Виктор Азбукиведиев – Баллада о кладбище (страница 1)
Виктор Азбукиведиев
Баллада о кладбище
Баллада о кладбище
Верная подруга и уважаемый друг «банкирши» приехали в психоневрологический диспансер встречать пациентку. Накануне бывшая жена «Банкира» — Васса — послала подруге СМС: «Милая Вера! Выписывают. Встречай 10-го в 14 ч. вместе с Пилотом. Напомни ему про балладу... Жду только вас. Более встречать некому. Целую. Васса».
Бывший авиатехник, друг «банкирши» — Эдуард Пименович, которого Васса прозвала Пилот, познакомился с пациенткой три года назад в этом же диспансере. Контуженный на СВО доброволец ждал тогда приёма к неврологу. Знакомство Эдуарда и Вассы произошло просто и переросло в дружбу. Эдуард Пименович был знаком и с верной подругой Вассы Верой. В прошлом году он вместе с Верой встречал Вассу после реабилитации. Дружески общаясь с Вассой, Пименович многое знал о жизни обеих женщин и переживал за их судьбу.
Школьные подруги с юных лет и до сей поры дружат искренне и бескорыстно. В свои сорок девять обе в разводе. Обе отстояли в тяжбах с мужьями и детьми часть средств и толику недвижимости. Не стали терпеть рабские унижения и издевательства преступно богатеющих развратников, потерявших нравственную и половую ориентацию. Вера кое-как уладила отношения с детьми. Оставила им всё, что требовали, и спаслась от «дурдома», а Васса побывала. Тиран смог устроить жене лечение за неделю до решения судов о разводе и разделе. После принудительного ненужного лечения женщине потребовалось нужное — для восстановления здоровья. Свободная от мужа Вера настояла и устроила разведённой подруге реабилитацию в другом диспансере у надёжного врача. Но по прошествии полутора лет Вассе снова потребовалась реабилитация. Постоянные притязания детей из-за рубежа на недвижимость и средства (по наущению тирана) ухудшили состояние здоровья. Дети Вассы были недовольны решением судов. Не получили в полной мере всего, чего требовали. Сын, стесняясь «сумасшедшей матери», даже поменял фамилию.
В 12:30 дежурный у проходной объявил: «Ждите. Выпишут». Подруга и друг ждали, сидя на скамейке в тени под липами. У Веры был сосредоточенный вид. Пилот молчал.
— Баллада, о которой упомянула Васса, господин лётчик, при тебе? — спросила Вера.
— При мне, — ответил Пилот и погрузился в воспоминания. «Образованные женщины, — рассуждал он про себя. — Преподавали в старших классах... Одна историю, другая иностранный. Между собой и со знатоками свободно общаются на испанском и английском... Шекспира, Лопе де Вега декламируют в оригинале... Прекрасно выглядят... У каждой особая, не кричащая красота. Неунывающая Вера любит острое словцо... С незлобивой улыбкой поливает при случае иностранными острыми словечками действительность, нравы, ложь и так далее и тому подобное».
Русский мат, говаривала она, конечно, более полно выражает суть и смысл, чем иностранный, но мы с Вассой культурные особы, поэтому и кодируем речь. «Матушку Россию захлестнули волны иностранных слов, и народ до самых верхов применяет их по делу и без дела», — сетовала она. Мы с подругой острую народную речь употребляем в крайнем случае, когда уже ни родная литературная, ни иностранная не помогает ярко выразить суть всяческого безобразия. Ибо одно наше народное слово ёмко и точно толкует всё, о чём идёт речь, будь то: личность, происхождение, предметы, понятия, науки, искусства и так далее. Литературное толкование при возбуждённом общении громоздко, как для образованных двуногих, так и для тупорылых, — подчеркнула неунывающая Вера. В конце концов может статься, что народная речь будет состоять всего из десятка матерных слов и нескольких десятков иностранных, мелькающих в рекламах и красочно расписанных на забегаловках, кафе, ресторанах и так далее.
Вера подсела ближе к Пилоту, включила телефон и прочла: «Телеграм. Новости».
— Учёные предложили план замедления глобального потепления с помощью 1620 ядерных взрывов общей мощностью 81 гигатонна в океане на глубине 6–8 км. Эти взрывы разрушат около 4 трлн тонн базальта, который затем сможет поглотить и связать выбросы СО₂, накопленные за последние 30 лет. По расчётам стоимость проекта составит 10 млрд долларов, в то время как предотвращённый ущерб от климатических изменений оценивается в 100 трлн.
Вера, не дожидаясь реакции Пилота на план учёных с ядерными взрывами в океане, взорвалась. Острые «осколки» мягкого испанского мата вперемешку с плотным английским разлетелись и достигли слуха прохожих. Некоторые обратили внимание и, конечно же, ничего не поняли. Вера перевела Пилоту «осколки» на ёмкий русский народный язык и закончила перевод словом, означающим неотвратимый конец всему.
