Виктор Делль – Право на жизнь (страница 45)
— Что намерены предпринять?
— Готовим новую группу для заброски в предполагаемый район действия бригады Солдатова.
Письмо и другие документы обнаружены в планшете неопознанного офицера СС, погибшего во время налета партизан на гарнизон города Глуховска летом сорок третьего года.
«…Услуга за услугу, Отто. Посылаю тебе это краткое письмо-предупреждение потому, что появилась возможность переправить его с надежным человеком.
Подумай о том, что я тебе сообщу. Сделай правильные выводы.
Начальник вашего тылового района полковник Фосс арестован за махинации. На его место только что назначен Пауль Кнюфкен. Завтра должны последовать другие назначения.
Мой генерал в бешенстве. Этот старый вояка возмущен тем, что его боевой дивизии поручили выполнять работу «зажравшихся, — как он говорит, — разложившихся жирных тыловых свиней». Он уже отправил запрос на передислокацию дивизии.
Ориентируйся, дорогой Отто.
Мы стоим на пороге значительных событий.
Решай, что делать.
Мой тебе совет — держись города. В такое время лучше всего быть на глазах начальства…»
XV
— Слышь, Ахметов?
— Э.
— Правда, что у вас женятся по-темному?
— Почему?
— Откуда я знаю, люди говорят.
Ахметов не ответил. Он лежал недалеко от Рябова в укрытии из кустов, тростника, осоки, пристально вглядывался в сторону протоки. Их дело, по выражению Рябова, выгорело, канитель, как он сказал, удалась, они не только панику устроили, но и вовремя смылись. Настроение у Рябова поднималось заметно, как вода в половодье. Рябова просто-напросто распирало от желания говорить.
— Слышь, чего говорю?
— Э.
— Выходит, черт-те что подсунуть могут?
Ахметов молчал. Он не мог, как Рябов, переключиться на пустое.
— Представляю, — стал рассуждать Рябов. — Ты с нее покрывало снимаешь, а под ним такая холера, что не приснится в дурном сне. Правда, нет, Ахметов?
— Отстань, да, — сказал Ахметов. Ему время надо было, чтобы очухаться, прийти в себя.
Нежелание товарища отвечать на вопросы подхлестнуло Рябова.
— Ты скажи, так это или нет, — настаивал он на своем, но, не получив ответа, принялся рассуждать: — Девкам, конечно, хорошо, — заключил разведчик. — Подластилась к родственникам жениха — это они умеют, на тебе, пожалуйста, окрутили, охмурили. А парню как? Не чуял, не гадал — в ситуацию попал. Так, что ли?
— А у вас как? — не выдержал Ахметов.
— У нас? — охотно откликнулся Рябов. — Просто. Как в кассе. Отдал деньги, получи чек. Кому как повезет, — объяснил он. — Бывает так, что хуже не придумаешь. У нас одному — вот умора — алименты присудили, а он ее ни ухом, ни рылом не ведал.
— Как это?
Если уж Рябов прицепится, от него не так просто отделаться.
— По закону, — принялся объяснять Денис — Он у нас башковитый был, спец, что надо. Хорошо заколачивал. Она на него показала. Подружек-свидетельниц предоставила, они в один голос подтвердили: ходил он, мол, к ней, и точка. А он лопух лопухом. Над железяками кумекать мастер, а в жизни ни замахнуться, ни отмахнуться. Она его и захомутала. На восемнадцать лет. «Жить больше с ним не хочу, — заявила на суде, — пусть он мне алименты платит». Во невезуха, а?
— Теперь всем повезло, да, — втягивался в разговор Ахметов. — Война всех сравняла, э.
— Не скажи, — возразил Рябов. — С тебя да с меня немного наскребешь, а ей и тут выгода. Он на фронт рвался, а его на Урал. Бронь ему дали как специалисту высокого класса. Влип парень, чего там говорить, знала шлюха, на кого показать.
— Э, Рябов!
Денис понял, что переборщил. При Ахметове можно ругать хоть комдива, только не женщину.
— Слышь, Ахметов, — снижая голос, спросил Рябов, — а как назвать такое?
— Перестань, да, — твердо сказал Ахметов.
Какое-то время они лежали молча.
Светало все больше и больше. Болото нехотя туманилось. Как со сна. Это был утренний туман, который рассасывается с восходом солнца. С восходом солнца, подумал Ахметов, должна открыться для наблюдения протока, мост через нее, оба берега, занятые немцами, которые так шумно нервничали ночью, стреляя друг в друга. Что-то они предпримут?
Разведчики намеренно не стали забираться в глубь болота. Опыт подсказал, что немцы не станут искать группу у себя под носом, они будут высматривать их дальше, там, где растительность погуще.
— Ахметов?
— Э.
— Я чего сказать хочу. Перед войной резанули мне аппендикс. Плевая операция, я не о ней. С нами в палате монгол лежал. Потешный такой, по-русски ни бе ни ме, еле-еле. Он говорил, что у них там, в Монголии, девки с парнями не целуются.
— Ну и что?
— Как это что? — неподдельно удивился Рябов. — Девку облапишь, в первую очередь поцелуй требуется, уста, как говорят, с устами сливаться должны.
— Ащь! У каждого народа свои обычаи, да, — сказал Ахметов.
— Ну, ты даешь, — не принял объяснение Денис. — Какие же это обычаи — изуверство одно. А насчет остального прочего тогда как же?
— Перестань, э!
Странным, не всегда и во всем понятным был для Ахметова Денис Рябов. То серьезен, то болтает недостойное мужчины. В такие моменты старшина Колосов называет его балаболом, и он не обижается. «Язык, — говорит сам по себе, — без костей, мелет да мелет, какой, мол, с него спрос». Командир Рябова оговаривал. «Хороший вы человек, Рябов, — сказал о нем Речкин, — только безделье для вас крайне вредно».
— Ахметов? Слышь, Ахметов?
— Замри, э, — предупредил Ахметов. — Туман поднимается, да. Смотреть надо, да.
Туман и впрямь поднимался. Вроде слоеного пирога получалось над болотом. Сверху чисто, посередке вата-туман, снизу тоже развиднелось. Туман и поднимался, и рассасывался. Показалось солнце.
С берега донесся гул. Слышно было, как заработали двигатели автомашин.
Над болотом появился самолет. Вчерашний. И позавчерашний. Все та же «рама», летчик которой стал свидетелем гибели полицейских и немцев. Глядя на него, Ахметов подумал о том, что не зря этот самолет появился, немцы сейчас ударят по острову. «Рама» тем временем пролетела над протокой, стала кружить над Ахметовым и Рябовым, смещалась все дальше, скрываясь порою с глаз долой.
— Ахметов?
— Э.
— Пронесло, кажись, а?
— Ты можешь помолчать? — строго спросил Ахметов.
— А чего? Ты думаешь, они нас услышат? Хренушки. У них там слышь как гудит?
На мосту показался бронетранспортер, за ним — другой. По мосту прошел тягач. Виделось шевеление на обоих берегах. Через какое-то время бронетранспортеры потащили на прицепе грузовики. Две автомашины протащил на буксире тягач.
— Во дают, — радостно произнес Денис. — Наш с тобой мусор подбирают. Ты им, наверное, все радиаторы разбил из «магдалины».
— Ты тоже по фарам бил, я видел, — сказал Ахметов.
— Я садил из «шмайссера», а ты из «магдалины». «Магдалина» баба серьезная. Ты им движки поколотил — это точно.