Виктор Блытов – Кузя (страница 25)

– И это политика правительственная по привлечению казаков к службе в армии? Мне смешно.

Так за разговорами они и не заметили, как доехали до лагерей.

В лагере стоял уже построенный отряд человек сто в строю по подразделениям в камуфляжной форме одежды, черных вязанных шапочках, в бронежилетах и с оружием в руках. Перед строем отряда стояли и капитан Семенов, и лейтенант Лихошерст из батальона капитана Ускова.

– Равняйсь, смирно! Товарищ войсковой старшина, отряд «Тамань» для следования на стрельбище построен! – доложил одетый в новую камуфляжную форму с небольшим бронежилетом, который Кузьма видел только в кино, старший лейтенант Осипович.

– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался с отрядом Кузьма.

– Здравия желаем товарищ капитан 3-го ранга! – раздался дружный ответ.

– Разрешите вести всех на стрельбище? – спросил Осипович.

– Ведите!

К Кузьме подошел вахмистр – командир отделения писарей и подал списки личного состава отряда.

– Вы на флоте служили? – спросил писаря Кузьма, запомнив, что того Волков назвал старшиной второй статьи.

– Так точно, Тихоокеанский флот, эсминец «Свирепый»!

– Ты смотри, почти сослуживец! Рядом служили. Вместе в море ходили.

– Так точно, товарищ капитан 3-го ранга! Про вас много слышал хорошего! Рассказывали на корабле и про случай с капитаном третьего ранга Бондаренко. И про дуэль слышал! – пояснил Шевченко.

Кузьма поморщился.

– Надо же! Знали там только четверо присутствовавших, а известно даже на Кубани стало!

Если честно, то ему было стыдно за тот случай с дуэлью, фактически поставившей крест на его флотской карьере и вынудивший его расстаться с «Брестом», а затем и с флотом. Но у писаря было, видимо, другое мнение.

– Приготовится к бегу! – раздалась издалека команда Осиповича.

И через несколько минут вся команда, громко топая новыми десантными ботинками, скрылась за ближайшим леском. Оттуда спустя некоторое время раздались автоматные и пистолетные выстрелы.

– Там у нас стрельбище. Огорожено, никто не подойдет! Везде посты! – доложил подошедший к Кузьме и Паше Зленко расторопный капитан Усков.

Кузьма и Паша Зленко прошли в командирский домик. На постели, поставленной в кабинете Кузьмы, аккуратным квадратом была сложена новая камуфляжная форма, флотская майка и черный берет и вязанная шапочка. На спинке стула висел новый бронежилет.

– Ты смотри, новенький, кевларовый! – попробовал руками бронежилет Зленко, – такие только фээсбэшеникам дают, спецотрядам «Альфа» и «Вымпел». А у нас в армии такие, что весят больше бойца. И самое страшное, что при попадании пули совсем не помогают!

– То мы получили для вас, товарищ капитан 3-го ранга! – доложил сопровождавший их Шевченко и подал ему списки отряда – это есть ваша комната! А рядом разместились Осипович и Миронов. Есть еще несколько свободных комнат для тех, кто будет прибывать. Казаки разместились в казарме. Казарма добрая: умывальники, туалеты, рундуки для формы и для вооружения.

– Понятно, Шевченко! Иди работай! Я пока изучу, что вы мне здесь написали.

– Кузя, я поеду в станицу, у меня своих дел полно! – шепотом предложил Паша, чтобы не мешать Кузьме изучать документы.

Кузьма подумал немного, затем пожал ему руку и углубился в изучение документов. Со двора раздался шум отъезжающего УАЗика.

– Передавай привет моим родителям! – открыв окно, крикнул Кузьма уже отъезжающей машине.

Паша махнул рукой – то ли прощаясь, то ли услышав, что крикнул ему Кузьма.

Кузьма прошел к столу, сел в кресло и стал изучать список отряда, делая в блокноте какие-то пометки. На листочке было напечатано, видимо, на полученной у Ускова машинке.

Разные люди, собранные для одного дела. Средний возраст 27–28 лет. Большинство отслужили в горячих точках. Есть с флота, армии, десант, танковые части, но больше всего мотострелков.

Кузьма еще раз внимательно перечитал список. Много фамилий было знакомых по станице Охотской. Увидев в списке в разведвзводе Пашкиного сына, удивился, что тот ничего не попросил.

Раздался стук в дверь.

В комнату кто-то вошел. Кузьма оторвался от списков, поднял голову и увидел батюшку, одетого по всей церковной форме и двух немолодых людей. Батюшка был слегка худощавого телосложения, с симпатичной аккуратно подбритой бородкой.

Но у батюшки оказался весьма зычный голос, можно сказать бас. Батюшка подошел и перекрестил Кузьму.

– Любо мне, товарищ командир, доложить, что прибыл к вам в отряд служить свою службу духовную по благословлению митрополита Черноморского и Кубанского. На благую службу мы собрались. Освобождать исконно казачьи земли от супостатов и иноверцев. Благословляю вас на ратный подвиг за освобождение православных храмов от иноверцев и земель казачьих.

