Виктор Державин – Агентурная разведка. Часть 7. Поединок. Начало (страница 2)

– Кстати, Рон, а ты не знаешь, почему они у нас запрещены? Не интересовался?

– Знаю. Это давнее решение. В принципе, правильное. Иначе в спорте начнётся сплошной коммерческий подкуп, и хозяева, а иной раз и игроки с тренерами начнут продавать матчи.

– Ух ты!

– Да. Большой спорт – это большой частный бизнес, и они не хотят рисковать инвестициями.

– Вообще правильно и понятно.

– Виктор, а ты играешь в инвестиции?

– Ты имеешь в виду, покупаю ли я акции на бирже?

– Ну да.

– Нет. Стараюсь сам что-то думать и создавать.

– Получается?

– Вообще есть у меня небольшой совсем, но пока что удачный опыт. Вот этот балетный класс открыл.

– Ты доволен вложениями?

– Вполне. Вложения небольшие. Не скрою, что они уже себя полностью оправдали.

– А не думал куда-то дальше вкладываться?

– Думал, конечно!

– И что, есть идеи?

– Есть кое-какие.

– У тебя есть партнёры?

И тут до меня дошло. Появилась первая догадка о том, что это вовсе не я тут главный инициатор, а Рон. Это Рон пытается меня использовать, я ему пока что больше интересен, чем он мне. Я изначально занял оборону, пусть и манёвренную, но сейчас просто глухо сел в оборону. Противник полностью завладел инициативой. Ну и отлично!

– Не особо. То, чем я занимаюсь, мало кого интересует.

Рон оценивающе в очередной раз осмотрел меня. Начался матч, и разговор прервался.

Пока шёл матч, обсуждали только хоккей. Выпили за время матча по три кружки пива, матч длился больше двух часов.

Наконец, бар затих, многие ушли. Тихо и спокойно начала играть музыка в стиле кантри. Мне она нравилась, и Рон тоже её любил. Разговор продолжился.

– Виктор, если у тебя будут идеи открыть какой-то бизнес и тебе понадобится надёжный партнёр, то смело обращайся ко мне.

– Рон, но ты же военный, офицер. Притом живёшь в другом городе. Как ты себе это представляешь?

– Я живу в Вашингтоне. И это не помешает мне быть инвестором.

– Вам, военным, это не запрещено?

– Нам, военным, запрещено заниматься бизнесом во время службы. Инвестором, акционером я быть могу. Ещё не имею права управлять бизнесом, где я основной акционер, в таком случае я должен передать управление другим, например, передать в трастовое управление банку. Есть понятные правила, которые надо соблюдать. Кроме того, надо сообщать о всех доходах и расходах.

– И расходах?

– Ну, я полковник, поэтому у меня контролируются и расходы.

– Прости, просто интересно. У полковников контролируются, а у подполковников? – спросил я, изображая сарказм.

– Тут нет секретов. Это прямо написано в законе, и его любой может прочитать. Доходы контролируются у всех военнослужащих. Расходы контролируются у всех офицеров, занимающих должности, равные командиру роты и выше. Для моих потенциальных партнёров это обстоятельство не создаёт никаких дополнительных рисков. Это моя ответственность. Так что если у тебя будут идеи, то не стесняйся, сообщай, обсудим.

– Вообще-то у меня есть идеи, и, кстати говоря, они связаны именно со столицей.

– Интересно. Расскажешь?

– Рон, не обижайся, но мы с тобой едва знакомы.

– Что мешает нам познакомиться ближе, Виктор?

– Я не вижу проблем. Тем более ты военный, и я тоже бывший военный.

– Ты бывший военный?!

– Да, я служил немного, но в другой армии и в другой стране.

– В какой такой армии и какой стране?

– Я сам из Литвы. Слышал о такой стране?

– Конечно. Виктор, ты что же, считаешь, что полковник американской армии не знает своих союзников?

– Каких союзников?

– Литва – член НАТО, и я был в этой стране неоднократно. Ты из Вильнюса?

– Нет. Я родился и вырос в Клайпеде.

– Отличный город, лучший на том побережье! А в каком районе ты жил?

– На проспекте Тайкос, – ответил я совершенно честно: так назывался проспект Мира (Тайкос).

– Знаю этот район. А где ты служил?

Я мельком взглянул на Рона и понял, что он не проходил подготовку по программам разведки. У него был прямой, удивлённый и смелый взгляд. Вопрос и несомненный интерес был естественный.

– Знаешь что, Рон, надоело мне это пиво…

– И мне тоже. Предлагаешь виски?

И этот момент не остался для меня не замеченным. Разведчик (или контрразведчик) ни за что не перебил бы меня.

– Отлично!

Рон, как настоящий хозяин жизни, взмахом руки подозвал официанта и заказал виски.

Не хотелось, но пришлось прибегнуть к этому известному, но не очень популярному в ГРУ инструменту. И в этом вопросе предстоит поединок, в котором победитель непредсказуем. Проверим.

Неужели американский офицер сможет перепить русского? Не знаю. Мне мои преподаватели говорили, что они в этом деле большие мастера, очень сильный противник. Однако есть одно но… В данный момент он ещё не знает, что я бывший советский офицер, и легенды говорили о том, что советского офицера ещё никому не удавалось перепить. Вот ведь влип! В любом случае я не посрамлю честь бывшего советского офицера!

Рон отхлебнул виски грамм на семьдесят. Придётся не отставать, иначе можно зародить подозрения неискренности. Это американский офицер, я не знал их психологии, как следовало бы мне её узнать до встречи! Теперь поздно. Поэтому исходил из того, что у нас примерно одинаковая психология. Тем более он боевой офицер, офицер пехоты и не должен валять дурака.

Уже видел по Рону, что ему вообще плевать на многие условности. Он говорит о себе смело, не таясь. Отлично понимает, что можно говорить и что нельзя. Понимает, что он не нарушает ничего.

– Рон, я служил в Советской армии. Литва же была в составе СССР. Служил офицером. Командовал в Афганистане взводом пехоты. Вкратце так. Это было давно. Но войну я хорошо помню. Это останется в моей душе на всю оставшуюся жизнь.

– Ты пехотинец?

– Да. В прошлом я старший лейтенант, по-нашему первый лейтенант. Мой род войск – infantry.

– Отлично! Ты реально учувствовал в боях?

– Да, но немного. Совсем чуть-чуть.

– Я тоже повоевал.

– Ого! Где?