Виктор Доценко – Икона для Бешеного 2 (страница 35)

Когда они вышли из лифта, Иван огляделся, оценивая обстановку. Справа находилась лестница, что вела на крышу здания. Над головами Рокотова и Ивана раздавался грохот: это кровельщики перекатывали на крыше баллоны и таскали рулоны. Иван и Рокотов спустились двумя этажами ниже, оказавшись прямо перед дверью председателя Горста.

Открыть дверь — для Ивана было парой пустяков. Пропустив Константина внутрь, он осторожно прикрыл дверь и вернулся на последний этаж, чтобы не маячить у двери.

Оказавшись в квартире, Константин немедленно принялся за дело.

Уже через десять минут он понял, что Горст — человек безнадежно погрязший в садомазохизме. Много чего повидал Рокотов за время своей, прямо скажем, не очень чистой работы, но такое… Огромный шкаф–купе буквально трещал от кожаных костюмов со множеством заклепок, кожаных трусов и масок, десятков плетей, удавок, веревок и еще черт знает чего!

Назначение многих предметов Рокотов просто не знал, и ему было тошно догадываться.

Константин также отметил про себя, что в комнатах ощущается присутствие женщины. Тут и там разбросаны детали женского туалета, в комнатах витал тонкий аромат дорогих духов, пара красивых вещиц красовалась на журнальном столике — таких вещиц, которые мужчина никогда себе не купит. Константин заглянул в ванную комнату и убедился в том, что стеклянные полочки забиты женскими шампунями, ополаскивателями и дезодорантами.

А вот в столе председателя нашлось то, что Константин хотел бы найти, но не надеялся. Здесь лежали фотографии конструктора Никодимова, финансиста Брамшица и депутата Скачкова. Все три были наклеены на лист бумаги и аккуратно перечеркнуты красным фломастером. Около каждого фото стояла дата смерти.

Константин только было собрался положить листок с фотографиями обратно в ящик стола, как его внимание привлекло нечто такое, чего он никак не ожидал найти в этом доме, где порок словно витал в воздухе.

Это была чудесная цветная фотокопия чудотворной иконы Софийской Божией Матери!

Бросив взгляд на книжные полки, Константин увидел на них множество книг по иконографии. Удивительное хобби оказалось у председателя Горста! Рокотов вспомнил о деле с иконой, когда он чуть было не расстался с собственной жизнью. И теперь, эта икона снова появилась перед ним. Что это? Совпадение? Или же председатель Горст испытывает какое‑то особое, мучительное чувство удовлетворения, предаваясь гнусным порокам, окруженный изображениями Богородицы?

Нет, все это неспроста… Что‑то за этим кроется, но на разгадывание еще и этой загадки у Константина просто не было времени. Он быстро покинул квартиру, но на лестничной клетке его поджидала неожиданность — в виде трех молодцов двухметрового роста. Слово «телохранитель» словно отпечаталось на их скошенных лбах.

«Не может быть! — мелькнула мысль у Рокотова, — Сейчас Горст находится в любимом ресторане »Биндагор» и лишь приблизился к состоянию среднего подпития…»

Но молодцы–телохранители сами разрешили его сомнения,

Ба, ребята, да у нашего соседа гость! — пробасил один из них, со шрамом на губе.

Нет, это не гость, — авторитетно заявил второй, который часто моргал. — Я внизу спрашивал, на этаже у нашего Папы никого нового не появлялось.

Рокотов понял, что Папой ребята называют какого‑то уж очень крутого человека, который ходит с такой мощной охраной и делит с Горстом этаж.

Значит, мент прослушку ставит, — подытожил третий и хищно улыбнулся, показав при этом, что у него не хватает переднего зуба. — И если мы его прихлопнем, то нам ничего за это не будет, потому как мы приняли его за грабителя.

Слово «мент» послужило для всех троих сигналом к атаке. Тип со шрамом выбросил вперед кулак с такой скоростью, что Рокотов и не заметил, как оказался на полу, под дверями квартиры Горста. Двое остальных громко заржали, как сытые кони, и двинулись на лежащего с явным намерением втоптать его ногами в мраморный пол.

Все дальнейшее проплыло перед глазами Константина как в тумане.

Внезапно пространство на лестничной клетке сгустилось и приняло четкие очертания человеческой фигуры. По контуру фигуры пробегали крошечные огоньки, и поэтому все движения этого объекта отчетливо просматривались.

Трое телохранителей замерли с открытыми ртами. Их разум был не в состоянии постичь то, что сейчас происходило на их глазах.

Но Рокотов, едва не теряя сознание, мысленно поблагодарил Савелия, который, как ангел–хранитель, помогал другу в его нелегкой работе.

«Туманный человек» перехватил руку того, кто отправил Константина на пол и дернул на себя. Рука отделилась от тела, а из пучка артерий и вен шваркнуло черной кровью на белоснежные стены. Нет, «туманный» не отвертел руку и не оторвал ее. Рука именно отделилась как ненужная часть тела.

