Виктор (Дашкевич) – Ловушка для главного дива (страница 21)

По покрытой синим ковром широкой лестнице они поднялись на второй этаж, и возле самого кабинета наставница Инеш напомнила:

– Его высокопревосходительство предпочитает, чтобы к нему обращались без всяких титулов, по имени и отчеству. Так же следует обращаться к остальным преподавателям.

Афонсу кивнул, и тяжелая полированная дверь открылась.

Ректор Московской Академии оказался именно таким, каким Афонсу его и представлял. Высокий, седой, одетый в обычный современный костюм, подчеркивающий отлично сохранившуюся спортивную фигуру боевого колдуна, он производил впечатление силы и власти.

«Впечатляет без всякого трона, падений на колени и десятка прочих обязательных церемоний», – заметил про себя Афонсу. Нужно будет обязательно ввернуть это при следующем разговоре с ментором Педру.

Пока мальчик думал об этом, дон Алексей Меньшов запросто вышел из-за стола и поприветствовал гостя:

– Как ваше настроение, господин Афонсу? Выспались?

– Прекрасно, благодарю, – ответил юный колдун. Похоже, в отличие от Кузьмы, никто в Академии не собирался проявлять снисхождение и говорить на португальском. Хотя, несомненно, и наставница, и ректор в совершенстве знают этот язык.

Как и предупреждал Хосе, а потом и ментор Педру, за руку ректор здороваться не стал. И разумеется, белые перчатки Афонсу заметил сразу. Еще будучи профессором, дон Меньшов приезжал в Коимбру, и студенты успели придумать несколько версий, почему загадочный русский не расстается с перчатками. Основной стала шпионская: профессор скрывает свою настоящую личность и поэтому нигде не оставляет отпечатков пальцев.

Незадолго до отъезда в Россию Афонсу напрямую спросил об этом у Педру, но внятного ответа так и не получил.

– Этого человека до сих пор разыскивают спецслужбы многих стран, – усмехнувшись, пояснил ментор. – В том числе и его собственной.

И, увидев вытянувшееся лицо ученика, добавил:

– Не верьте всему, что вам говорят. Верьте только тому, что сможете узнать сами.

В результате Афонсу так и не понял, был ли ментор серьезен или шутил.

Сейчас, для наглядности указав рукой в сторону окна, за которым виднелись корпуса факультетов, произнес:

– Московская Академия очень большая и красивая.

Юный колдун понимал, что говорит немного по-детски, но его русский пока не позволял строить сложные формулировки.

Ректор улыбнулся:

– Прибытие сына дона Криштиану – знаменательное событие, имеющее историческое значение и служащее еще одним прочным звеном в укреплении дружественных уз между нашими Академиями.

От этих слов Афонсу почувствовал себя неловко. Он понял далеко не все. Но и того, что понял, хватило, чтобы появилось ощущение, что его, как девицу, отдали замуж для скрепления союза. А то и вовсе, по средневековой традиции, прислали в качестве заложника. Но мальчик отогнал это ощущение. И от души понадеялся, что однокурсники не станут пялиться на него как на диковинную зверушку.

– Не нужно смущаться, господин Афонсу. – От дона Меньшова не укрылось секундное замешательство юного колдуна. – Это лишь обязательная официальная фраза. И на ней с формальностями мы, пожалуй, закончим. Располагайтесь. – Он указал на диван и повернулся к наставнице:

– Инесса, будь добра, сделай мне и нашему гостю кофе. Хочу выпить разрешенную мне чашку в хорошей компании.

– Дон Алексей… Витальевич, – услышав про кофе, Афонсу вспомнил о важной миссии, – у меня для вас подарок!

– Еще и с загадкой, – добавила наставница Инеш.

– Неужели, – оживился ректор, – это подарок от главного ментора Педру?

– Да! – воскликнул мальчик и расстегнул сумку.

– Тогда подожди с кофе, наставница, давайте-ка посмотрим, что прислал Коимбрский Лев. Люблю загадки.

Афонсу с некоторым трудом вытащил из сумки футляр и протянул дону Меньшову. В Коимбре у студента, даже заграничного принца, вряд ли бы получилось вот так запросто, без всяких церемоний, вручить подарок королю. Но в простом и вполне современном кабинете Афонсу показалось, что это вполне уместно. Как же все-таки правильно, когда ректор – выборная должность!

Дон Меньшов аккуратно взял футляр, взвесил в руке, потряс и принюхался. Афонсу внимательно наблюдал за его манипуляциями.

– Кофе. – Ректор улыбнулся. – А теперь кто мне скажет, в чем загадка? Господин Афонсу?

– В том, что кофе спрятан в коробке, похожей на бутылку алкоголя?

– А вы с самого начала знали, что внутри?

– Нет, – честно сознался Афонсу, – и понял не сразу. Но в конце концов догадался. – Он смущенно улыбнулся.

