Виктор Чирков – Чёрное зеркало судьбы. Чёрное зеркало любви… (страница 4)

– А что не так? Что ты ждал?

– Позволю себе ответить прямо и жестко. Раз уж ты не застряла в прослойке, прошла лес, то в теории должен был образоваться дом мечты, как в той песне…

– Может, мечта у меня такая туманная и противоречивая.

– Шутишь всё. Это узел реальности. Крайне сложная и «своевольная» структура. Создать такой узел непросто. Я, например, не могу. И вообще, он твой? Может, мы промахнулись? Явно не дом мечты.

– Можно человеческим языком, что это тогда?

– Пики это визуализация границы зоны, за которой могут быть иные законы. Предупреждение для гостя. Дальше мост над окном в море забвения. Туман укрывает его и охраняет область внутри, возможно, остров. Если кто-то захочет увидеть хозяина, его путь только до ограды. Дальше правила сущности, что создала всё это. Все, кто пытается ступить на мост против воли существа в тумане, должны отступить или потеряются в бесконечности забвения, постепенно растворившись без следа. Точнее, становясь лишь тенью.

– Это типа аналог сферы из леса страстей, только больше и наоборот?

– Умная. Отчасти верно, но небольшая поправка – хозяин свободен, всё понимает, видит, может идти куда хочет. Может творить, просто он скрыт от тех, кого не желает видеть.

Проводник не переставал удивляться и восхищаться своей подопечной. Она оказалась так пластична, с удовольствием впитывала новое, быстро адаптировалась. Некоторые не смогли принять это вообще, оставшись навсегда в своих заблуждениях. Она же каким-то образом модифицирует и преобразует реальность. Причём «правила» прибытия здесь, смерти там выполняются идеально, но по-своему, словно кто-то помогает и подсказывает этой удивительной особе. Именно удивительной, поскольку чаще бывает подсказывай не подсказывай, прибывшая душа как не видела ничего, так и не видит. Размышление прервала его подопечная.

– И ещё в нём ждёт подоконник для жабы, вместо лебедя на пруду…– усмехнулась девушка.

– Боюсь, что похуже… Стой, причём тут ещё и жаба?

– Да, давняя история. Мы же на грани одной из областей моего внутреннего мира? Ну, или, по крайней мере, его производной?

– Будем надеяться, да.

– Так вот, когда я его, своего милого, особенно доводила…

– Было даже такое?! И часто?

– Регулярно. Он обещал превратить меня в жабу и посадить в стеклянную банку на подоконнике лет на триста. Потом смотрел строго и добавлял – молчаливую жабу.

– И как? – проводник с нескрываемым интересом рассматривал девушку.

– Как видишь – не успел.

– Высокие отношения. Так ты проверишь и войдёшь в свой дом?

– Чтобы потеряться в тумане, стать жабой в банке, – задумчиво произнесла леди, подошла к ограде и легонько толкнула створки, ворота раскрылись, – или удастся пошалить, перемещаясь вместе с банкой? Выбор, однако.

– Тебе видней.

Туман пришёл в движение, словно расступаясь от моста. Перед зрителями открылось озеро. В центре дом в готическом стиле. Здание имело множество башен и шпилей. К острову перекинулся мост из металла, украшенный богатыми кружевами ковки. В начале моста вместо настила водяное зеркало. Всё какое-то усредненное, расплывчатое.

– И как идти? По перилам? – осведомилась леди.

– Строго. Чужому и на мост не ступить. Не пускает… Значит, промахнулись. Задача усложнилась.

– Подожди, – дева прислушалась, – нет, шалит… Интересно, дыра в мосту или лужа? Есть у меня подозреваемый!

– Не понял?!

– Узнала подпевалу.

С шелестом перекладываемых досок настил развернулся к ногам путников. Как только они ступили на настил, мост удлинился, остались только туман вокруг и вода внизу. Не было больше ни берега, ни острова. Только мост из тумана в туман. Мир несколько раз повернулся, окончательно запутав пешеходов, посмевших нарушить покой заповедного места.

– Что я говорил?

– Да. Всё же была дыра в небытие. Мостики он любил… Или любит, а я? Так, проводник, если тебя утопить, показывать кто будет дальше? – леди лучезарно улыбнулась, протянула руку, – прошу в мои грезы, дорогой гость.

