Виктор Богданов – Команданте Май (страница 2)

Изменения в виде обилия магазинов и магазинчиков, конечно, встречались часто, но они не портили самого облика старинного немецкого городка. Разве только вывесок с названиями стало больше. Дань времени и свободному рынку, который взялась строить страна в последние два десятилетия. Ну и расчёт на иностранных туристов сказывался тоже – теперь город стал пограничным. Обилие на улицах машин с иностранными номерами из государства на другой стороне реки поражало. Хоть соседнее государство и вело себя не по-соседски и недружественно, но его граждане с удовольствием приезжали сюда и забивали багажники своих машин товарами из местных магазинов, заливали баки машин под пробку бензином и соляркой. Да и в самих магазинах было достаточно много товаров с той стороны реки.

Центральная улица города стала теперь пешеходной зоной и это правильно. Если бы не это решение городской власти, то была бы забита машинами, ведь выходила она к мосту через реку, а там теперь был пограничный пункт пропуска. Я так и дошёл по этой улице до самого пограничного пункта. Точнее говоря – до запруженной ожидавшими своей очереди на пропуск машинами площади перед мостом королевы Луизы. На дверях городского музея висело объявление о каком-то «техническом дне». Что такое санитарный день я знаю, но вот про технический день в музее приходилось читать впервые. Ну да бог с ним, с техническим днем – зайду в следующий раз.

На городском озере по воде резво бегали «водные велосипеды» и прогулочные лодки, как когда-то в давние времена – в этом отношении тут ничего не изменилось. У берега медленно плавали лебеди и утки, ожидая, что кто-нибудь покормит их хлебом. И дожидались. То тут, то там кто-нибудь начинал бросать им угощение.

Пройдя по давно знакомым улицам и отмечая изменения, я порядком устал. В попавшемся на пути небольшом кафе выпил чашку кофе, съел пирожное. Найдя свободную скамейку в скверике рядом с копией памятника воину-освободителю, точно такому же, какой установлен в Берлине в Трептов-парке, только уменьшенному, отдохнул, просто наблюдая за городской жизнью. Посидев с полчаса, решил вернуться в квартиру. Ноги начали гудеть и прогулка уже не вызывала наслаждения. Погулять ещё будет время.

Робкий стук в дверь заставил меня проснуться. Вернувшись с прогулки, я прилёг на диван отдохнуть и не заметил, как заснул. Сев, помотал головой, прогоняя сон. Стук повторился.

– Да, да… – отозвался я, – входите.

Дверь открылась, и в комнату шагнуло симпатичное существо с давно нестриженой светло-русой шевелюрой, серыми глазами и россыпью веснушек на носу и щеках. Перешагнув порог комнаты, гость нерешительно затоптался на месте, разглядывая меня. Хотя, какой он гость? Он хозяин, а гость в этой комнате я, возможно, совсем некстати нарушивший границы его суверенного пространства. Воспользовавшись заминкой, я тоже рассматривал его.

Передо мной стоял самый натуральный представитель подрастающего поколения. Джинсовые шорты с бахромой говорили о том, что когда-то были настоящими джинсами, пока их хозяин не вырос и штанины не обрезали. Босой. На ногах и коленях, как и на руках, многочисленные царапины, свежие и уже подсохшие. Впечатление такое, что играл мальчишка исключительно в зарослях колючего шиповника. Выцветшая футболка цвета хаки с портретом Че Гевары работы Джима Фицпатрика на груди в нескольких местах испачкана чем-то чёрным вроде сажи. Такое же чёрное пятнышко красовалось на загорелой щеке.

– Мы так и будем рассматривать друг друга? Проходи, ведь это твоя комната.

– Здрасьте… Бабушка сказала забрать мои вещи. Можно?

– Здравствуй. Ты, стало быть, внук Веры Сергеевны? Тима? А я Виктор Владимирович, – я протянул ему руку, как взрослому. – Рад познакомиться.

– Тимофей, – протянул в ответ руку мальчик. – Можно просто Тим.

– А меня можно просто дядя Витя. Твоя бабушка любезно согласилась приютить меня на несколько дней. Не беспокойся, твои неудобства в связи с моим присутствием в вашем доме временные.

– Да мне что? Живите… Я только вещи заберу некоторые…

– Зачем забирать? Если ты не возражаешь, мы вполне можем обитать в этой комнате вдвоём, места хватает. Всё-таки это твоя комната. Ты мне уступишь большой диван, а сам разместишься на втором, что поменьше. Думаю, что твои ноги пока не будут вылезать за его габариты.

– Не-е, не вылезут, – улыбнулся мальчишка. – А я Вам не помешаю?

– Бог с тобой! Как ты можешь мне помешать? Разве что большой диван не отдашь и мне придётся скрючиваться на маленьком. Но ты же не поступишь со мной так?

– А Вы там поместитесь?

– Боюсь, это будет проблемно.

– Тогда спите на большом, – великодушно разрешил Тим.

– Ну, что скажешь? Уживёмся мы с тобой в одной комнате?

– Уживёмся!

