Виктор Блытов – Гардемарины (страница 33)
Он вздохнул и понял, что не простит его Чхеидзе.
Но Чхеидзе уже заметил, что глаза Морозова все же, несмотря на проскочившую тревогу, смеются. Мелькнули огоньки. Хотя он понимал, что в этой ситуации реагировать на это все же нельзя. Надо налаживать отношения с этим Морозовым, как бы ему не хотелось.
– Да ладно, Морозов, извиняю, если не специально! – стряхнул последние капли с брюк Чхеидзе.
В дверях кубрика, улыбаясь, смотрел за происходящим главный старшина Шорохов со стаканом чая в руках.
– Эй, курсанты! «Зенит» забил, один – ноль! – сказал он, улыбаясь, чтобы оправдать свое присутствие в кубрике и радуясь за успех любимой команды. Из третьего кубрика, где стоял единственный на роту телевизор, доносились радостные вопли курсантов, не пошедших ради матча в увольнение.
– Кому забили? – заинтересовался Морозов, повернувшись к Шорохову.
– Кому-кому? Тбилисскому «Динамо» забили!
– Он что, надо мной специально издевается? – внезапно спросил Морозова Чхеидзе, – то сиди с тобой, контролируй тебя, то тбилисскому «Динамо» гол забили! Он что, не знает, что я грузин? Так, значит, можно надо мной так издеваться? – разошелся Чхеидзе.
Алексей внезапно понял пикантность ситуации, но промолчал.
Чхеидзе, понимая, что не дождется сочувствия от Морозова, улыбнувшись вроде сам себе, почесал затылок.
– Пойду этих австралопитеков усмирять! – и он направился в сторону третьего кубрика, куда уже спешил дежурный по роте Николаев.
Морозов усмехнулся.
– Вот пойми этих начальников! То сажает, то ищет сочувствия. Непонятно.
Чхеидзе уже дошел до дверей, как Морозов громко сказал:
– Товарищ старшина! Ну, вы так не переживайте! Наверное, не хотел он вас обидеть. Идите в кино, если хотите, в клуб, или смотрите футбол, а я тут, честное слово, все домою без вашего контроля. Честное слово – все сделаю, как вы сказали!
Морозов с участием посмотрел на Чхеидзе, он вдруг понял, что Чхеидзе ищет контакта с ним. Почему? Он не хотел задумываться. Но если это так, то надо идти навстречу, а не обострять.
– Сашико, наши вашим забили! – увидел Чхеидзе довольный Николаев.
– Ничего, наши отыграются скоро! – ответил улыбающемуся Николаеву мрачный Чхеидзе.
– Обязательно отыграются, товарищ старшина 2 статьи! – подержал Чхеидзе Морозов.
Чхеидзе махнул рукой и вышел из кубрика.
По росту Чхеидзе был гораздо ниже Морозова, почти на пол головы и поэтому всегда смотрел он на Морозова снизу – вверх.
«Наполеон хренов» – подумал Морозов, вспомнив слова своего друга Миши Коростылева, тоже высокого курсанта, ростом за метр восемьдесят пять: «Низкорослые, Алеха, это люди, обиженные судьбой. Они ненавидят нас, высоких, потому что высокие девчонки на них не смотрят и даже внимания не обращают. Комплексуют они».
По трансляции прошла какая-то команда.
«А чем черт не шутит? – продолжал развивать свою мысль Морозов, – может, он взъелся на меня из-за своего роста? Может, я здесь вкалываю именно из-за этого. И из-за этого, может, я не встретился сегодня с этой красавицей Настей и навсегда потерял ее? Тогда, наверное, он не виноват, у него это на генетическом уровне».
И Морозов искренне пожалел Чхеидзе. Ему было все равно, кто выиграет. Футболом он не интересовался, вот если бы хоккей – тогда да.
Пришел чем-то расстроенный Чхеидзе и сел на койку за Морозовым.
– Товарищ старшина, вы не переживайте! Обязательно ваши выиграют! – попытался еще раз Морозов успокоить Чхеидзе.
Он тоже понимал, что надо устанавливать отношения со своим старшиной.
Чхеидзе вроде немного успокоился и сел снова на «баночку» (табуретку – флотский слэнг), но уже подальше от Морозова. Морозов стал с новой энергией драить «переборку».
– Вас как зовут, Морозов? – внезапно услышал Алексей, – откуда вы?
– Зовут Алексей, а родом из Таллина, но сейчас отец в Калининграде живет с мамой и младшей сестрой.
Говорить, что отец служит в штабе Балтийского флота, не хотелось, а вдруг старшина среагирует, что отец военный моряк и он вообще блатник. Еще сильнее станет обижаться.
– Понятно, Алексей. Ты это, на меня зла не держи! Меня зовут Сашей, я из Тбилиси! – внезапно произнес, краснея и опустив голову, Чхеидзе, – это все, что сегодня произошло у нас с тобой, на эмоциональном уровне. Взял и наказал, показалось, что ты надо мной издевался, улыбался не так. Улыбнулся, когда я сделал замечание. Это когда я вел вас на обед. Ну и придрался, теперь сам жалею. Зачем сделал? Мы очень обидчивые, грузины. У нас это в крови. Ты на меня не обижайся!
