Виктор Державин – Профессиональные иностранцы. Часть 1. Легенда о нити судьбы (страница 2)

Ирина Каримовна очень долго находилась в сильном нервном напряжении, и центр принял решение об эвакуации семьи из Японии через Европу. Всё прошло удачно. Муж Ирины Каримовны продолжил службу в каких-то странах Азии, уволился в звании полковника. Ирина Каримовна уволилась в звании майора и жила в Москве.

Но есть много таких примеров, когда наши разведчики-нелегалы не смогли проявить себя в бизнесе, не смогли сделать карьеру по найму, поэтому, как правило, не смогли завязать нужные связи и достичь требуемого от них уровня добывания информации.

В новой России уже в самом начале девяностых годов наши органы внешней военной разведки попытались решить эти заскорузлые проблемы.

Читатель уже познакомился с тем, как это могло быть, на примере Виктора и Вильте. Но были и совсем другие подходы. О них вы узнаете на другом примере.

Глава 1

Елена Гаврилова.

Мои родители родились в городе Энгельсе Саратовской области в конце тридцатых годов прошлого века.

Здесь же родился в 1934 году знаменитый композитор Альфред Шнитке. Он был старшим сыном в семье журналиста и русско-немецкого переводчика Гарри Шнитке и его жены, преподавателя немецкого языка, Марии Фогель.

Фамилия Фогель была очень распространена среди русских немцев в Поволжье, как следствие, потом в Сибири, как в западной, так и в восточной, и в южной (север Казахской ССР), и вообще в советской Средней Азии. Будем считать, что после того как я вышла замуж, то тоже стала носить эту фамилию.

Я родилась в прекрасном городе под названием Петропавловск-Камчатский. Моим родственникам посчастливилось уехать из Восточной Сибири на Дальний Восток.

Природа на Камчатке прекрасная, и любой может в этом убедиться, посетив полуостров или посмотрев документальный фильм.

Город Петропавловск-Камчатский ужасен. Но люди, живущие в нём, прекрасны.

Петропавловск-Камчатский – портовый город. Морской порт – это фактически огромная промышленная зона, которая начинается совсем недалеко от центра города. В городе всегда были разбитые дороги, отсутствие тротуаров, бесконечные ужасные заборы с колючей проволокой, отвратительное освещение, а часто его полное отсутствие. Казалось бы, что невозможно влюбиться в этот город. В городскую среду, действительно, невозможно было влюбиться, и это чувство разделяли со мной все мои одноклассники. Но… Отвратительная городская среда возбуждает огромную тягу к вечно красивой, великолепной природе Камчатки.

В Петропавловске-Камчатском у горожан было всё так и устроено: нужно отвлечься от разрухи – выезжай срочно за город, любуйся великолепными природными пейзажами.

Во времена моей школьной юности уже казалось нормой, когда в городе тебя окружают облупившиеся фасады, эти ужасные гаражи, какие-то бесконечные сараи.

Особенно тяжело морально становилось зимой. Дело в том, что в городе зимой посыпали дороги чёрным вулканическим песком, поэтому в холодное время года весь город выглядел чёрным. Депрессия…

Нет. Не было у горожан такого явления, насколько я помню, и причина этому – сибирский характер.

Решающий вклад в формирование сибирского характера сыграл суровый климат этих мест, который привил местным жителям стойкость, выносливость, терпеливость и самостоятельность.

Отличительными чертами дальневосточников считаются приспособляемость к условиям жизни, смелость, стойкость, трудолюбие и взаимовыручка. Характерными чертами жителей Камчатки, Сахалина и всех сибиряков являются честность, порядочность, умение держать слово, бережливость, аккуратность, расчётливость.

Я любила Камчатку, но очень хотела после школы уехать в европейскую часть России, мне хотелось современной молодёжной городской среды.

Поэтому после окончания школы уехала к бабушке в Иваново поступать в Ивановский энергетический институт, которому к этому моменту в 1992 году был присвоен статус государственного технического университета.

Исторический Иваново – это кольцо проспекта Ленина и Шереметьевского проспекта. Только тут находятся исторические здания, имеющие архитектуру. Всё остальное – это опостылевшая хаотичная советская застройка из панелек и серых пятиэтажек. Поэтому я со своими сокурсниками очень часто совершала короткие туристические поездки в Горький, Москву и даже в Ленинград.

Тогда у меня появилась мечта выйти замуж и жить в Москве или в Ленинграде. Но… Иваново имеет клеймо «город невест». Ничего не получилось. Точнее, я тогда не нашла в своём окружении никого, с кем хотела бы прожить интересную и счастливую жизнь.

