Виктор Доценко – Любовь Бешеного (страница 31)
— Тебя это смущает?
— Меня уже ничего не смущает, товарищ полковник! А почему встреча только в шестнадцать? Решили дать отоспаться?
— Конечно! Это я предложил, все-таки восемь часов разницы во времени!
— Мы специально в самолете отоспались.
— Ничего, отдохнешь еще немного: кашу маслом не испортишь! Или не терпится в бой?
— Да нет, по Бате соскучился!
— Ну и ну! — улыбнулся Рокотов. — Ведь когда я уговаривал шефа перенести встречу с одиннадцати на шестнадцать, он тоже сказал, что соскучился по тебе.
— Серьезно?
— Конечно. Ты ж, верно, слышал, какие изменения у нас произошли за то время, пока тебя не было?
— Вы о кадровых перестановках?
— О чем же еще? Пожалуй, только наше управление не затронули, а так… — Полковник махнул рукой.
— Лишнее подтверждение, что мы нужны любой власти, — рассудительно, заметил Воронов.
— Вот это-то меня и пугает! — со вздохом прошептал Михаил Никифирович.
— Возможно, вы и правы! — неожиданно согласился и Воронов.
Его охватило щемящее, тревожное чувство. Было пять часов утра. Яркие лучи восходящего, солнца окрашивали город в какие-то непривычные цвета. В теплом салоне машины, несмотря на мороз, было почти жарко. Как все-таки здорово возвращаться в свой родной город! Только сейчас, глядя в окно на пустынные еще улицы, Андрей понял, как сильно соскучился по Москве. Конечно, в Нью-Йорке много удивительного: небоскребы, роскошная неоновая реклама, от которой светло даже ночью, воздух почище, вежливая полиция и постоянные улыбки на лицах американцев…
И все-таки Москва обладала какой-то своей, одной только ей присущей, притягательной силой, — ведь это факт, что настоящий москвич нигде не ощущает себя дома и всегда скучает по своему городу. Вот такой странный феномен.
Интересно, о каком задании идет речь? Андрей вспомнил все, что читал о Чечне еще в Америке. Последняя история его очень возмутила: нападение на миссию Международного Красного Креста. Господи, какими же нужно быть варварами, чтобы расстреливать людей, приехавших бескорыстно помогать твоему же народу? А захваты заложников? Еще как-то можно понять, когда в заложники берут военных, но журналистов?! Какими бы благими лозунгами не прикрывалась эта их оппозиция, но захватывать в плен людей, которые освещают события в Чечне, — эта акция не имеет оправдания.
«А может быть, прикажут именно с этим и разбираться?» — неожиданно промелькнуло у него в голове. Он повернулся к полковнику:
— Прошу вас, не упоминайте при Лане, что нам придется скоро расстаться.
— Именно поэтому она сейчас и едет в другой машине, — заметил полковник.
— У вас есть еще что сказать без нее?
— Нет, остальное узнаешь от генерала.
— В таком случае давайте я пересяду в «Волгу». А вы еще можете немного поспать перед работой.
— На этот раз у меня нет никаких возражений, майор. — Полковник улыбнулся и взглянул в окно, подыскивая место, где бы остановиться. — Желаю удачи! Смотри не проспи встречу: с молодой-то женой сон крепкий!
— Постараюсь, товарищ полковник! Спокойной ночи!
— Да уж, пару часиков еще успею прихватить! Кстати, водитель «Волги» закреплен сегодня за тобой. Его Славой зовут. Отпусти его до пятнадцати, а потом он довезет тебя в управление.
— Спасибо, Михаил Никифорович!
— Шефа благодари: его забота! Пальто надень, замерзнешь!
— Ничего, так добегу.
— Ну смотри, как хочешь! Бывай! — Полковник вдруг зевнул. — Совсем старый стал! — прошептал он и, как только Воронов вышел, сразу рванул вперед.
Андрей плюхнулся рядом с Ланой.
— Наговорились? — улыбнулась она. — Давай сюда! — Лана распахнула полу дубленки, накинутой на плечи. — Замерз, милый!
— Уже согрелся! — вздохнул довольный Воронов, прижимаясь к ней и чувствуя, какая она теплая и нежная.
— С корабля на бал? — спросила Лана.
— В шестнадцать часов на ковер к начальству. Слышишь, Слава? Отвезешь нас домой и свободен до пятнадцати!
— Хорошо, товарищ майор.
— Надо же, майор! — удивленно прошептала девушка. — Да еще и со служебной машиной!
— А ты как думала: уважают твоего мужа! — подмигнул Воронов, но тут же прошептал на ухо: — Зря размечталась о служебной машине: это только на сегодня, завтра уже придется везде ходить на своих двоих.
— Слава Богу! — облегченно вздохнула Лана. — А то я начала думать, что тебя только ночью видеть буду.
— Почему это?
— Ну как же? Если со служебной машиной, значит, важная персона. А важная персона сутками на работе, — пояснила она и тут же рассмеялась.
— Ты чего?
— Знаешь, эти слова… «важная персона»… как они тебе не идут! Ну никак…
— Это почему? — Воронов почти искренне обиделся.
— Не хочу, чтобы ты становился важной персоной! — прошептала Лана.
— Оставайся таким, какой есть: милый, добрый, нежный и мой!
— Так и быть, не буду становиться важной персоной. — Он решительно тряхнул головой, потом обнял ее за плечи. От Ланы шел такой жар, что он мечтательно протянул: — Ах, как я тебя хочу… Скорее бы…
— А я думала, ты спать хочешь. — В глазах Ланы забегали чертики.
— Какой сон, какой тут сон, если мы уже больше суток не…
— Тсс! Андрюша, ну… — Она прикрыла ему рот пальчиком и горячо зашептала на ухо: — С ума сошел: в машине!
— А что особенного? Слава, мы уже больше суток не…
— Андрей! — воскликнула она в полный голос, и щеки ее покрылись румянцем.
— Не отдыхали больше суток, — упрямо закончил Андрей, — все то на ногах, то на заднице…
— Фу, дурачок! — звонко рассмеялась девушка.
— А ты о чем? — Он невинным взглядом скользнул по ее фигурке.
— Да ну тебя! — Она обидчиво надула губки, однако не выдержала и рассмеялась: — Ой, мы же совсем забыли!
— О чем ты?
— А чем я тебя кормить буду? Наверняка в твоем доме шаром покати!
— Да, ты права, — смутился Воронов.
— Предусмотрено, товарищ майор! — неожиданно отозвался водитель, слышавший весь разговор. Взяв с переднего сиденья внушительный пакет, он протянул его Воронову: — Вам просили передать!
— Кто?
— Товарищ генерал!
— Ну, Порфирий Сергеевич… — только и смог выговорить Воронов, восхищенно качая головой.
— Прямо как отец родной! — заметила Лана.
— Это точно! Вот такой мужик! — Он вскинул кверху большой палец.