Виктор Блытов – Служил Советскому Союзу! (страница 6)

Кузьма, увидев это, хищно улыбнулся, и тоже скользнул тенью через дорогу.

Зиночка зашла в ресторан и хотела направиться в зал убирать со столов. К ней подошел швейцар дядя Вася:

– Ну что стрекоза, посмотрела на офицеров. Приглядела, себе кого?

Зиночка вздохнула, и взмахнув рукой смахнула слезинку с глаз:

– Вам бы все шутить дядя Вася, а у меня молодость вся прошла, мне уже 21, а жениха до сих пор нет.

– Ты, умница Зиночка и тебе обязательно повезет. Вот если бы ты с Кузьмой познакомилась? – задумался дядя Вася.

– С каким Кузьмой? Дядя Вася а ну все рассказывай! – она встала напротив и внимательно посмотрела в глаза швейцару.

– Да был тут один бывший курсантик со Стрелки, наводил страх на местных бандитов раньше, а сегодня смотрю уже капитан-лейтенант с «Бреста». Нам он с Петровной, как сын был. Да ты видела наверно у них у всех такие птицы с якорями на груди.

– Видела, я несколько таких, с «птицами» на груди – они сидели, в центре зала у Ирочки.

Глазели, на накрашенных девчонок с Института «ржавчины», я одну знаю, Зоя зовут. Один светленький такой симпатичный, а второй черненький – наверно кавказец и третий тоже симпатичный черненький. Они же на Дальний восток уходят.

– А я что говорю тебе. Перспективные женихи. Ты что же красавица на восток за любимым человеком не поедешь?

– За любимым поеду, хоть на край света! Только понравлюсь ли я ему? Да и потом они же все почти женатые уже и с детьми.

– Да уж говорят? Говорят, что вороны воробьев родят. А то говорят из-за этого половина офицеров с «Бреста» уже развелась. Их изнеженные ленинградки и москвички, отказались ехать за мужьями за кудыкину гору. Там же льгот никаких. И сейчас они в основном холостые, не то, что наши севастопольские. Ладно стрекоза. Иди свои столы убирай, а то до утра опять останешься. И мне с тобой сидеть тут – и дядя Вася пошел закрывать двери ресторана.

– Дядя Вася, а он женат, как его зовут? Забыла, такое вроде интересное имя – спросила вслед дяде Васе Зиночка.

– Зовут его Кузьмой. А женат, или нет – то мне неведомо. Вот в гости придет, как обещал – так сразу и спрошу – ответил дядя Вася, закрывая двери.

Дрын, Бурун, Френк, Фикса, Крап и Малыш – фигуранты уголовного дела майора Мастрюкова, и более известные в городе и в уголовных сводках, как «черные колготки» в темной подворотне между двумя домами, поджидали загулявшего офицера.

Они, уже в течение года, поздними вечерами грабили припозднившихся пьяных, после ресторанов офицеров; но особенно, им нравилось грабить девушек, женщин, стариков – всех тех, кто не мог оказать сопротивление. Им было приятно ощущать себя сильными, смелыми, и самое главное безнаказанными. Они бравировали этим друг перед другом и другими одногодками. Им нравилось видеть, как их боится загнанный в угол человек, отдает деньги и золото, унижается и еще благодарит, за то, что остался жив или не избит.

Если кто-то пытался сопротивляться, а это были в основном офицеры, то били крепко, пользуясь численным преимуществом и спецсредствами виде дубинок.

Несколько раз они насиловали, загнанных в угол девчонок, и это тоже доставляло им удовольствие. У каждого были свинчатки, кастеты, короткие дубинки и поэтому, пытавшийся сопротивляться, отделывался за свое «ошибку» минимум госпиталем.

Шестнадцати – семнадцатилетние парни, не знавшие, куда девать силушку и как говорят, из хороших семей, нашли выход своей энергии, в этом криминальном, но все таки, доходном способе заработка.

Милиция сбилась с ног, разыскивая их. Майор Мастрюков землю рыл, что бы задержать или хотя бы получить приметы разыскиваемых. Но найти их было практически невозможно – при нападении они каждый раз для скрытности надевали на головы женские колготки.

Дело то опасное – Севастополь город маленький. Могут и узнать, если не «предохранятся».

Жили они на Воронцовке, а выезжали на «промысел» в другие районы города, подальше от своих домов.

Предварительно осматривали место нападения, изучали возможные отходы, проигрывали роли, изучали пути отхода, на всякий случай, и даже проводили тренировки. Все было, по взрослому, и очень интересно. Участковые и опера уголовного розыска сбились с ног, но поймать или хотя бы выйти на них не могли. Так и были в деле «черных колготок» одни ни к чему не годные заявления потерпевших и показания бестолковых «свидетелей».

– Малыш идет черный. Твой выход – проговорил в полголоса, сверкнув золотой фиксой, великовозрастный Фикса, самый старший из всех, натягивая на голову черный чулок. Остальные повторили маневр вожака, и рассредоточились по углам, проходного двора, так что бы перекрыть все пути возможного отступления.