– Кто вы батюшка и откуда?

– Я из станицы Георгиевской, отец Михаил Грязин, иеромонах, настоятель храма Всех святых. Послан к вам на поднятие и укрепление духа казаков. Так что, атаман, включай меня в список отряда. Я бывший офицер – капитан по званию в запасе и могу вам пригодиться и с точки зрения военной. Закончил Ленинградское общевойсковое командное училище имени Кирова, в Петергофе такое. Служил в Афганистане. Сам родом со станицы Георгиевской, Терского войска, потомственный казак. Закончил снайперскую школу «Выстрел» в Подмосковье.

Кузьма с интересом посмотрел на батюшку.

– Вовремя вы, батюшка! Тем более – ваш военный опыт будет для нас бесценен! – пожал руку отцу Михаилу Кузьма.

– Да, я могу организовать курсы по подготовке снайперов. Раз я это знаю дело досконально, хотя религия и сан накладывают определенные ограничения. Тем не менее, можете мной располагать.

– Кузьма Степанович! – подсказал ему Кузьма.

– Ну да, Кузьма Степанович. В этой войне нужна вера и убеждение, что война идет за правое дело. Иначе слабый человек может дрогнуть, побежать, растеряться и даже предать. И еще я готов заниматься по вечерам историей русского народа, историей кавказских народов и историей Большой Кавказской войны. Пойду общаться с паствой с вашего разрешения. А потом надо в казарме поставить походный алтарь.

– Буду вам весьма благодарен, святой отец! Занимайтесь! – поблагодарил Кузьма батюшку, – можете разместиться в отдельной комнате в штабном домике.

– А не надо мне! – ответил басом иеромонах, – я в казарме с казачками. К людям поближе!

После ухода батюшки Кузьма стал знакомиться с еще прибывшими казаками.

Это оказались присланные Науменко проводники и знатоки чеченского языка – Алешечкин Артем Александрович из станицы Червленой – тридцати шести лет и Хорошихин Василий Васильевич из станицы Ассиновской тридцати восьми лет.

Алешечкин, как и отец Кузьмы, ранее работал на железной дороге, а Хорошихин работал ветеринаром в колхозе. С началом развала страны они потеряли свои семьи и были вынуждены бежать из Чечни, чтобы сохранить свои жизни. Попытки призваться в армию и отомстить за унижение и свои семьи, за погибших родных, ни к чему не привели. Будучи уже в возрасте, они оказались никому не нужны. И лишь попав в Краснодар, случайно познакомились с полковником Науменко, который заинтересовался ими и устроил на работу на узел связи ГРУ. Там они в составе группы занимались переводом перехваченной информации. Теперь, когда началось формирование отряда, они с удовольствием предложили Науменко свои услуги и тот не отказался, понимая их необходимость в формируемом отряде.

– Рад познакомиться! Определяю вас в разведывательно-диверсионный взвод, которым командует старший лейтенант Осипович. Думаю, что занятие чеченским языком поможет нашим разведчикам в общении с местным населением.

– А чего с бандитами общаться? Они все и так хорошо говорят по-русски!

– Понятно это, но не все там же бандиты? Есть, наверное, и нормальные люди. Ну и всегда лучше общаться на родном языке. Уважают больше!

Хорошихин и Алешечкин потупились, видимо, по-своему не соглашаясь с Кузьмой.

– Занятия в любом случае проводить обязательно, чтобы любой мог объясниться и сказать простейшие фразы.

– Им не фразы говорить надо, а всех подряд к стенке ставить! – пробурчал, как бы про себя, Хорошихин.

– Вы на нас не обращайте внимание! – попытался сгладить обстановку Алешечкин, – у Василия всю семью вырезали, дочку ссильничали и убили. У меня брата убили и его семью, отца с матерью. Знаете, какой беспредел там начался с конца восьмидесятых годов? Быть русским было опасно, а казаком еще больше. Многие сбежали с семьями, целыми станицами снимались и уходили на Ставрополье. Мы успели, а большинство нет.

Кузьма не знал, что сказать этим потерявшим все в этой жизни и пришедшим в отряд, видимо, ради мести.

– Идите в разведвзвод к Осиповичу и устраивайтесь! Документы сдайте командиру отделения писарей Шевченко. Он покажет куда вам определиться по жительству. Потом с вами поговорим. Я вас понимаю, но если мы придем в Чечню с таким ожесточением, то своего задания никогда не выполним. Поэтому я прошу вас сжать зубы и временно все забыть! И моя личная просьба – меньше говорить с казаками на эту тему. Придем туда – увидим все своими глазами. Мы готовимся в Чечне воевать, но воевать с бандитами, а не с мирными людьми. Иначе мы не победим!

Казаки усмехнулись в усы, пожав руку Кузьме, и вышли сдавать документы писарям.

– Мы все сделаем, как вы скажете. Но слов из песни все равно не выкинешь. Сами увидите, когда будем там! – сказал, закрывая дверь в кабинет, Хорошихин.