«Нет, не может быть, чтобы вы убили меня, о вестники, ведь то, что я ношу в чреве своем, – это не от бесчестия, а оно зародилось, когда я пошла подивиться на голову Хун-Хун-Ахпу».
Наступит время, воистину, когда действительные распутники будут в ваших руках, а в моих руках Хун-Каме и Вукуб-Каме. Им должна принадлежать только кровь и только череп; вот что будет отдано им. Никогда мое сердце не будет сожжено перед ними. Да будет так! Соберите то, что даст вам это дерево, – сказала девушка.
Красный сок, хлынувший из дерева, полился в чашу; и тотчас же он загустел и из него образовался комок; он блестел и имел форму сердца. Так это дерево стало прославленным из-за девушки; оно называлось раньше «красное дерево кошенили», но (с той поры) оно получило имя «дерево крови», потому что сок его называется кровью.
«Мы же пойдем и предъявим это изображение, эту замену вместо твоего сердца, владыкам», – сказали вестники.
Совы скрылись и показали девушке путь, и она радовалась, что поднимается из подземных глубин на поверхность земли.
Когда женщина Шкик появилась перед матерью Хун-Баца и Хун-Чоуана, она уже носила сыновей в своем животе, и это было незадолго перед тем, как Хун-Ахпу и Шбаланке, как они звались, должны были быть рождены.
«То, что я говорю – истина. Я – твоя невестка, и была таковой уже долгое время. Я принадлежу Хун-Хун-Ахпу. Они живы в том, что я ношу. Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахну вовсе не мертвы; то, что они сейчас невидимы, – это великий их подвиг».
«Я увижу теперь твоих малышей, которых ты носишь и которые будут мудрецами, – сказала свекровь невестке.
– Знакомство девушки с запретным плодом привело к появлению младших внуков, молодых мудрецов в роду людей.
Теперь мы сообщим о рождении Хун-Ахпу и Шбаланке. Здесь мы расскажем об их рождении.
Хун-Бац и Хун-Чоуэн были великими музыкантами и певцами; они выросли среди испытаний и нужды, и у них было много горя, но они стали очень мудрыми. Они были флейтистами, певцами, художниками и резчиками по камню, все это они знали, как делать.
Они сознавали свое назначение, и они знали также, что они – преемники своих родителей, тех, кто отправились в Шибальбу. Они знали, что их отцы умерли там. Хун-Бац и Хун-Чоуэн были исполнены большого знания, и в своих сердцах они знали все относительно рождения их двух младших братьев. Тем не менее, будучи завистливыми, они не показывали своей мудрости, и их сердца были наполнены злыми желаниями против них, хотя Хун-Ахпу и Шбаланке не обидели их никаким образом.
Эти два (последних) ничего не делали в продолжение всего дня, кроме того что стреляли из выдувной трубки. Их не любили ни их бабушка, ни Хун-Бац и Хун-Чоуэн.
«Птицы наши запутались на вершине дерева, а мы не смогли взобраться и достать их, дорогая бабушка. Если наши старшие братья так желают, то пусть пойдут вместе с нами и спустят птиц вниз, – сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.
«Мы хотим лишь изменить их природу, их жирную внешность, так, чтобы осуществилось бы наше слово и предсказание, за все страдания и мучения, которые они причинили нам. Они желали, чтобы мы умерли, чтобы мы были уничтожены, мы, их младшие братья. В своих сердцах они действительно считают, что мы созданы быть их служителями. Из-за этих причин мы должны одолеть их и дать им урок». – Так говорили друг другу (Хун-Ахну и Шбаланке).
Они направились к подножью дерева, называвшегося канте. Их сопровождали два их старших брата, когда они отправились в путь. Тут они начали охотиться своими выдувными трубками
«Наши птицы не падают на землю. Идите и доставьте их вниз», – сказали (Хун-Ахпу и Шбаланке) своим старшим братьям.
И тогда они тотчас вскарабкались на дерево, но дерево начало становиться все выше и выше, и ствол его увеличился. Тогда Хун-Бац и Хун-Чоуан захотели спуститься вниз, но не могли они уже больше спуститься с вершины дерева.
«Распустите ваши набедренные повязки, крепко привяжите их под вашим животом, оставив висящими длинные концы, и потяните их снизу. Таким образом вы легко сможете сойти вниз». – так сказали им младшие братья.
Но в то же мгновение эти концы превратились в хвосты, а они сами стали обезьянами. Тогда они начали скакать по ветвям деревьев, среди деревьев больших и малых гор, а затем они исчезли в лесу, все время гримасничая, крича и качаясь на ветвях деревьев.
(Хун-Баца и Хун-Чоуана) призывали игроки на флейте и певцы в древние времена. Художники и мастера резьбы по камню также призывали их в прошедшие дни. Но они были превращены в животных и стали обезьянами, потому что они были высокомерными и оскорбляли своих младших братьев.
