Виктор Доценко – Икона для Бешеного 2 (страница 41)

«Господи, зачем я здесь? Что я здесь делаю?» — с недоуменной тоской подумал Савелий и начал одеваться.

Развод мне получить непросто, — сказал он, уверенный, что этот довод

позволит ему отвязаться от назойливой девицы. — Моя жена сейчас живет в Америке.

И в чем проблема? Найдем хорошего адвоката, свидетелей, и суд признает ваш

брак недействительным, — казалось, для нее никогда не было преград.

Машина наглая целеустремленность откровенно раздражала Бешеного. Ему хотелось убраться отсюда как можно скорее и по возможности без скандала. Потому он мирно сказал:

Мне уже не двадцать лет, чтобы такие серьезные вопросы решать на ходу. Надо

спокойно все обдумать…

Да что тут думать? — возмутилась она. — Я уже все обдумала, и мы с тобой

завтра поедем к папе, там и свадебку сыграем!

Этого уже Савелий стерпеть не смог. Он обхватил руками ее плечи и встряхнул:

Ты что, дура? Какая свадьба? Какие билеты? Ты что думаешь, все можно купить?

А разве нет? — ехидно ухмыльнулась она и всем телом прижалась к нему. — Еще раз встряхни, сделай мне больно! — она явно начала снова заводиться.

Савелий понял, что физической грубостью с ней ничего не добьешься, а потому пересилил свое отвращение и тихо прошептал ей на ухо:

Сейчас мне нужно встретиться с одним мужиком, а после встречи я тебе

позвоню…

И мы решим, когда поедем в Челябинск?

Без всякого сомнения, — как можно убедительней произнес Савелий, хорошо

зная, что никогда уже больше по этому телефону не позвонит.

Прощаясь со своим «потенциальным женихом» на лестничной площадке перед лифтом, девица впилась в его губы долгим поцелуем и томно проговорила:

Я уже с нетерпением жду твоего звонка.

Выйдя внизу из лифта, Савелий столкнулся со Светланой. Увидев его, она усмехнулась:

Вы первый, у кого получилось так быстро ускользнуть от нее. Как вам это

удалось?

С помощью дипломатии, — подмигнул Савелий.

Я так понимаю, что вас я больше никогда не увижу, — с грустью заключила

Светлана.

Шарик круглый, — уклончиво ответил Савелий. — Не попадайте больше в

неприятности, — напутствовал он.

Постараюсь… Еще раз спасибо вам! Храни вас Господь! — она перекрестила

его, чмокнула в щеку и вошла в лифт.

Очутившись на улице, Савелий почувствовал, что хочет забыть все, происшедшее с этой придурошной девицей, как дурной сон. Бурный животный секс, которому они предались с Машей, оставил его выжатым и опустошенным, не столько физически, сколько морально. Казалось, что он только что прикасался к чему‑то мерзкому и противному.

Сами собой пришли мысли о Джулии, которая, по словам Константина, должна скоро прилететь в Москву.

Желание увидеть Джулию, быть с ней, любить ее, ласкать ее бархатистую кожу стало еще острее после встречи с этой садомазохисткой, убежденной в своей неотразимости и в том, что все можно купить за деньги.

И тут Савелию пришел в голову блестящий план…

Его уже давно занимали отношения Эльзевиры и Широши, о котором она всегда говорила с какой‑то необыкновенной нежностью, проступавшей сквозь ее обычную ироничную и насмешливую манеру. Но никак не представлялся подходящий момент, чтобы задать вопрос в лоб, а кроме того, Бешеный опасался, что дама может и обидеться.

Теперь, показалось Савелию, подходящий момент наступил. Произошло это через пару дней после общения с Машей.

Они с Эльзевирой вдвоем пили чай из старинных фарфоровых чашечек, и она сама заговорила о том, какой замечательный человек их общий друг Феликс.

У меня есть один не очень деликатный вопрос, — осторожно начал Савелий.

— Я слишком много всего на своем веку повидала и пережила, чтобы меня что‑то могло шокировать, — ободрила собеседника Эльзевира.

Каковы ваши отношения с Феликсом Андреевичем? — спросил Савелий.

В мое время на такие вопросы женщины отвечали только влюбленным в них

мужчинам, — усмехнулась Эльзевира, — но мое лирическое время давно ушло, и я вам отвечу. Если я скажу, что этот человек — мужчина моей жизни, надеюсь, вы поймете меня правильно?

Наверное, — неопределенно ответил Савелий, не очень пока понимая, что

именно она подразумевает.

Догадываюсь, — Эльзевира широко улыбнулась, — что у вас было немало

романов и много женщин, но все‑таки осмелюсь кое‑что объяснить вам, потому что вы еще очень молодой человек, особенно по сравнению со мной и Феликсом.

Не спорю, — охотно согласился Савелий.

Бывали у меня любовники и получше Феликса, но наши отношения имели

какой‑то еще и иной уровень, возвышающийся над бурной, но со временем проходящей страстью. Когда Феликс мне был нужен, он всегда оказывался рядом.

А когда не нужен? — рискнул перебить ее Савелий, испытывая к бедному Широши прилив мужской солидарности. — Вы тогда его бросали?

Вовсе нет. Если он сам чувствовал, что я увлечена другим мужчиной, то

уходил в тень.

Вы хотите сказать, что Феликс Андреевич вас не ревновал? — нахмурился

Савелий: обида за невезучего в любви Широши обострилась.

Не знаю. Наверное, нет, — все же Эльзевира немного задумалась. — По–моему,

это чувство ему чуждо. Вы сами знаете — он человек неординарный. Кроме того, любовные эмоции в их бытовом понимании для нас двоих никогда не играли существенной роли. Было нечто более важное и сложное и называется оно — родство душ. Вы ведь слышали эту знаменитую восточную сказку о двух половинках?

Слышал, слышал, — подтвердил Савелий и недоуменно спросил: — Почему же

вы так и не соединились?

Ответ Эльзевиры его ошарашил.

А зачем? Мы и так всегда и во всем вместе. Для подлинного единения вовсе не

обязательно постоянно жить под одной крышей и каждый день вместе пить чай. Мы ежедневно общаемся и часто не по одному разу.

По телефону или по электронной почте? — поинтересовался Савелий.

Эльзевира расхохоталась своим низким грудным смехом:

Это было бы слишком примитивно и к тому же опасно. У нас есть свой особый