– Очень хорошо. Первая задачка была для вас, и вы ее успешно решили. Но, сделав это, сами стали частью головоломки. Следующее послание мне. Но думаю, если я дам подсказку, вы его тоже разгадаете. Итак, в бутылке кофе. Пить кофе мне запретили врачи, и ваш главный ментор отлично это знал и даже подшутил, в прошлый раз прислав ячменный напиток. Однако три дня назад я прошел диспансеризацию, по итогам которой доктор мне позволил выпивать чашечку с утра. Удивительное совпадение, не так ли?

– Не похоже на совпадение, – подумав, произнес Афонсу.

– Именно. – Удовлетворенный ответом, дон Меньшов кивнул и поставил футляр на стол.

– Видите, юноша, эта вещь и правда выглядит очень натуралистично. Такие фокусы частенько используют контрабандисты и… разведчики. Маскируя один предмет под другой. Стилет или пистолет под ручку, фотокамеру под фляжку или вот, – он постучал по футляру, – коробку с кофе под бутылку портвейна. На что намекает наш дражайший Коимбрский Лев?

– На шпиона! – выдохнул Афонсу.

– Правильно. В моем ближайшем окружении снова появился осведомитель. Который уже успел доложить ментору Педру об изменениях в состоянии моего здоровья. Поскольку новеньких мы не принимали, он завербовал кого-то из тех, кто служит в Академии давно. Вот и разгадка. Но не вся. Как вы считаете, господин Афонсу, почему Педру просто не попросил вас вручить мне подарок официально? Зачем замаскировал его? И главное, зачем практически пожертвовал своим новым шпионом?

– Он хотел, чтобы я тоже стал частью загадки? – не очень уверенно повторил Афонсу то, что услышал в начале разговора.

– Это несомненно. И? Как думаете, почему я настолько откровенен с вами и делюсь сведениями, совсем не предназначенными для ушей студента, тем более прибывшего из-за границы?

Афонсу озадаченно молчал. А лицо ректора стало серьезным.

– Я кое-что задолжал Коимбрскому Льву. Не так давно он оказал мне услугу, подготовив к важной миссии нашего общего знакомого, Кузьму. И теперь Педру хочет, чтобы я отдал долг. И обучил вас тому, чему не учат обычных колдунов. Просить о чем-то подобном официально, как вы понимаете, невозможно. Отсюда и вся таинственность. Ну а теперь, – ректор улыбнулся и в предвкушении даже потер обтянутые перчатками ладони, – наконец настало время для подаренного кофе. И если это тот самый кофе с фазенды Педру в Бразилии… м-м-м… он отлично подойдет для серьезного разговора.

Из кабинета ректора Афонсу вышел в некотором смятении. Оказавшись на улице, он прислонился спиной к холодному камню колонны и потер полыхающие щеки. В висках стучала кровь. Так, надо успокоиться и тщательно обдумать сказанное доном Алексеем Витальевичем. Каким же наивным теперь казался Афонсу спор, затеянный с ментором Педру перед дорогой!

На пороге Кинты Слез главный ментор говорил со своим учеником обычным тоном, коим и положено обращаться наставнику к студенту. Здесь же… Афонсу никак не мог уловить разницу, но дон Меньшов словно относился к юному колдуну… как к равному? Нет, совершенно не то слово. Сила и власть ректора ощущались слишком отчетливо, причем не только в воздухе. Они сквозили в каждом слове, в каждом жесте и даже отражались в глазах могущественной Инеш. Хотя улыбался московский ректор совершенно искренне, говорил доброжелательно и выглядел как весьма добродушный пожилой сеньор. Но Афонсу не мог отделаться от мысли, что за этим обликом скрывается нечто иное. Нечто, что можно сравнить… с человеческими масками, которые надевают на себя бештаферы!

Вот! Теперь правильно! Афонсу глубоко вздохнул, довольный, что сумел сформулировать смутное ощущение. Дон Меньшов похож на древнего и смертельно опасного бештаферу! Именно такого, каких много раз описывал на лекциях главный ментор. Вот только студенты всегда пропускали эти лекции мимо ушей. Половина из них выросла под опекой фамильяров. Да и сам Педру однажды отметил, что, несмотря на внушаемое студентам уважение и даже страх, менторы все равно ассоциируются в первую очередь с защитой.

Но в Московской Академии все изменилось. Здесь действовали совсем другие силы. И Афонсу вдруг явственно ощутил, что больше не дома. И за спиной теперь взаправду нет ни отца, ни всесильного ментора. А Академия – это вовсе не веселое и дружелюбное место, где менторы развлекали наследника в раннем детстве. А огромная и самая страшная сила в государстве. И ни один обычный правитель никогда не сравнится во власти и могуществе с ректором. Именно поэтому дон Алексей Меньшов разговаривал с Афонсу не как со студентом, а как с будущим противником. Или союзником, в зависимости от того, чему сумеет научиться юный колдун.

Мальчик почувствовал, как по запястьям стекают тонкие струйки воды, и усмехнулся. Все наслышаны об огненном оружии колдуна Меньшова. И сейчас на язык просилось что-то банальное о битве огня и воды.