Виктор Блытов – Чёрное золото (страница 6)

– Чем накормит? Собачатиной? – пошутил штурман.

– Зачем собачатиной? Это в Корее корейцы иногда собак едят. А мы здесь обрусели изрядно уже. Собак не едим и кошек тоже. Многие у нас даже православные и имеют русские имена. Как у меня. Может, где в тайге и едят некоторые собак, когда есть необходимость. Но я об этом не знаю, – усмехнулся Ким.

Они вышли из каюты и направились по коридору к кормовому трапу.

Когда вышли из надстройки яркое летнее солнце резануло глаза. Офицеры надвинули сразу козырьки фуражек на глаза.

Корабль стоял у 33 причала Владивостока. Рядом стояли такие же «Уверенный» и «Блестящий». Чуть дальше стояли эскадренные миноносцы «Свирепый» и «Строгий», чуть дальше виднелся корпус лежащего на борту «Стойкого». А ближе к гражданским судам стояли гидрографы «Байкал» и «Балхаш» с приваренными к бортам понтонами, видимо, чтобы не утонули. Буксиры через бухту волокли в Дальзавод бывший большой противолодочный корабль «Хабаровск».

У трапа стоял дежурный по кораблю командир группы управления ракетным оружием лейтенант Кромченко и вахтенный матрос, отмечающий карандашом прибывающих и сходящих на специальном пластиковом столике, и они смотрели в сторону причальных кустов. На соседних кораблях уже не было даже вахтенных матросов.

Ким и Кузьмин посмотрели в ту сторону, куда смотрел Кромченко. Там на причале у самых зелёных кустов на скамейке какой-то матрос взасос целовал девицу, залезая рукой даже под коротенькую юбку. И вахтенный матрос, и лейтенант Кромченко, открыв рты, с удовольствием разглядывали эту сцену.

– Трахнет или не трахнет? Давайте пари, господа офицеры! – предложил Кромченко Киму и Кузьмину.

– Как пошло вы говорите и думаете, господин лейтенант! – дурачась, ответил ему Ким.

– И так понятно, что трахнет. Иначе, зачем она пришла? Я бы трахнул, но здесь все зависит от того, что у матроса на уме, – сказал, не задумываясь, Кузьмин. – Запиши, что мы с Кимом на пару дней на сход. Будем послезавтра. За меня мичман Егунов. Передай ему, Сеня, пожалуйста, чтобы он на сход ни-ни. Пока я не вернусь. А послезавтра я его отпущу в город тоже на пару дней.

– А за меня старшина 2 статьи Ушаков, – сказал Ким. – Он все знает, я его предупредил! – и, отдав честь Андреевскому флагу, сбежал быстро вниз по трапу на причал.

– По трапу бегом! – сбежал вниз и штурман, отдавая честь флагу и одной рукой придерживая фуражку.

С борта корабля на уходивших старший лейтенантов с завистью посмотрел Кромченко. Немного постояв, он с сожалением посмотрел на пару, где матросик кроме залезания под юбку дальше пока не пошёл.

– Не трахнет. Тяму не хватит! – сказал он вахтенному матросу и направился в рубку дежурного записывать сошедших в журнал схода.

С сигнального мостика рассматривали в визиры целующихся сигнальщики, отталкивая друг друга.

«Какое ни есть, а все же зрелище» – подумал лейтенант, позавидовав сошедшим на берег командирам БЧ-1 и БЧ-4.

Глава 2. Браконьерство или рыбалка?

(Тайга. Недалеко от посёлка Тихоокеанского)

Браконьерство – охота (а также промышленное рыболовство, любительская рыбная ловля, вырубка леса, сбор растений и т. д.), нарушающая законодательство об охране окружающей среды. Рыбалка – занятие выуживанием рыбы из водоёма с целью прокорма или просто для развлечения.

Дома мать Александра, Анита Туевна, накормила их прекрасным борщом, заправленным вкусно пахнущей зеленью. Такого борща Алексей давно не ел. А на второе был прекрасный ромштекс с варённой и приправленной зеленью картошкой. В качестве гарнира были свежие огурчики и помидорчики.

– Кушайте, мальчики. Какие же вы голодные, – и она рукой погладила светлые волосы Алексея.

– Ма, представляешь, Алексей решил, что мы его собачатиной накормим, – наяривая ложкой, с полным ртом сказал Александр.

– Алексей, в нашем доме ни собак, ни кошек не едят, – улыбнувшись, сказала Анита Туевна.

– Да я пошутил, – начал оправдываться Алексей.

– Не надо так больше шутить. А то обидно все же, – сказал вошедший в комнату отец Александра, почти весь седой Юонг Куанович, работник Дальзавода, находящийся в неоплачиваемом долгосрочном отпуске.

– Пап, чем занимаешься? – спросил Александр.

– Так зеленью на базаре немного торгую, сынок. Брат прислал из Партизанска. У него там теплицы. А ты собираешься съездить помочь дедушке Ану?

– Да, конечно. С Алексеем поедем вместе. У нас на корабле матросы голодные, надо немного заработать.

Отец нахмурил брови. Потом что-то сказал Александру по-корейски. Тот ответил.

Отец улыбнулся, и вежливо сказал:

– Если ты так считаешь, то делай. Дедушке Ану мой привет передай и скажи, что я просил его вам помочь.