– Не издевался я, товарищ старшина, над вами и не улыбался, – пытался вспомнить произошедшее Алексей, – может, так, случайно, что получилось. Я в увольнение спешил, там с девушкой договорился встретиться. Настей зовут, в восемнадцать тридцать у «шахматной горки» в парке.
Чхеидзе посмотрел на Алексея и качнул головой.
– Ты знаешь, Алеша, и я тоже договорился со своей девушкой встретиться! – внезапно оживился и разоткровенничался Чхеидзе, – в восемнадцать сорок и тоже у «шахматной горки»! – он тяжело вздохнул, – Кристиной зовут – такая неземная девушка! Девушка мечты, я хотел ей предложение сделать. Она в Герценовском учится, а что надо для морского офицера? Жена или учитель, или врач, лучше всего. А на третьем курсе надо присматриваться уже. Вот мы и договорились встретиться.
Морозов перестал драить «переборку» и с восхищением слушал своего начальника, который при воспоминании о своей девушке даже преобразился.
Тот, увидев внимание Морозова, внезапно предложил:
– Пойдем, Алексей, покурим в курилку на улицу.
– Так я, это! Наказанный, товарищ старшина. Не могу покинуть пост, назначенный мне на сегодняшний вечер! – сказал Морозов, укладывая щетку в обрез, – вот только если воду заменить, – он улыбнулся Чхеидзе. – И потом, я не курю! – дружески пожал плечами Морозов.
– Ничего, пойдем, я тебя научу курить или просто поговорим! Я разрешаю тебе отдохнуть! – сказал внезапно Чхеидзе.
Алексей мотанул головой и согласился. Взял в руки обрез с грязной водой, и они пошли вместе в курилку.
Шорохов из старшинской, попивая чаек, в открытую дверь увидел, как мимо прошли Чхеидзе и Морозов, о чем-то оживленно разговаривая. И он усмехнулся.
Морозов заснул, когда из увольнения вернулся довольный Миша Коростылев. Он растолкал Морозова и начал тихо рассказывать.
– Ты знаешь, Алеха, классная у тебя девчонка! Я ей парк показал, мы в «сорокодверку» (точка питания в нижнем парке Петродворца с массой дверей, открывающихся во все четыре стороны) сходили, мороженое поели, а потом в кино на «Хозяина тайги» сходили. Там, где про мороз поет Золотухин. Вечер незабываемый. Спасибо, что познакомил с ней!
– Как это спасибо? Я его познакомил! Я попросил передать всего, что я не приду, что не могу. Просил узнать номер телефона и все. Это моя девчонка. Ты что натворил?
– Я ей так и сказал! – начал оправдываться Мишка, – сказал ей, что ты не можешь прийти, она очень расстроилась, и предложил ей немного погулять, – почесал в темноте голову Михаил, видимо, чувствуя себя виноватым перед Алексеем.
– Да, Миша, ты удружил мне! Как будем распутывать? Я давно мечтал именно об этой девушке из «первого меда». Даже на танцы к ним сходил, чтобы познакомиться. А ты?
– Что я? Да она не из «меда», а из герценовского института, сама сказала. Ты чего-то перепутал? – внезапно сказал Миша, взяв за руку Алексея, – или она тебя обманула.
Рука Алексея напряглась.
– Как из Герценовского? Черная? Красивая?
– Да, брюнетка с длинными волосами. Как ты сказал, самая красивая там была! – начал оправдываться Николай.
– А зовут как? – спросил Алексей, присаживаясь на койке.
– Как-как? Сам что ли не знаешь? Кристиной зовут ее! – сказал мечтательно Мишка, протянув длинное имя.
Тут Алексея разобрал смех и он, согнувшись, аж застонал. Когда смог говорить он сказал Михаилу:
– Миша, ты все перепутал! Мою девушку зовут Настей, Настей! Ты понял? А ты познакомился с девушкой нашего командира отделения старшины 2 статьи Чхеидзе, она из Герценовского и ее зовут Кристиной. Нашего грузина из-за меня «замок» (заместитель командир взвода) тоже не отпустил в увольнение, а он должен был со своей девушкой встретиться тоже в это же время у «шахматной горки». Говорил, что уже невеста. Ну, теперь держись! Покажет он тебе «сорокодверку и «кино» совместное покажет!
Алексея аж трясло от смеха.
– Теперь будешь ты драить все стены в нашем кубрике и во всех соседних ротах и, заметь, от рассвета и до заката! Уж что-что, а свою девушку тебе наш грузин не простит!
И Миша опустил голову, а Алексей лежал, закрывал рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос.
– Молчите вы, скаженные! Люди спать хотят! – оборвал их разговоры Коля Глаголев.