– Тогда договорились! Ничего не надо перетаскивать.

Всё же мальчишка прошёл к шкафу и, порывшись в нём, достал чистые вещи и выскользнул из комнаты, сказав, что ужин будет через полчаса. Взглянув на часы, я удивился – шёл седьмой час вечера, проспал я больше трёх часов. Однако!

На кухне хозяйка возилась с приготовлением ужина. Приведя себя в порядок, я предложил свою помощь. Тим в это время принимал душ и его повизгивания были слышны за закрытой дверью в туалет, где, как я уже упоминал, стояла душевая кабина.

Совместными усилиями, моя доля в которых была почти символической, стол вскоре был накрыт. Хозяйка тут же предложила мне начать ужин, а я встречно предложил дождаться мальчика и приступить к трапезе всем вместе. Тим не заставил себя долго ждать и вскоре появился, усиленно вытирая полотенцем волосы и сверкая свежевымытым голым телом.

– Оденься, бесстыдник, – прикрикнула на внука бабушка, и тот, увидев меня, испуганно ойкнул и скрылся в большой комнате.

Появился через минуту уже в более приличном виде и, как ни в чём ни бывало, сел за стол. Бабушка поворчала на него немного и даже отвесила легкий, чисто символический, подзатыльник.

– А что такого? Девчонок тут нет… – парировал внук.

– Стыда у тебя нет.

– А ты не смотри. Знаешь же, что там места мало и я всегда так делаю.

– Сейчас у нас гости, не забывай.

– Не думаю, что дядя Витя никогда не видел го…

– Тимофей! Прекрати!

– Уже.

– Что уже?

– Уже прекратил, разве не видишь.

– Вот всегда так, – обращаясь ко мне, покачала головой Вера Сергеевна. – Делаешь ему замечание, а в ответ куча оправданий.

– Ничего страшного, Вера Сергеевна. В его возрасте это обычное дело – спорить. А насчёт одежды – так и я в его годы, порой, голышом любил искупаться.

– Вот! Дядя Витя понимает, что я не нарочно, а ты сразу на меня бочку катишь, – почувствовал поддержку Тим.

Вера Сергеевна прищурилась и переводила взгляд с меня на внука и обратно, потом усмехнулась и проговорила:

– Ума не приложу… ещё часа не прошло, как вы встретились, а уже успели спеться.

Мы с Тимом переглянулись. В его серых глазах читались веселье и ожидание, что я отвечу.

– Кхм… вообще-то мы ничего такого… – смутился я под строгим взглядом хозяйки.

Тимка хихикнул.

– Ну да, конечно, – иронично произнесла хозяйка. – Пока «ничего такого», но, чует моё сердце – споётесь.

– Вы любите петь? – тут же спросил Тимка.

– В хорошей компании и петь веселее. В детстве я любил петь, мы много пели.

– А сейчас?

– Почему бы и нет, если есть повод для песни? Конечно, всегда, с удовольствием…

– Вы мне зубы не заговаривайте и не уводите от темы. Тоже мне, звёзды эстрады. Давайте ужинать, пока всё не остыло.

После ужина Тим убежал куда-то, а я вышел во внутренний дворик. Дворик был уютный, с заботливо разбитыми клумбами с цветами, детской песочницей и даже самодельными качелями. Там же, рядом с песочницей и качелями, в землю наполовину вкопаны несколько отслуживших свой срок автомобильных покрышек разного диаметра. Прыгать по ним или пролезать сквозь них уже давно вошло в моду на детских площадках. Всё какое-то разнообразие при практически нулевом финансировании. Видно, что внутренний дворик оборудовался силами самих жильцов. Обойдя его, я обнаружил помимо скамейки под кустом сирени, что увидел в дверной проём утром, ещё одну скамейку под каштаном в противоположной стороне двора, а также ещё один проходной подъезд. Через него можно было попасть на параллельную улицу, такую же не слишком оживленную.

Сейчас в дворике было пусто. Обойдя его, я устроился на скамье под сиренью. Просто сидел и наслаждался тишиной, вспоминая дневную прогулку по городу и строя планы на завтрашний день.

Видимо, моё сидение во дворе затянулось. Я так увлёкся своими мыслями, что не слышал, как сзади кто-то подошёл.

– Вы здесь до утра сидеть будете? – раздалось у меня за спиной.

От неожиданности я вздрогнул и обернулся. Тимофей стоял в двух шагах от меня и крутил в руках сорванный листик.

– Ты меня напугал.

– Я не хотел, извините. Просто бабушка волнуется, что вы тут долго сидите.

– Как долго? Вроде бы совсем не долго. Задумался немного.

– Я час назад вернулся и видел, что вы тут уже тогда сидели в той же позе.

Он обошёл куст сирени и сел рядом:

– Понимаю, тут место такое – любимая скамейка бабушек и дедушек. Они на этом месте тоже подолгу сидят. У нас эта скамейка называется скамейкой древних, а вон та, что под каштаном, скамейкой любви – на ней парни с девушками всегда целуются.

– Даже так! Значит, я правильно сел. А где скамейка для таких ребят, как ты?