– Дедушка Ан – твой дедушка? – спросил Кузьмин Кима.

– Нет, – засмеялся Ким. – Это двоюродный брат моего дедушки. Так, по-моему, по-вашему.

Кузьмин удовлетворённо зажмурил глаза от свежей домашней пищи. Ему даже захотелось замурлыкать и уснуть. Не каждый день он так питался.

– Папа, а мотоцикл твой можно взять?

– Конечно, для дела бери, сынок. Все равно стоит. Мы же все от этого зависим. Ты помнишь куда ехать?

Ранним летом в Приморье темнеет поздно. Почти по пустынной дороге на Находку несся мотоцикл с коляской. За рулем сидел Александр, а сзади, к нему прижавшись, сидел Алексей, старясь не смотреть в вперед. Так как ветер сильно бил в лицо, Александр надел на глаза широкие очки в кожаном обрамлении, почти полностью закрывшие лицо. Они были одеты в камуфляжную форму, высокие сапоги. В коляске мотоцикла лежали теплые куртки, а на ухабах изредка стучали в зеленом рюкзаке бутылки с «поддерживающей настроение жидкостью», как выразился сам Алексей. Александр одел так Алексея в камуфляж и сапоги в гараже, где отец хранил мотоцикл. А форму они оставили в гараже и аккуратно повесили на вешалку.

Дорога поднималась вверх, и впереди на горизонте краснело заходящее солнце. Промелькнули домики Находки, Александр вышел на объездную дорогу. Затем дорога пошла куда-то вниз под гору. Начинало темнеть. В районе начинавшегося у дороги леса Александр свернул на какую-то грунтовую дорогу, промелькнули огоньки какого-то села, а потом он вообще съехал с дороги на тропинку, по которой вроде понеслись ещё быстрее. Так казалось Алексею. Иногда Александр ловко поднимал коляску, мотоцикл наклонялся, и коляска приподнималось над пролетавшими под ее колесом кустарниками.

– Саня, угробишь нас! – застучал по его спине Алексей. – Тише езжай. Зачем ты так несёшься?

Но Александр его как бы и не слышал, и нёсся вперёд. Луч фары мотоцикла вырывал из темноты кустарники и деревья и Алексею казалось, что тропинки нет совсем, а что они давно несутся по кустарникам, непонятно каким образом не падая. Он давно потерял направление куда они едут.

Наконец показалась какая-то полянка. За ней светился уверенным свет. Александр остановил мотоцикл, слез с него, снял очки и шлем и сказал Алексею:

– Жди меня, я сейчас приду.

– Я с тобой.

– Не надо! Могут застрелить! Ты все же чужой человек. Не кореец. Жди меня, я скоро, – тихо сказал он, и направился в сторону света, освещавшего издалека верхушки деревьев.

Где-то рядом противно закричала какая-то птица, а вслед за этим раздался чей-то далёкий крик.

Было жутко и очень хотелось, чтобы Александр как можно скорее пришёл. Захотелось почему-то в туалет. Алексей слез с мотоцикла и подошёл к ближайшим кустам и вдруг увидел в кустах светящиеся глаза, наблюдавшие за ним. В ужасе он побежал к мотоциклу, который был его единственной защитой.

Александр тем временем вышел на полянку. На полянке полным ходом шла работа. Шесть мотоциклов освещали небольшой ручей, у которого находились несколько человек, которые вытаскивали сеть, набитую рыбой, и волокли ее на полянку. Там несколько человек разделывали рыбу, потроша ее икру в коляски мотоциклов, проложенные целлофаном. А выпотрошенную рыбу сбрасывали в вырытые заранее ямы.

Увидев Александра, в его сторону сразу направились несколько стволов автоматов Калашникова. Работа сразу остановилась.

Александр крикнул издалека по-корейски:

– Это я, Александр Ким, не стреляйте!

К нему направился старик с белой бородой и в кожаном плаще. Голову его прикрывал капюшон, под которым виднелась вязанная шапочка. Его сопровождали двое физически сильных корейцев с автоматами.

– А, это ты, Александр! – сказал по-корейски подошедший к нем дедушка Ан и уже вблизи разглядевший его лицо. – Здравствуй, уважаемый, что так поздно?

– Отец просил вам, дедушка Ан, и всей вашей бригаде передать добрые пожелания в вашей работе! – поклонился Александр.

– Спасибо и твоему отцу. Что хочешь мне ещё сказать?

– Я приехал не один. Со мной русский, мой друг, он офицер флота. Если вы скажите нет, то мы уедем. Он ждёт меня в двухстах метрах отсюда и ничего не видел.

Дедушка Ан задумался.

– То, что не видел – это хорошо, но может догадаться. Или он совсем глупый?

– Нет, не глупый. Он свой человек, даже если догадается, никому и ничего не скажет. Я за него ручаюсь, и мой отец тоже.

– Саша, это наш корейский бизнес, и русские здесь ни при чем. Нам не нужны лишние глаза!

– Дедушка Ан, ты меня прости, если бы не эти времена, я бы никогда не осмелился сделать то, что сегодня сделал и даже попросить вас за него. Вы знаете, что творится. Но на флоте нам не платят зарплату, матросов не кормят. Вы знаете, что на острове Русском были даже случаи смерти матросов от голода. Нам надо с Алексеем заработать деньги и накормить своих матросов. Он мой самый близкий друг.