Поэтому после окончания университета вынуждена была вернуться в Петропавловск-Камчатский, так как уже отменили обязательное распределение после вуза, а отец, в свою очередь, нашёл знакомых и обещал гарантированное трудоустройство по специальности, что для меня было очень важным.

Окунувшись опять в городскую среду Петропавловска-Камчатского, я оказалась в плену мрачных мыслей о своих перспективах.

Через несколько месяцев я пришла к решению, что вскоре обязательно уеду в Москву.

Тогда это явление называлось «в никуда».

Попробую свои силы в столице.

Несмотря на решительные протесты моих родителей, пойду на риск и испытаю себя. Мысленно уже составила себе план, без конца и без края мечтала.

Однажды…

Случайно познакомилась с Александром.

Это произошло на природе. Я выехала на природу вместе с подругой и её мужем в воскресенье на шашлыки.

Неподалёку от нас чуть позже расположилась большая компания мужчин и женщин. Через короткое время мы все познакомились и объединили мероприятие. Почти сразу выяснилось, что в этой компании офицеры нашего Тихоокеанского флота со своими жёнами и подругами, у кого они были.

У Александра не было ни жены, ни подруги.

Капитан-лейтенант Александр Фогель, который служил неподалёку, в Вилючинске, на военно-морской базе Тихоокеанского флота.

Вскоре мы сыграли с ним небольшую свадьбу. В следующем году у нас родилась дочь.

В сентябре 1994 мы оба приступили к учёбе в Военно-дипломатической академии (ВДА) в Москве, в той самой так называемой «консерватории» (на жаргоне военных разведчиков).

Сначала для учёбы в ВДА был отобран мой муж, а следом и я тоже. Но не всё так просто. Точнее, всё по порядку.

Сашу заранее отобрали в качестве кандидата, он прошёл собеседования и иные обязательные мероприятия. Но ему объяснили, что решение по нему будет принято только после его женитьбы, после собеседования с его будущей женой, так как в то время неженатых офицеров в «консерваторию» не брали.

Сашу предварительно отобрали ещё до знакомства со мной, и он был в полном отчаянии от того, что не мог найти девушку, подходящую на должность жены его высокоблагородия капитан-лейтенанта Александра Фогеля, но тут подвернулась я.

Позже я узнаю от него, что после знакомства со мной он вздохнул с облегчением, так как очень хотел уехать учиться в «консерваторию».

Саша сообщил о знакомстве со мной в установленном для этого случая порядке. Я, конечно, даже не догадывалась, что меня уже вовсю изучают все, кому это положено.

Как только мы подали заявление в ЗАГС, я вдруг обратила внимание на то, что со мной в разных местах и в разных ситуациях пытаются познакомиться или по крайней мере заговорить симпатичные и нестарые мужчины. Иной раз, кстати, чувствовала к себе повышенное внимание и со стороны женщин, но ничего не поняла, так как Саша меня ни о чём не предупреждал.

За несколько дней до росписи в ЗАГСе Саша неожиданно встретил меня после работы на только что купленной им старенькой японской легковушке с правым рулём, и мы поехали ко мне домой. По дороге Саша попросил меня кое-куда с ним заехать и побеседовать с его командованием, пояснил, что поскольку он, возможно, скоро будет переведён с надводного корабля на атомную подводную лодку с сумасшедшим режимом секретности, то для его будущей жены необходимо пройти обычное в таких случаях небольшое собеседование со специальными людьми-офицерами, не пояснив толком с какими, но я подумала, что речь идёт об офицерах нашей военной контрразведки из ФСК (так тогда называли нынешнее ФСБ).

Мы подъехали к обычной пятиэтажке, хрущёвке. Саша сказал, что встреча будет на специальной конспиративной квартире.

Вошли в квартиру. Нас встретили два возрастных очень интеллигентных мужчины в хороших импортных костюмах тёмного цвета.

Один представился подполковником военной контрразведки, второй – просто подполковником.

Сначала беседу со мной вёл только тот, который представился подполковником военной контрразведки, Саша и второй подполковник находились тут же, но не проронили ни одного слова. Я отвечала честно и смело на все вопросы. Только гораздо позже я узнаю, что этот подполковник не имеет никакого отношения к ФСК, но он действительно из контрразведки – внутренней контрразведки ГРУ.

Потом меня провели во вторую комнату, где было много разной аппаратуры, и там я прошла полиграф.

Эта процедура очень длительная и очень неприятная, в ходе которой пришлось ответить на очень многие вопросы глубоко личного и даже интимного характера, причём в присутствии всех, включая Сашу.

Потом оба подполковника устроили что-то типа перекрёстного допроса. Очень жёсткая процедура, требующая очень быстрых ответов, в которых множество простейших лёгких вопросов чередуются с вопросами-ловушками, непростыми вопросами. Темп был задан невообразимый.