Таким путем были опозорены их души; такова была их потеря; таким путем Хун-Бац и Хун-Чоуэн были побеждены и превращены в животных.
– Очередные ребята поплатились за своё высокомерие. Младшие братья вытеснили старших.
– Эта та же история качественного перехода потопа, однако в ней по-другому показано родство людей до потопа и после.
– А результат один, предшествующие потопу люди превращаются в обезьян, то есть теряют то, что присуще только людям и отличает их от животных.
Хун-Ахпу и Шбаланке начали работать, чтобы их бабушка и их мать думали бы о них хорошо. Первое дело, которое они сделали, было кукурузное поле.
Без промедления они взяли свои топоры, свои мотыги и свои большие деревянные копательные палки и отправились в путь, неся каждый на плече свою выдувную трубку.
Скоро они пришли туда, где хотели устроить кукурузное поле. И когда они просто воткнули мотыгу в землю, она начала обрабатывать землю; она совершала всю большую работу одна.
Невозможно было и перечислить, что было вырыто и расчищено, сколько было срезано всех больших и малых деревьев.
Они хотели стрелять из своих выдувных трубок; заниматься в действительности устройством кукурузного поля им вовсе не хотелось.
(Братья) возвратились на следующий день и, придя на поле, увидели, что все деревья и лианы снова полностью стоят на своих местах, а колючие растения и сорные травы снова перепутались.
А совершили это все животные, большие и малые.
«Теперь мы прежде всего будем сторожить наше поле, – сказали они друг другу, когда советовались, – может быть, мы сможем захватить тех, кто придет сюда творить все эти разрушения».
Пришедшая мышь сказала: «Я не должна умереть от ваших рук. И не ваше это дело – возделывать кукурузные посевы. Узнайте же, что собственность ваших родителей – Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, как назывались они, тех, кто умерли в Шибальбе, – принадлежащие им вещи для игры в мяч сохранились и висят под крышей дома: их кольца, перчатки и каучуковый мяч. Тем не менее ваша бабушка не хотела показывать их вам, потому что (эти вещи) были причиной, из-за которой умерли ваши родители».
Таким образом был обнаружен каучуковый мяч.
– Прям горе от ума, сестра!
– К тому же земледелие – это не их выбор, братья больше охотники.
Обрадованные юноши возвратились на площадку для игры в мяч; они принялись за игру и играли там долгое время одни. Они расчистили площадку, где играли их родители.
А владыки Шибальбы услышали их и сказали: «Кто это те, что снова начинают играть над нашими головами и тревожат нас производимым ими шумом? Может быть, не умерли Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, желавшие возвысить себя перед нами? Идите и сразу же призовите их сюда!».
Братья отправились в путь, неся каждый свою выдувную трубку, и стали спускаться к Шибальбе.
Затем они перешли через реку гноя и через реку крови, где они должны были быть уничтожены – так думали люди Шибальбы, – но они не коснулись ее своими ногами; вместо этого они пересекли ее на своих выдувных трубках.
Они вышли оттуда и пришли к перекрестку четырех дорог. Они прекрасно знали, какие дороги (ведут) к Шибальбе: черная дорога, белая дорога, красная дорога и зеленая дорога. Там же они призвали к себе насекомое, москита по имени Шан. Он должен был идти и собрать те сведения, которых они хотели.
«Ужаль их, одного за другим; сперва ужаль сидящего на первом месте, затем ужаль всех их».
И немедленно москит полетел по черной дороге и наткнулся прямо на вырезанных из дерева людей, сидевших первыми и покрытых украшениями.
«Что это, Кучумакик?» – спросил Шикирипат. – «Что тебя (ужалило)?»
Так же спрашивали по очереди всех, кого жалил москит. Таким образом, они назвали свои имена, когда они все говорили их один другому. Так они выявили себя, говоря свои имена, называя каждого из владык, одного за другим.
Потому что в действительности не москит жалил их; он отправился, чтобы подслушать для Хун-Ахпу и Шбаланке имена всех их.
«Приветствуйте владыку, того, кто сидит там!» – было сказано им, чтобы обмануть их.
«Это не владыка. Это не более, чем вырезанное из дерева чучело», – сказали они и подошли ближе.
А как желали бы владыки (Шибальбы), чтобы их имена не были раскрыты.
«Садитесь здесь!» – сказали они, надеясь, что (братья) сядут на (указанное им) сиденье. Но те не захотели.
«Это не сиденье для нас; это всего лишь раскаленный камень», – сказали Хун-Ахпу и Шбаланке, и (владыки Шибальбы) не могли обмануть их.
«Прекрасно, тогда идите в этот дом», – сказали (владыки).
И они отправились и вошли в «Дом мрака», но и там они не были побеждены.
После этого (юноши) вошли в «Дом холода». Там было невозможно холодно. Дом был заполнен множеством льда; это было настоящее владение холода. Но скоро холод прекратился, потому что юноши зажгли огонь из сосновых сучьев, совсем старых, и заставили холод исчезнуть.