Шок был столь велик, что тип со шрамом не сразу осознал произошедшее. И лишь когда боль дошла до его маленького мозга, он превратился в один большой вопящий мешок. Дикая, ни с чем не сравнимая боль заставила его развернуться, и он залил кровью все вокруг, включая двух своих товарищей. Затем он повалился на пол и стал биться в агонии, с каждой секундой теряя драгоценные граммы крови.

Тот, что часто моргал, с недоумением стер кровь с лица. События разворачивались так быстро, что он не успел сообразить, что пора уносить ноги. А когда сообразил и бросился к лестнице, было поздно.

«Туманный» человек, этот странный призрак, даже не потрудился встать у него на пути. Он лишь опустил свою руку, точнее — контур руки, и «моргун» споткнулся о невидимую преграду, выросшую у него прямо под ногами. Споткнувшись об нее, он полетел вниз, по лестнице. Он сделал одну жалкую попытку уцепиться за идеально гладкую поверхность стены, но, благодаря этому, лишь развернулся таким образом, что, падая, моментально свернул себе шею. И так и остался лежать на ступенях, как большая нелепая кукла, раскинув руки и подобрав под себя ноги.

Оставался «щербатый». Вероятно, он был человек бывалый и в нечистую силу не верил. Поэтому и решил попробовать, каково будет этому призраку из тумака, если его прострелят насквозь из пистолета «глок». С этой целью «щербатый» полез в подплечную кобуру. Но случилось невероятное. Он сам не понял, как его пистолет мог начать стрелять сам собой, если он даже не успел просунуть палец в спусковую скобу.

Пистолет выстрелил дважды, обе пули угодили «щербатому» в бок. «Щербатый» упал на колени, все еще автоматически сжимая рукоятку пистолета. Он поднял глаза и увидел, что «туманный призрак» держит свою еле заметную руку прямо перед собой, указательный палец вытянут

Словно завороженный, «щербатый» следил за тем, как указательный палец начал медленно сгибаться. «Щербатый» испуганно замотал головой. Нет, не надо, только не это! Но палец неумолимо сгибался до тех пор, пока не раздался третий выстрел. Получив третью пулю, «щербатый» молча рухнул, лицом вниз, прямо в лужу крови, вытекшую из его товарища, который уже несколько секунд как не подавал признаков жизни.

Дальнейшее Константин помнил смутно. Помнил, как сильные руки Ивана подхватили его, потащили на последний этаж и далее — на крышу. На крыше, обдуваемый свежим ветром, он на время пришел в себя. Вдвоем с Иваном, они промчались мимо изумленных кровельщиков и спустились по пожарной лестнице.

Константину показалось, что этот путь занял целую вечность. На земле ему снова стало нехорошо, Ивану пришлось вновь подхватить его и дотащить до машины. Последнее, что осталось в памяти, прежде чем Константин потерял сознание на добрых полчаса, были двое охранников, которые мчались от подъезда, на ходу расстегивая кобуры. Еще миг — и они остались далеко позади. На большой скорости проскочив к Гоголевскому бульвару, машина Ивана затерялась среди множества автомобилей.

Среди тех, кто имел непосредственное отношение к афере господина Арнольда Критского, был и бандитский авторитет Малюта Сибирский. После провала блестяще задуманной комбинации с чудотворной иконой Софийской Божией Матери дела Малюты оказались в плачевном состоянии.

Нет, со здоровьем у него было все в порядке. Малюта любил говорить, что у него здоровье, как у кремлевского повара Свиридова, который, как известно, готовил «для всех режимов» и дожил до глубокой старости.

Но если не брать в расчет здоровье, то во всем остальном дела у Малюты шли из рук вон плохо.

А все этот Критский, мать его… — в бешенстве скрипел зубами Малюта. — Прав был мой друган Сильвер, когда говорил мне, что я поставил не на ту лошадь! Так ведь откуда тогда было знать!

Действительно, откуда? Денег у Критского было — хоть пруд пруди, а власти — еще больше. Но и то и другое куда‑то исчезло разом, после скандального шоу на телевидении и разоблачения фальшивой иконы. К Критскому зачастили представители налоговых органов, и олигарх сник прямо на глазах.

Сдулся, как гондон дырявый, — так прокомментировал Малюта состояние дел Критского.

Ясен день, после ликвидации империи Критского, Малюта остался не у дел.

Значит, надо остаться при делах, — решил он и… вернулся к банальному рэкету.

Его братва поначалу с рвением взялась за привычное дело, но уже через неделю к Малюте зачастили разочарованные и обозленные бойцы. Оказалось, за то время, что они грелись под боком у Критского, ситуация на рынках и улицах резко поменялась. Торговцы категорически отказывались платить дань, что, по понятиям Малюты и его банды, было делом неслыханным.