– Спасибо, хозяйка.

Мост открыл путь к острову. Но пейзаж принял немного другой вид. Дом стал выше вместо усредненного сероватого строения, обзавелся огромными окнами, засиял красками. Здание обрело индивидуальность, детали. Берега раздвинулись. Только туман не исчез совсем, он лишь расступился к краям идеального зеркала, освободив большую часть озера, и улегся под деревьями вдоль берега, как оправа. Ещё мгновение, и они оказались на острове.

– Значит, точно мой. Так просто открывается…

– Кому как. Грёзы – это тоже реальность. И если ты, да и твой друг, застрявший в том мире, могут создавать их, обустраивая пространство, по которому путешествуете, то других перестраивают их иллюзии и пространство вокруг. Существа не имеют шансов выбраться из этого состояния. Ещё хуже у тех, кто использует стимуляторы, наркотики разного рода, там такой омут в сознании образуется… Этот водоворот затягивает в себя душу, разум, разрастаясь всё больше, пока не съест всё, и сворачивается в сферу, подобную чёрной дыре. Это уже утеряно даже для санитаров. Спасать бессмысленно, если грань горизонта событий пройдена. Но даже если водоворот ещё не втянул всё, остановить его та ещё история. Лес страстей покажется детской сказкой.

– Не проводник, а путаник, – улыбнулась «кукла».

– Ты создала, обогатив мир и себя. А тот «водоворот души» разрушил себя внутренними иллюзиями, сжимаясь и медленно выгорая, удалив из мироздания ещё одно существо. Даже в забвении остаётся тень, здесь – ничего.

– Сложно как-то у вас всё, – леди коснулась двери, створки открылись, – хм, не заперто.

– Твой мост на остров через окно в забвение надёжнее любых запоров в личное пространство. Для тебя же личное пространство, твоё, ваше, всегда было отделено от мира и неприкосновенно?

– Да.

– Но вы обожали в нём дорогих вам гостей?

– Да. И ты был мне интересен там и сейчас.

– Спасибо. Тогда входи и веди.

Внутри, за обширным холлом оказался милый светлый зал. В простенках вставки чёрных зеркал в человеческий рост, окна до пола. Через них великолепный вид на озеро. Традиционный камин, над ним картина с изображением тигриной морды. Изображение казалось живым, проводник заметил, что строгий взгляд следит за ними.

– Так, и здесь эта морда. Ну, хоть не в банку посадил, уже хорошо – улыбнулась «кукла» и кивнула картине, – здравствуй, дорогой наблюдатель. Мостик с сюрпризом твой? Лужа без дна на мосту? Сам придумал?

Изображение ответило кивком.

– Я ж не шалила, только лес страстей немного погорел, но это всё демон. Я пока как умею.

– Поясни.

– Про лес и почему погорело – вам видней. А вот это изображение… Купила я однажды сувенир, такая меховая морда тигра, двухсторонняя, на цепочке. Показалось милая… Принесла на работу и на лампу настольную повесила. Куда по кабинету ни пойду – на меня строго смотрит. И так поверну, и сяду – один фиг. На прилавке вроде хорошенькая была.

– И что?

– Пришлось милому подарить, пуст сам на себя строго смотрит и воспитывают друг друга.

Проводнику показалось, что взгляд зверя потеплел. Ещё через пару секунд изображение стало добрым.

– Спасибо, – отметила девушка.

– Что ты чувствуешь?

– Теперь тепло и уютно.

– Отдохни, осмотри дом. Потом позовёшь меня.

– А духи, или кто мы теперь, отдыхают? Спят? Едят?

– Всё постепенно. Первое время даже над теми, кто понял, что он и где, довлеют привычки последнего мира. Мы сходим к ним позже.

Проводник вошёл в кабинет со стеклянной стеной, за которой лежал белый город. В белом помещении находились два кресла, обтянутых светлой кожей. У окна стоял мужчина неопределённой внешности в белом костюме. Он обернулся.

– Здравствуй, проводник.

– Здравствуй, Ангел.

Лицо хозяина кабинета исказилось как от боли.

– Опять ты своё гнёшь… Почему не отвечал?

– Я не смог.

– Почему?

– Всё пошло совсем не так, как обычно.