Виктор Блытов – Гардемарины (страница 25)

И, тяжело вздохнув, он начал учить Алексея, подведя к рынде, на которой были выбиты почему-то буквы «Чкалов».

– Уставом корабельной службы предписывается отбивать время для несения вахты. Сутки на кораблях ВМФ разбиты на шесть смен по четыре часа каждая. Начало каждой смены в 00:00 – называется собака – 04:00, 08:00, 12:00, 16:00 и 20:00 часов. Смена вахты обозначается четырьмя двойными ударами рынды! – и старший боцман прямо на рынде показал, что называется сдвоенным ударом. – Первые полчаса смены отбивали одним одинарным ударом, первый час – одним двойным ударом. Каждые последующие полчаса и час добавляли по одному и двойному удару, соответственно. По этим судовым часам раньше строили весь распорядок на корабле. Сейчас, безусловно, другие способы и средства. Есть корабельная трансляция, по которой даются все команды по крейсеру. А отбитие склянок осталось на флоте доброй традицией. Во-вторых, рында используется для подачи туманных сигналов при плавании кораблей в тумане или стоянке на якорях в тумане, чтобы предупредить другие корабли и избежать столкновения. Понял?

– Так точно, понял! – доложил Алексей.

– Запомнил?

– Так точно, запомнил!

– Отбей мне третий час вахты! – приказал мичман.

Алексей ударил три двойных удара.

– Молодец! Соображаешь! – похвалил старший боцман Алексея, – толк выйдет! Но драить медные поручни трапов и рынду будешь! Понял? Повтори!

– Так точно, понял! – отрапортовал Алексей, – найти матроса с БЧ-5 Ершова и взять у него пасту ГОИ и тряпочки. Доложить командиру роты и старшине 2 статьи Николаенко, что я наказан старшим боцманом за нарушение корабельных правил и назначен драить медные поручни трапов и рынду.

– И будешь драить, пока я не поймаю следующего нарушителя! Понятно?

– Так точно! А разрешите вопрос?

– Разрешаю!

– Почему на судовом колоколе-рынде выбито название «Чкалов», а не «Комсомолец»?

Мичман улыбнулся в пышные черные, но уже начавшие седеть усы.

– При постройке наш крейсер был назван «Чкаловым» и ему были приготовлены в заводе медные рында и закладная доска с надписью «Чкалов», впоследствии крейсер был переименован в «Комсомолец». А рында и закладная доска остались от «Чкалова».

– Спасибо, товарищ мичман! – сказал Алексей.

– Ты зачем сюда пришел сынок? – спросил старший боцман.

И Алексей вспомнил, что прибежал выполнять приказание командира роты и так спешил, что нарушил корабельные правила.

И началась работа по драйке рынды и поручней трапов правого борта. Алексей знал наизусть каждую царапину на рынде. Он ее драил, а боцман, проверяя работу, заставлял драить заново. Хорошо, что наказание закончилось на следующий день, когда боцман поймал очередного нарушителя из Пушкинского ВВМИУ, и Алексей радостно передал ему остатки пасты ГОИ и специальные бархотки для драйки медных поручней и рынды.

Хотя, главный боцман похвалил Алексея и в качестве поощрения пригласил в боцманскую научиться плести маты.

Первый выход в море всегда для морских курсантов очень волнителен. Закончилась стоянка в Кронштадте. Прозвучало приготовление к бою и походу и корабль, оторвавшись от причала, вышел на фарватер и взял путь на запад. Путь лежал от Кронштадта к Лиепае, а от Лиепаи к Балтийску.

Алексей Морозов доволен. Балтийск – это почти Калининград. Удастся увидеть папу, маму, сестру.

Для курсантов ВВМУРЭ – будущих вахтенных офицеров кораблей и подводных лодок – это прежде всего штурманская практика. Все курсанты трех рот связистов разбиты на смены и по очереди должны в штурманских классах по очереди вести прокладку. Просторные штурманские классы, прокладочные столы, идеально наточенные карандаши, циркули, параллельные линейки и настоящие морские карты. Полновластным хозяином всего этого добра был капитан 1-го ранга Кожухин по кличке «Изыдь». Старшие товарищи рассказывали, как во время экзаменов он приказывал нерадивому курсанту повернуться лицом к двери, затем, нагнув его своей рукой вниз, давал под задницу пинок и при этом говорил: «Изыдь отсюда, бездельник! Три балла!» И обрадованный тройкой курсант с силой, приданной пинком, вылетал молнией из класса с обрадованной от нежданной тройки и изумленной от полученного ускорения физиономией.

«Отбой боевой тревоги», «От мест отойти!» позволили выйти на верхнюю палубу. Мимо бортов крейсера проплывали значительные острова, известные из истории борьбы за Балтийское море Петра Великого и Великой Отечественной войны. Алесей из истории знал, что каждый из этих островов был обильно полит русской кровью. Чтобы получше осмотреть острова, Алексей, Николай со своими новыми друзьями, слушателями Военно-Медицинской академии, направились на сигнальный мостик, откуда обзор, понятно, что лучше. Впервые туда попав, он увидел сигнальщиков, которые выполняли команды вахтенного офицера, поднимали различные флаги при маневрировании и приспускали и приподнимали черные брезентовые «шары» на специальных леерах.

