Днем ловлю взгляд, лгу невпопад —
вдруг обойдется?
Узлы вязать на всякий раз
я не умею.
Жил на авось. Любил на час.
Пришлось – жалею.
Коль повезет: шанс выдаст рать
с ней побороться.
Мой первый ход – себя достать
со дна колодца,
на ноги встать и устоять.
Тогда посмею
при всех ее к груди прижать,
назвать своею.
Рать предо мной стоит грозна,
раскинув сетку:
больница, память, тайна дна
и небо в клетку.
«Дорога лентой узкою…»
Дорога лентой узкою
стремится вдоль села.
Подсолнух девка лузгает…
трухлявая изба…
березки к небу тянутся…
проселочная пыль…
и тучи надвигаются,
заглатывая синь.
Жалеть себя не хочется,
Лишь хочется забыть
подругу – ту, что мучится,
пытаясь разлюбить.
Судьбою были связаны,
казалось, навсегда,
но рядом быть заказаны
и радость, и беда.
И ты, проклятьем меченый
всю жизнь любимым быть
той, самому которую
вовек не разлюбить,
лежишь сопревшим колосом
на грозовом ветру
с соломой прошлогоднею
в заброшенном стогу.
И над тобой ни проблеска,
и даже дождь не льет,
огонь нигде не светится,
надежд не подает.
Что тьма, сгустившись вкруг села,
тоска обхватом грудь.
Кричать? Бежать? К чему? Куда?
Не лучше ли уснуть…
Чего хотел, и сам не знал,
гадая: да иль нет?
Теперь же знаешь, но пропал
мерцавший прежде свет.
Себя винить – в том проку нет,
других винить – вдвойне…
На жизнь свалить всю горечь бед?
А легче ли тебе?..
«Все друзья по жизни ловеласы…»
Все друзья по жизни ловеласы,
трахают для счета и клеймят.
Получают удовольствий массу,
так во всяком разе говорят.
Только я не из этой породы, 
