Мы будем ветреными, лёгкими и чистыми,
Такими звонкими, как птицы, голосистыми.
Сами собой во мне рождаются куплеты,
И пусть летит наша мелодия по свету.
Она – о светлом, о любви, о красоте…
Всё – о хорошем. О тебе. О доброте.
Смотрю на белое холодное безмолвие
Смотрю на белое холодное безмолвие,
Что простирается туда, куда-то вдаль.
Гуляют здесь ветра колючие, да вольные,
Им никого и ничего вокруг не жаль.
И нет следов ни чьих, всё снегом запорошено,
Вся живность спряталась, и глазу не видать…
А там под толщею лежит трава, не скошена,
Ей остаётся до весны лишь только ждать.
Заворожило же меня такое зрелище.
От красоты такой свой взгляд не оторвать.
Произведение сие – зимы же детище,
Нарушить хочется, идиллию прервать!
И «О-о-о!» – моё такое невесомое
Уже летит туда, куда-то вдаль,
Где снега белое холодное безмолвие,
Где никого и ничего вокруг не жаль.
Воробьи
Клюют уж чёрную рябину
Шумливой стайкой воробьи,
И озорной и непугливой —
Здесь нет чужих, здесь все свои.
Щебечут, ветки нагибая,
Роняя ягоды на снег.
А где-то там тепло Дубая,
А тут зимы холодной бег.
Морозит всё без исключенья,
И достаётся всем и вся!
Им покрошите хлеб, печенье…
Он, голод, губит не спрося.
Помочь ведь им такая малость,
И беззащитные они.
Да пусть клюют себе на радость
Шумливой стайкой воробьи.
Земля тверская
Земля тверская, моя ты сторонушка,
Родной мой край – Максатиха моя!
Не хуже Курского поёт у нас соловушка,
Готов часами слушать его я.
Срослись давно с тобою в одно целое,
И без тебя не мыслю жизни я своей.
Любовь здесь встретил, своё счастье очумелое,
Судьбой, что стала мне, опорою моей.
И никого и ничего роднее нету.
И есть здесь всё, что нужно для души,
Да хоть весь шар земной пройти, ищи по свету.
А я тобой дышу, и ты со мной дыши.
Земля тверская, моя ты сторонушка,
Родной мой край – Максатиха моя!
Жизнь проживу с тобой до самого до донышка,
С любовью в сердце и с верою в тебя.
Мне нравится смотреть на снегопад
Мне нравится смотреть на снегопад,
Как белое на чёрное ложится,
Как эта вакханалия кружится,
И как под нею тяжелеет сад.
Всё сбросив осенью с себя,
Он ждал с зимою этой встречи.
Она легла ему на плечи, 