– Сейчас повеселимся – шепотом, заржал Дрын, приготовив, увесистую дубинку.

В темноте раздались нетвердые шаги, идущего офицера. Оглянувшись по сторонам и не увидев никого, он подошел к кустам, и расстегнув ширинку брюк немного расслабился, блаженно думая о чем-то возвышенном. Струя с силой ударила в землю.

– Ух, как хорошо, еле донес – пробормотал офицер.

Внезапно его из размышлений по поводу благополучного облегчения, вырвал тонкий мальчишеский голос:

– Нехорошо дяденька, надо бы заплатить за нарушение общественного порядка и нанесение урона нашему двору, а то милицию придется вызвать, и с тебя звездочку снимут.

Офицер оглянулся и увидел, что за его спиной стоит шкет, лет двенадцати с сигаретой во рту.

– Курить детям вредно! – пробормотал офицер, заправляя свое хозяйство в штаны, и видимо не приходя еще в себя от спиртного.

Бандиты всегда направляли вперед «Малыша», так было интереснее, посмотреть, как взрослый человек будет разговаривать с малолеткой наедине, в темном углу.

– Курить или не курить – это мое дело. Мне родители с десяти лет разрешили. А вот платить придется. Такса 25 рублей.

– Чего? Иди отсюда – начал злиться офицер – Ты хоть знаешь, что такое 25 рублей? Ты хоть рубль сам заработал?

Он попытался пройти мимо шкета, но тот схватил его за правую руку, и повис на ней.

– Ой – пробормотал офицер, – ты чего?

Он попытался стряхнуть парня с руки, но тот вцепился в нее, как клещ.

Внезапно раздвинулись кусты и на небольшую площадку вышли насколько парней в черных колготках на головах и с дубинками в руках.

– Нехорошо дядя, маленьких обижать. Теперь тебе это будет стоить теперь 300 рублей. Давай раскошеливайся и иди дальше – сказал хриплым голосом, самый здоровенный детина, в черной рубашке и джинсах.

Офицер понял, что это была подстава, про «черных колготок» он уже слышал от друзей и знакомых. В Севастополе даже написали об их нападениях во флотской газете «Флаг Родины».

Он сразу понял, что попал именно на этих бандитов. Понял что пощады, как и помощи ждать неоткуда. В газетах писали об их жестокости. Он оглянулся, но сзади уже двое парней, перекрывали пути отхода.

– Придется драться – подумал он, сбрасывая последние остатки опьянения и становясь в позу для защиты. Страха не было, была злость на себя. Правой рукой он не мог пошевелить, ибо на ней повис, присосавшийся, как клещ парнишка. Ну, а левой защищаться, против пяти парней? Это было сложно.

– О, какие мы смелые дядя. Цена повышается, теперь вдвое – весело проговорил, тот же детина – так даже стало интереснее. Хоть разомнемся немного. А то, все сразу ручки вверх. Берите наши денежки.

– Что интереснее всей бандой на одного? Давайте по одному – еще раз попытался он стряхнуть груз с правой руки, разжимая левой рукой хватку мальчишки.

– Нет, дорогой не мы, а ты сюда напросился, и нагадил у нашего дома, и теперь отвечай по полной форме, или расплачивайся.

– А могли бы разойтись мирно – раздались слова от парня слева.

Справа просвистела увесистая дубина, офицер отпрыгнул немного в сторону, попытался уклониться от удара. Груз на руке помешал, и дубинка зацепила ухо. На тужурку, и по шее закапала горячая кровь. Затем он получил удар слева в челюсть, и дубиной по голове сзади. Немного откачнувшись вперед, он не глядя, нанес удар ногой назад, и наконец сбросил с руки парнишку.

– Попал, – подумал он, почувствовав, что удар ногой не попал в пустоту, и услышав стон.

– Гад, по яйцам попал. Меси его ребята.

На него налетели со всех сторон. Замелькали руки, дубинки. Получив удар в висок, он потеряв равновесие, стал заваливаться. Во время падения, тот, что был справа, все-таки достал его, по голове дубинкой. Фуражка смягчила удар, но от удара слетела с головы, и укатилась куда-то в сторону. Офицер упал на землю, лицом вниз, стараясь прикрывать от ударов голову.

Озверевшие парни были его ногами и дубинками, изрыгая матерные ругательства. Большинство ударов приходились по голове и туловищу. Перед глазами офицера все поплыло, и сознание стало оставлять его.

Кузьма как не спешил, но опоздал. Когда он прокрался в темноте, в черное пространство закутка между двух домов, там шла драка, вернее избиение лежащего. Парни в черных колготках на лицах избивали ногами лежавшего, видимо без сознания офицера. Он даже уже не сопротивлялся. Оценив обстановку, Кузьма понял, что никого вокруг более нет. Трусоватые жильцы позакрывали окна, от греха подальше. В ближайшей перспективе никого видно не было.

– Слава Богу, никого более нет рядом – подумал Кузьма – ну что же? Тогда мой выход.