Пилот с удивлением смотрел на миловидную женщину, из глаз которой исходил некий свет. Он вспомнил, что древние приписывали сияние глаз смеющихся божеству — Смех. Вера прильнула к уху удивлённого друга «банкирши» и зашептала:
— Не знаю, как ты, господин лётчик, а мы с Вассой не позволим умникам зло шутить с нашей уникальной планетой. Мы не допустим издевательства над бесценным подарком, сотворённым Разумом Вселенной. Мы с подругой после ужасов замужества и издевательских судов с разводами и разделами обрели связь с Космосом. Наши мозги задействованы теперь не на три процента, а много больше. Мы призовём Космический Разум поступить с умниками разумно. Я и Васса, наделённые божественной добротой, в два голоса попросим Разум направить на безумцев лёгкие, неядерные заряды, чтобы они прочувствовали, что и матери-Земле тоже будет больно. Убедим Космос, чтобы сила Вселенной затолкала каждому безумцу в задницу гранату с кольцом наружу.
— Однако какие у тебя жестокие мысли блуждают в голове, Вера, — отреагировал недоуменный Пилот на её решение климатической проблемы с помощью гранат.
— Я погорячилась, господин лётчик, — улыбаясь, оправдывалась наделённая божественной добротой Вера. — Можно не гранаты, а сказочные лампы, из которых выходят Джины, если лампу потереть.
Вера рассмеялась, достала из сумочки планшет, «полистала», нашла в «галерее» нужное и прочла:
Дружина Джинов, отнюдь без вазелина,Чубайсу в жопу лампу затолкалаИ впечатлила депутатов та картина:Ведь лампа некогда дружину всю вмещала.
— Согласись, Пилот, что эта красочная картина понятна и простому народу, и депутатам, — продолжала наделённая добротой Вера.
Согласиться и не согласиться с Верой уважаемый друг Вассы не успел. По аллее в сопровождении двоих высокорослых, полных женщин в белых халатах шла долгожданная пациентка.
После бесконечных объятий, поцелуев, слёз и смеха сквозь слёзы трое счастливцев направились в ближайшее кафе. Пилот сидел за отдельным столиком, чтобы не мешать бурному общению подруг. Более получаса женщины, держась за руки, вполголоса доверительно общались, не обращая внимания на напитки, блюда и прочее. Наконец Васса жестом пригласила друга присоединиться к их общению и усадила рядом с собой. Верные подруги умолкли и приняли строгий, сосредоточенный вид.
«Они обсуждали что-то важное», — подумал Пилот, наполняя рюмочки и бокалы. Он встал, произнёс тост, в котором умудрился обойтись без традиционных пожеланий: здоровья, успехов, счастья... — и ждал от подруг улыбок и похвалы. Пилот городил тост так высоко, что «заглянуть» через словесный забор в суть сказанного было трудно. Улыбки образованных подруг последовали незамедлительно, и вместе с ними продолжилось их общение. Вместо ожидаемого важного Пилот, уплетая вкуснятину, слушал стройный рассказ о происхождении стишка про лампу, в которой обитали Джины. Васса, потягивая шампанское, строгим голосом политического лектора уверенно рассказывала:
— Стихи сочинил художник, который тоже поправляет здоровье в этом учреждении. Талантливый Евгений малюет красочные, глубоко содержательные смысловые картины. Он превосходит многих абстракционистов, — подчеркнула Васса. — Его линии, кубы-кубышки и чёрные дыры, увлекающие разум в иные миры, сводят с ума не только пациентов, но и врачей. Его «Чёрный квадрат» превосходит чернотой и квадратностью квадрат Казимира Малевича. К тому же Женя пишет стихотворное пояснение к своим картинам.
Мудрое стихотворение про лампу Евгений сочинил по просьбе пожилого армянина по прозвищу Прикол. Истинный патриот армянского народа, проходивший здесь принудительную реабилитацию, не мог простить Султану геноцида и того, что тот украл у него жену и поселил её в своём гареме. Патриот руками и ногами писал в воздухе воззвания к пациентам разных государств и подписывал их, выкрикивая: «Никол Тер-Прошунянь». Вместе с письмом в воздухе он пел, призывая пациентов объединиться и создать с помощью Запада, Востока и США то гильдию, то хартию, то партию и вступить всем поголовно в КПСС, ЕС и СС.
— Армения кишит предателями, — яростным пением убеждал патриот пациентов. — Нужно срочно воскресить царицу Тамару и переименовать Армению в государство Урарту. Также срочно, как Трамп переименовал Мексиканский залив в американский, иначе всем, включая Армению, будет...
Патриот выкрикнул ёмкое русское слово, обозначающее неотвратимый конец всему, всего и вся.
— Лампа вначале предназначалась Султану, — продолжала рассказывать Васса, — но проходивший здесь реабилитацию продвинутый инженер-новатор, работавший под руководством Чубайса, самолично в стишке «затолкал» сказочную лампу в задницу своему руководителю. Инженер попросил у Евгения прощения за плагиат, а Женя в ответ безо всякой абстракции — натурально нарисовал яркую картину с лампой и подарил её инженеру.