– Это наша будущая специальность – БЧ-4! – с волнением в голосе поведал он своим друзьям.

Они подошли к леерам и стали рассматривать проплывающие мимо острова.

Внезапно раздался хриплый голос:

– Кто это к нам сюда пришел? Посторонним вход на сигнальный мостик запрещен! – внезапно раздался чей-то голос над ухом Алексея.

Все, вздрогнув, повернулись и увидели мичмана со штатом с перекрещенными флажками на стареньком кителе и нескольких усатых старшин, явно заканчивающих службу на корабле.

– Чего это «рогатые» забрались к нам на мостик? – спросил курсантов один из старшин, разглядев на нашитых боевых номерах на робах рядом с дурацким практикантским нулем цифру два, что обозначало боевая часть два – ракетно-артиллерийская боевая часть. – Вы нас к себе в башню не пускаете?

– Мы связисты! – сказал за всех Алексей, – и нам интересно посмотреть, это же БЧ-4, а то расписали нас всех в БЧ-2 и своей будущей профессии не видно!

Мичман скривил лицо.

– Связисты, говорите? А ну, становись туда! – приказал мичман, показав на дальний угол мостика. Когда курсанты встали, он быстро стал передавать своими руками, имитирующими флажки.

– Иллюминатор, флаг, крейсер! – читал громко Николай.

Тогда он показал Алексею на правом борту развевающийся на ветру флаг.

– Какой флаг и что он обозначает?

– Флаг «Покой». Обозначает, что корабль поворачивает вправо. А флаг «Люди» на другом борту обозначает, что крейсер поворачивает влево! – с волнением ответил ему Алексей, понимая, что это экзамен.

Мичман переглянулся со старшинами.

– Правильно! Молодцы! Чувствуется школа мичмана «Како»! Знатный был на линкоре «Марат» сигнальщик! – проговорил мичман. – Но любое неправильное действие на корабле предусматривает все же наказание. Вы поднялись туда, куда подниматься вам в море нельзя! Поэтому вот вам паёльные щетки с металлическим ворсом и отдраить добела все струны на всех трапах отсюда и до верхней палубы. Дальше нас не интересует, но надстройка – это заведование сигнальщиков. Отдраите – доложить мне и не вздумайте сбежать – вычислим! Я уже срисовал ваши боевые номера!

– Товарищ мичман, а что такое струны? Извините за невежество! – внезапно спросил вежливый слушатель военно-медицинской академии Игорь Муратов.

Мичман от смеха чуть не сложился пополам.

– Струны – это на кончиках трапов такой металлический рубчик, чтобы ноги не проскальзывали на влажном в море трапе. Забивается грязью! Вот вам и необходимо их отдраить так, чтобы сверкало и никакой грязи не было. Вы вдвоем драите левый борт все трапы до верхней палубы! – приказал мичман Алексею и Николаю, – а вы с этим стропилой коммунизма, – показал он на длинного и худого Петра, – драите правый борт! – приказал он Игорю.

Старшины засмеялись.

Где-то через час работа была закончена и все об исполнении доложили мичману, сидевшему со старшинами в каком-то тесном помещении сигнальной рубки и игравшему в «шеш-беш».

– Ну что ж! Проверим! – сказал курсантам мичман и старшины дружно пошли проверять выполнение работы.

Поверили. Все нормально. Построили курсантов и слушателей на левом крыле сигнального мостика.

Посовещавшись с вернувшимися старшинами, мичман сделал вывод:

– Вы заслужили право бывать на нашем сигнальном мостике! Но у нас пассажиров не бывает, поэтому каждое свое посещение на мостик вы будете получать какую-то работу. А работы у нас всегда хватает. Мостик – это лицо корабля. По мостику о нас судят офицеры штаба, здесь бывают адмиралы. Проходящие корабли видят прежде всего труд сигнальщиков, как мы им салютуем флагами. Так что пять минут на любование берегом и вниз, а то найдем еще вам работу!

Курсанты и слушатели сразу прилипли к бортам.

– Товарищ матрос, а разрешите на этот остров посмотреть в бинокль? – обратился Петя к вахтенному сигнальщику. Тот милостиво снял бинокль с груди, и протянул Пете. – Не урони, смотри! Мичман потом жизни не даст мне и тебе!

По очереди все смотрели в бинокль на проплывающие мимо борта корабля берега.

Внезапно сзади раздалась команда мичмана:

– Смирно!

Откуда-то сверху по трапу спускался руководитель практики ВВМУРЭ и старший на борту контрадмирал Волков.

Увидев курсантов на мостике, он нахмурился, снял фуражку, протер носовым платком лысину, и спросил:

– Какая рота? Что курсанты делают на сигнальном мостике?