Виктор Азбукиведиев – Ремесленник и Воспитательница (страница 1)
Виктор Азбукиведиев
Ремесленник и Воспитательница
Ремесленник и Воспитательница
Пролог
Ремесленник, снискавший себе прозвище Дон Жуан, — красавец во всех отношениях. Кукольник прославился не только своими оригинальными куклами для театров и коллекционеров, но ещё и как ловелас. Он строен, начитан, тактичен и тому подобное. Ему дан талант красноречиво говорить и редкий дар — внимательно слушать. В его взгляде проницательные женщины (проницательностью они наделены почти поголовно) легко читают просьбу той милостыни, которую мужья запрещают жёнам раздавать кому бы то ни было и, тем более, стройным да тактичным красавцам.
При тайном от мужа деловом и невинном свидании некая перегруженная заботами замужняя дама, зная о любовных похождениях Ремесленника, готовилась при покупке заводной куклы своей дочурке стать в неприступную стойку… Чтобы в случае соблазнительных намёков показать прелюбодею от ворот поворот. Дать отпор его вопрошающему взгляду и завораживающей речи и… дала.
— Чего боялась, то и случилось, — беспокойно поглядывая на кухонную дверь, вполголоса рассуждала Грешница, стоя у домашнего очага (газовой плиты), на которой и в будние вечера, и по выходным готовила равнодушному мужу еду из «чего бог пошлёт». Однако, млея от истомы, уточнила фразу:
— Чего желала, то и случилось, — прошептала она, улыбаясь…
— Дома, на работе, на рынке, в гостях у свекрови — беспросветное нытьё, — шептала Грешница, любуясь подаренной мастером куклой. — С ним я побывала в театре: сценаристкой, актрисой и зрительницей… Какая стройная фигура! Дыхание без запаха спиртного и табака… А главное — слова и прикосновения… Ах, эти слова! Они-то и развернули моё желание дать Ему не от ворот поворот, а к воротам, и стойка из-за прикосновений развернулась из оборонительной в страстную — наступательную.
Ангел-Хранитель, витая у домашнего очага, на котором Грешница готовила в двенадцатилитровой кастрюле щи вечно голодному мужу, заметил, что у Дамы после постоянной подачи запрещённой милостыни Ремесленнику заметно преобразилось лицо. Глаза стали излучать таинственный блеск, и морщинки около глаз теперь даже украшали лицо, когда оно расцветало в загадочной улыбке.
— Какие у меня красивые глаза, — сказала себе Дама, вздыхая. — Нашёлся же наконец мужчина, оценивший по достоинству мой взгляд… Он любит меня, любит! Не беда, что я старше Его на десять лет, но я выгляжу лет на десять моложе своих (пропади они пропадом) годочков… А с учётом Его омолаживающих массажей — на все пятнадцать…
Да, Он любил сейчас — сегодня, не думая про завтра и послезавтра. Все женщины, которыми сердцеед был очарован, оставались в его сознании идеальными. С самого начала блудодейства Ремесленник дарованными ему свыше благородством души и мудрым щадящим рассудком исключал в женщинах недостатки. Творческим воображением лепил или, лучше сказать, ваял их целомудренными, остроумными, любящими детей… Небожители с недоумением наблюдали, что, общаясь с красавцем мужчиной, прелестницы становились более практичными, образованными, понимающими и ценящими истинную Красоту. Ремесленник иногда видел грешниц во сне (как наяву) молящимися пред образом Спасителя с просьбами здоровья своим и не своим детям и прощения за свои и не свои грехи. С молитвами женщины преображались, и грехи им прощались… Хранители знали и видели, что данный двуногим совершенно даром драгоценный дар общения неумолимо сближает некоторых грешников, и они нарушают супружескую верность. В прелюбодеянии они безмерно счастливы и, раскрываясь, являют всё лучшее, что в них есть. Родственные творческие души сближаются, питают друг друга идеями, настроением и, достигая экстаза в общении, наконец, сближают и плоть.
— Это грех! — хором пропели Хранители. — Грешники пытаются его оправдать и надеются, что Бог простит. Вместо осознания и запрещения себе греха у них в ходу красноречивое его оправдание.
Если при первом невинном свидании у грешницы случался поворот не от ворот, а к воротам, то Ремесленник включал талант красноречия. Соблазнитель красноречиво убеждал «потерпевшую», что он не из той категории мужчин, которые считают, что женщина, пожелавшая ласки и получившая их при первом же свидании, — шлюха… Читал ей стихи, говорил, говорил и, гипнотизируя речами, подводил черту:
— Мы оба хотели этого, но многие женщины, припечённые страстью, терпят, чтобы мужчина не подумал, что она блудница. Мужчина от мужика отличается тем, — шептал он ей на ушко, — что мужчина понимает женщину. Заботится о том, что и ей хочется желанной остроты в ласках, не полученных от мужа, и что он непременно поможет средствами, вниманием, лекарствами… Мужик страждущую женщину понимает по-своему. Не прочтёт ей глубокое лирическое стихотворение, не подарит что-нибудь хотя бы за тысячу рублей… Не пригласит в молодёжное кафе выпить по бокалу вина. Не потанцует с ней там с выкрутасами, как это мы с тобой только что вытворяли, — шепчет он ей…
— Всё это — святой долг мужа. И если он тебя не видит очаровательной и всей такой, какой вижу тебя я, то пусть себе носит рога, и мы об этом никому не расскажем.
