорий Маркович и добавил: — Я вам доверяю и потому… — Он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал портмоне и вынул чек. — Это чек на предъявителя на сто тысяч долларов. А это на текущие расходы. — Из другого кармана появилась толстая пачка купюр. — Здесь двадцать тысяч.

— А вы мне нравитесь! — Мабуту довольно подмигнул и протянул чек Фоме, который тут же удалился.

— Правильно: доверяй, но проверяй! — улыбнулся Григорий Маркович, кивнув на дверь, за которой скрылся Фома.

— Мало ли что могло случиться, пока вы летели: банк лопнул, судебное постановление о закрытии счета или еще что…

— Да, все под Богом ходим…

— Может, хотите чего-нибудь выпить? — предложил Мабуту.

— Только после того, как закончим дело.

— И то верно. Вскоре вернулся Фома.

— Все в порядке, шеф, — сказал он.

— Вот и чудненько! Так как зовут вашего «приятеля»?

Григорий Маркович выложил все, что ему было известно о Волошине, и Мабуту тут же отдал необходимые распоряжения, после чего партнеры решили отметить это событие в ресторане гостиницы. Тихо и неназойливо звучала старая мелодия, ностальгически щемило сердце тем, кому за сорок. Шикарный стол свидетельствовал о расположении Мабуту к гостю. Ему чем-то пришелся по душе этот интеллигент с приличным брюшком.

Мабуту давно уже не принимал алкоголя, и Фома, сидевший еще с одним телохранителем за соседним столиком, обеспокоенно наблюдал за хозяином: не дай Бог сердце прихватит, как пару месяцев назад!

Немного поерзав на стуле, он наконец решительно встал, подошел к Мабуту и тихо проговорил:

— Шеф, может, не стоит так увлекаться, а? — Фома выразительно кивнул на бутылку французского коньяка.

Мабуту поднял на охранника глаза, казалось, вот-вот спустит на него собак, но тот, видно, хорошо знал нрав своего хозяина: устав от ненависти, Мабуту вдруг тяжело вздохнул и сверкнул золотой фиксой, растянув рот в улыбке.

— А ведь прав, шельма! — воскликнул он. — Совсем недавно меня так прихватило, что еле откачали.

— Сердце? — предположил Григорий Маркович.

— Оно, треклятое, а еще и чахотка замучала, — вдохнул Мабуту.

— Тогда перейдите на минералку, а я выпью и за себя и за вас. Так?

— Так-то оно так, но очень уж хотелось расслабиться. Ладно, последнюю — и все? — Хозяин полувопросительно взглянул на Фому.

— Ладно, будь по-вашему, шеф! — с глубоким вздохом ответил тот, сам взял бутылку и плеснул в рюмку чуть больше половины: налей он меньше, Мабуту сам бы налил полную.

— За удачу! За вашу удачу, Сергей Николаевич, — подмигнул Мабуту, чокнулся с Григорием Марковичем и лихо опрокинул коньяк в рот.

— За вас, уважаемый Мабуту! Посидев еще с полчасика, Мабуту подозвал официанта, и Фома расплатился. Мабуту тем временем предложил:

— Вы, Сергей Николаевич, можете продолжить. А я пойду к себе. Мне уже достаточно. Машина закреплена за вами круглосуточно. — Мабуту вдруг тяжело закашлялся. — Черт бы побрал эту чахотку!

— А вы еще не приняли лекарство Красавчика-Стива?

— С алкоголем вряд ли хорошо. Завтра с утра начну. Ладно, веселитесь! — Он вздохнул и протянул руку.

— Не знаю, как и благодарить: вы так любезны!

— Чего там! — Мабуту махнул рукой и направился к выходу.

Следом поспешил напарник Фомы, крепкий громила метра под два ростом, а сам Фома остался охранять Григория Марковича.

Григорий Маркович не собирался засиживаться в ресторане. Ему хотелось побыть одному, и Фома был совсем некстати, но избавиться от него следовало аккуратно, чтобы не обидеть его хозяина. Наладив отношения с Мабуту, он не очень-то верил в то, что его люди смогут отыскать Волошина, поэтому решил навестить своих старых друзей, бывших работников Органов.

Делая вид, что изрядно набрался, Григорий Маркович осторожно смотрел по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать, и вдруг заметил за дальним столиком молодого парня лет двадцати пяти, который внезапно отвел глаза в сторону, встретившись с ним взглядом. Странно! Григорий Маркович решил проверить догадку. Он отвернулся, потом неожиданно взглянул в упор на парня, и тот вновь отвел глаза в сторону, да так поспешно, что у Григория Марковича отпали всякие сомнения: за ним следили. Вполне возможно, что это кто-то из окружения Мабуту, а если нет? Рисковать нельзя: слишком велика ставка.

Григорий Маркович решительно встал и, покачиваясь из стороны в сторону, направился к туалету, но вдруг вернулся, подошел к Фоме и тихо бросил:

— Мне кажется, у нас появился хвостик! Ты сиди себе спокойно, а я в туалет. Если через десять минут не выйду, отправляйся к хозяину и все расскажи. К часу постараюсь вернуться к себе в номер.

— Но что я скажу шефу? — не стирая улыбки с лица, спросил Фома.

— То и скажи, что от меня услышал! — Он покачнулся, вытащил сигаретку, дождался, пока Фома даст ему прикурить, хлопнул его по плечу, незаметно оставил на столе свой номерок от гардероба и нетвердой походкой направился в туалет.

Внутри он огляделся: единственное окно было тщательно заделано. Но Григорий Маркович быстро направился в женский туалет; там была одна-единственная женщина средних лет, которая поправляла прическу. Она была пьяна и, увидев Григория Марковича, хотела что-то возразить, но лишь махнула рукой. В женском туалете повезло больше: окно было приоткрыто. Не долго думая, Григорий Маркович быстро распахнул его и вылез наружу.

Во дворике ресторана какой-то угрюмый мужичок наводил порядок, аккуратно складывая ящики. На нем болталось видавшее виды пальто, на голове — вязаная шапочка.

— Мужик, заработать хочешь? — небрежно бросил Григорий Маркович.

— А чо разгружать-то? — сквозь зубы процедил тот.

— Нет, разгружать не нужно. Отдай мне свое пальто и шапочку.

— Да, но… — Мужик посмотрел на свою одежду, словно ему предлагали расстаться с другом.