Виктор Доценко – Золото Бешеного (страница 10)
— Теперь я ваш должник на всю жизнь? — с пафосом воскликнул старик.
— Господи, какие пустяки! Надеюсь, они больше не сунутся, — махнул рукой Савелий.
— А вот я не уверен, — задумчиво проговорил тот.
— Ладно, пойду: вам наверняка хочется отдохнуть после таких волнений! — Савелий поднялся со стула.
— Еще раз спасибо! — Иванов крепко пожал ему руку. — Пусть у вас все будет хорошо! — с какой-то грустью добавил он.
Савелию вдруг показалось, что старик навсегда прощается с ним. — Да не будьте вы таким пессимистом: никто вас здесь не тронет, обещаю!
— твердо заверил он.
— Да-да, — рассеянно кивнул Григорий. Видимо, его мысли были уже где-то далеко.
Савелий вышел из палаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Вернувшись к себе, он прилег на кровать. Интересно, что старик скрывает? До прихода «мальчиков» Савелий не верил в какую-то мифическую опасность, считая это просто старческими бреднями. Но сейчас… Ребятки-то — профессионалы! Откуда они? Из епархии Богомолова? Вряд ли. Не мог генерал так рисковать Савелием… Наемники? Мафия, как сказала Лидочка? Тоже не слишком похоже на правду: те наверняка попытались бы довести дело до конца. Впрочем, не совсем ясно, до какого — убить или выкрасть? Скорее всего второе: убивать удобнее ночью, да и не стали бы они светиться ни у главврача, ни среди пациентов. Что-то здесь не так. Никак не складывается, хоть тресни!
Хорошо бы связаться с генералом Говоровым, Богомоловым или хотя бы с Андрюшей, посоветоваться! Савелий сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Собственно говоря, чего это он так разволновался? Кто ему этот старик — сват, брат? И вообще, почему он вдруг решил, что старику угрожает смертельная опасность? Речь вполне может идти о наследстве или…
Вот-вот, успокаивай себя, оправдывай свое бездействие! Лучше подумай, чем ты сейчас можешь помочь человеку? Ведь потом ты себе никогда не простишь, если со стариком что случится! Может, рискнуть и позвонить Богомолову? А если дело выеденного яйца не стоит? Нет, единственное, что сейчас нужно, это быть начеку: не ровен час «добры молодцы» опять нагрянут.
Савелий тут же успокоился и, наскоро покончив с обедом, решил соснуть пару часиков. Ровно через два часа он проснулся и сразу же решил навестить своего нового знакомого. Он негромко постучал в дверь палаты.
— Да, войдите! — раздался знакомый женский голос.
Лидочка меняла постельное белье в палате, наводила порядок. Григория не было!
— Что-то случилось, Лидочка? — ровным голосом спросил Савелий, пытаясь скрыть тревогу.
— Нет-нет, все в порядке: старик куда-то позвонил, за ним тут же приехали и забрали.
— Надо же, даже не попрощался! — Савелий, похоже, огорчился.
— Он хотел попрощаться, даже заглянул к тебе, но ты спал, и он, не желая тебя будить, просил передать еще раз спасибо за все и пожелал удачи. — Спасибо и тебе!
— А мне-то за что? — удивилась девушка.
— А за все и за курносый носик, — Савелий хитро подмигнул.
— Господи, и чего все цепляются к носу! — Она так смешно скосила на него глаза, что Савелий едва не прыснул. — И ничего он не курносый. Ну, может, чуть-чуть.
— Так в том-то вся и прелесть, что чутьчуть! — Савелий шутливо подхватил ее на руки.
Девушка прижалась к нему и прошептала: — Как же мне хорошо с тобой, милый!
Савелий смутился, опустил ее на пол и осторожно отстранился: — Пойду лучше, не буду тебе мешать. Лидочка ничего не сказала, только с улыбкой кивнула, но в глазах ее блеснули слезы.
Савелий почувствовал облегчение, узнав, что старика по его собственной просьбе забрали из клиники. Остается только надеяться, что он знал, что делал. Но Говорков почему-то никак не мог избавиться от мыслей о старике, словно какая-то сверхъестественная сила давала ему понять, что встреча их отнюдь не случайна и они еще встретятся. Поэтому, как только его навестил Воронов, Савелий сразу же заговорил о Григории.
Визит Воронова было тщательно подготовлен и обставлен. Старшая сестра в дневном журнале отметила, что в палате номер восемь, где лежал Савелий, протекает батарея. Воронов в спецовке сантехника появился в одиннадцать вечера, извиняясь за столь поздний визит: «Столько было работы!» Охрана проверила запись, вызвала сестру: дежурила Марина Михайловна, человек Богомолова. Она спустилась к проходной, проверила документы Воронова, повела наверх, впустила в палату Савелия, а сама стала у двери.
— Ну, здравствуй, братишка! — обрадованно воскликнул Савелий, крепко обнимая Воронова. — Как я рад тебя видеть!
— Здравствуй, Савка, здравствуй! — Воронов похлопал Говоркова по спине. — Видел хоть себя-то? — Он чувствовал некоторое смущение, видя перед собой забинтованное лицо Савелия.