Взгляд на грешников с небес
Ангелы-Хранители, витая у домашних очагов дам, тесно общающихся с Блудодеем, в своём кругу отметили… Все возлюбленные Ремесленника (две бабушки — сорока трёх и сорока пяти лет, которым даже завистницы не дают более тридцати) кардинально изменили имидж и образ жизни. Девушки, дамы и бабушки, тайно подавая запретную милостыню Ремесленнику, не утратили своих дарований, а заметно прибавили блеска красоте, ясности уму, тонкости вкусам и тому подобному.
Хранители ясно видели, что молодой красавец покорял женские сердца не только красноречием. Женщины видели его добрым, искренним, щедрым, поэтичным мужчиной. Истинным патриотом России, одёргивающим болтунов, которые разглагольствуют не только в пивнушках, но и в СМИ. Вот, мол, де: все они там… От превышения полномочий, казнокрадства и так далее. Ох у дуба, ох у ели…
— Вы, дядечка, для начала побрейтесь, — обрывал кукольник болтуна, — обстригите космы и потом только заводите речь о великих деятелях. Вот этим кулачком, дядя, — предупреждал патриот болтуна, — я разверну вашу скулу и ум в нужном для понятий направлении.
Болтунам Ремесленник давал жёсткие и с пристрастием советы. Женщинам — мягкие и дельные.
Мефистофель взял слово и прямо сказал:
— Мою Маргариту теперь не узнать. Дельный совет от Блудодея моя красавица подкрепила своим ясным умом и подошла с ним к мужу-Громовержцу. Теперь гром гремит в небесех, а муж тихо занимается по дому всем тем, чем занималась заботливая жена сразу после свадьбы. Моя Маргарита, — продолжал Мефистофель, — играет на старинном пианино, право ещё шероховато, первую часть «Лунной сонаты» Бетховена и несколько ноктюрнов. Оттачивает «па» классического танго в порядочном клубе с красивым учителем бальных танцев. Рисует комиксы. На туалетном столике у неё теперь минимум красок и рядом с ними книга — «Драмы и комедии» Лопе де Вега и «Фауст» Гёте. Моя состоятельная Маргарита стала ещё добрее. Уделяет внимание и средства людям, попавшим в трудное положение. От свидания к свиданию дарит Ремесленнику всё более дорогие подарки, отвечая на его скромные. И всё от того, что слышит на людях о милосердии и добродетельных поступках своего небогатого возлюбленного.
— А моя Мария Фёдоровна, — скромно хвалился Херувим в обществе небожителей, — шедевр божественного творчества. Мила, нежна и, несмотря на возраст, продолжает ежегодно рожать детей. В свои двадцать два года воспитывает двоих девочек — одну светловолосую, другую темноволосую — и двоих мальчиков — красивых да смышлёных. В настоящее время беременна от Ремесленника.
— Около моей Марии неустанно суетится нечистая сила в виде двуногих нетрезвых чертей, жаждущих грубого скотского секса. Но моя Мария легко избавляется от нечисти простым, бабушкиным способом. Когда непрошеный гость вламывается в жилище моей Марии (комната в общежитии) и предлагает ей на глазах у детей скотскую услугу… Лапает её, крутит ей руки и тому подобное, она призывает меня и спрашивает: «Херувим, Херувим! Можно?» Я немедленно отвечаю матери Марии: «Можно». Моя Мария, которую я охраняю как своё бестелесное око и люблю бестелесной любовью, шепчет домогателю: «Здесь нельзя — детей напугаю. Я пойду на кухню (общая), приготовлю себя, а ты пока прогуляйся по коридору».
На кухне Мария твёрдо проявляет свою недоступность. Ставит на плиту чайник и ждёт, пока он закипит. Чайник свистит. Мария свистит домогателю. Он входит, закрывает дверь на крючок и, улыбаясь, снимает штаны… Мария хватает чайник и льёт кипяток (вар) и мимо, и куда надо… Домогатель с львиным рыком (несмотря на алкоголь и хилое здоровье) срывает крючок и бежит, вылупив глаза.
— Я, имея крылья, — запальчиво объясняет Херувим, — безнадёжно отстал от домогателя в конце бесконечного коридора, едва не повредив крыло о входную дверь, висящую на «честном слове». На прогнившем пороге, к тому же, споткнулся о истоптанное объявление: «Жильцы! Будьте осторожны, дом в аварийном состоянии»!
Будущий тайный папа ребёнка многодетной Марии, — продолжал небожитель, — одновременно имеет ещё и тесное общение с замужней работницей областной администрации, занимающейся расселением из аварийного жилья. Они подружились после краткого общения на городском пляже.