— Всего один раз. Если честно, то впечатление еще то! — грустно усмехнулся Савелий. — Вначале здорово расстроился, но потом понаблюдал за выздоравливающими, за теми, кого оперировали раньше, и успокоился. Медсестра сказала, что вообще красавчиком буду! Ну, рассказывай!
— Собственно говоря, рассказывать особо не о чем… Работаем, чистим город, в общем, делаем все, что в наших силах. Рутина! Лучше о себе поведай: дошли слухи, что даже здесь ты умудрился с кем-то поцапаться. — Воронов хитро прищурился.
— Пусть не лезут! — хмыкнул Савелий. — Но ты прав, об этом стоит поговорить.
И Савелий подробно, не забыв ни одной детали, изложил ему свои догадки о старике, о приходе незваных гостей, о его внезапном исчезновении.
— А ты не пытался что-либо разузнать у Марины Михайловны?
— Не тот случай, чтобы лишний раз светиться, — нахмурился Савелий.
— Я и о нашей-то встрече долго думал, прежде чем попросил ее связаться с тобой.
— Может, так оно и лучше, — задумчиво проговорил Воронов. — Но что это тебя разбирает? Подумаешь, старик сделал пластическую операцию! Может, влюбился на старости лет? Или помолодеть захотел? А может, просто старческий маразм, бзик?
— Нет, Андрюша, нутром чую, что-то здесь не то. Приходили настоящие профессионалы. Нет, пахнет чем-то посерьезней!
— Может, связано с политикой или с внешней разведкой? — предположил Воронов.
— Нисколько не удивлюсь. — Савелий согласно кивнул. — Догадаешься с первого раза?
— Ты имеешь в виду… — нахмурился Воронов. Он уже подумывал об этом, но не был уверен до конца. — Ты имеешь в виду, — повторил он, — работников бывших органов?
— Вот именно, — кивнул Савелий. — Слишком уж почерк характерный.
— Что ж, копнем и в ту сторону, — согласился Воронов. — Ладно, через пару-тройку дней жди результатов.
— Если мои домыслы не подтвердятся…
— Не обессудь! — Воронов развел руками. — Во всяком случае, как говорит генерал Говоров, отрицательный ответ — тоже ответ. Вот что, давай-ка я немного повожусь с радиатором, на всякий случай. — Он открыл чемоданчик с инструментами и начал раскручивать кран. — Сколько тебя еще здесь продержат?
— С неделю… как пойдет. А что?
— Как что? Надо очень многое подготовить для твоего выхода в свет: фотографии, документы и все такое прочее. Кстати, вот, держи! — Он вытащил из-за пазухи небольшой листок, сложенный вчетверо, и протянул Савелию. — Учи, пока есть свободное время.
— Легенда? — догадался Савелий.
— Не легенда — биография! — поправил Воронов.
— Кто разработчик?
— Мы с Говоровым. Постарались максимально увязать ее с твоей.
— Понятно, — протянул Савелий. Попрощавшись с Андреем, Савелий развернул листок и углубился в свою новую биографию.
«Сергей Викторович Мануйлов, родился 4 декабря 1965 года в селе Покровка Московской области. Мать — Зинаида Александровна, воспитательница детского сада, умерла от родов, отец — Виктор Степанович, пенсионер, погиб в железнодорожной катастрофе в 1989 году. Из ближайших родственников осталась только тетка, Ангелина Степановна, родная сестра отца, бывшая портниха, находится в доме престарелых. После окончания школы работал на химзаводе, ушел в армию, служил в десантных войсках и был направлен в Афганистан, ранен, награжден орденом Красной Звезды и медалью „За отвагу“. После госпиталя вновь служил в Афганистане (всего пять лет), затем поступил на вечерние курсы английского языка, рекомендован в совместную российско-американскую посредническую фирму „Онли бест“. Побывал в США, Сингапуре, Англии, заключил несколько удачных сделок. Холост».
Ниже было написано, что сведения взяты из жизни реального человека, о гибели которого известно весьма ограниченному кругу лиц. Настоящий Сергей был по натуре очень замкнут, не имел друзей, но это лишь упростило задачу, тем более что хирург, оперировавший Савелия, старался воссоздать лицо погибшего.
«Сержант, ты уж извини, что не сказал об этом заранее: ты бы наверняка не согласился, но поверь, доктор этот — могила! Удачи тебе, сержант! Богомолов», — гласила приписка генерала.
Ну, Константин Иванович! Все-таки сделал по-своему! Савелий надеялся, что это не приведет к неожиданным последствиям. И потом, вряд ли Альберт Иванович сумел полностью трансформировать его внешность под реального Сергея. А совпало-то как: выбрали такое же имя, каким Савелий случайно назвался в разговоре с Григорием.
Савелий улыбнулся и вновь забегал глазами по строкам своей новой биографии, пытаясь выучить ее наизусть. Она и вправду имела сходство с его собственной жизнью. Интересно, сколько же пришлось перелопатить личных дел, чтобы найти подходящее?